Именно после того случая с земляным драконом
Время бежит невероятно быстро: тогда ему было всего девятнадцать, а теперь — двадцать четыре. Пяти лет хватило, чтобы из новичка, который то и дело попадал в нелепые истории и заваривал кашу, Лорист превратился в опытного, хладнокровного бывалого наёмника.
Что с ним сегодня вечером? Почему всё вспоминается прошлое? Наверное, виной тому небрежная лёгкость, с которой ушла Венна, и неминуемое расставание этой ночью. Четыре года вместе — как ни тверди себе про твёрдое решение, привязанность в сердце так просто не отпустить. Лишь время постепенно сотрёт её из памяти. Хочется верить, что, когда завтра встанет солнце, начнётся что-то новое.
— Что, пришёл поглазеть на меня? — Лорист провёл рукой по лицу. К счастью, слёз не было, иначе Эл снова бы поднял его на смех.
— Хиро, который фруктами торгует, сказал, что ты вернулся, — конечно, я пришёл. А я-то надеялся на трогательную сцену расставания: воспоминания о былом, исповедь чувств, потом страсть берёт верх и они проводят ночь под одним одеялом. А тут — мужик бесчувственный, баба деловая, и всё разом по швам. Какое разочарование, — Эл, как обычно, нёс свою тарабарщину.
— Хех, прости, что разочаровал, — тихо рассмеялся Лорист.
— Ничего, старший братишко знает, что таланта барда у тебя нет — разыграть такое тебе не под силу, это простительно. Кстати, что это за объявления о поединках, которые в последние дни расклеены повсюду? Я как раз собирался завтра в академию — у
— Ничего особенного: ректор Левинс, этот старый хрыч, заключил пари со всеми прочими академиями академического квартала — побью я их Серебряных наставников или нет. А заодно решил подзаработать и поднять славу академии: велел Толстяку Ши расклеивать объявления о поединках где ни попадя, — коротко пересказал Лорист, как ректор Левинс столкнул его в эту яму.
Эл ничуть не посочувствовал младшему другу — напротив, оживился: — Это же отличный шанс заработать! Может, откроем приём ставок — побьёшься об заклад, сколько боёв выиграешь? Деньги рекой потекут.
Лорист горько усмехнулся: с какими только «друзьями» свела его судьба — ни слова утешения, лишь как бы половчее на этом нажиться. Он остудил Эла:
— На академический квартал не рассчитывай. Ректор Левинс, старый лис, наверняка уже всё предусмотрел. Он расчётливее тебя и не упустит случая набить карман — может статься, в его планах уже весь
— Таверна тоже сойдёт. В Моранте сорок восемь кварталов плюс три новых района — двадцать семь главарей. Мне нужно лишь, чтобы в каждом квартале и районе была таверна, при которой стоит контора ставок. С теми главарями, кто покладист, поделюсь десятью процентами; кто заартачится — тому покажу. Старший как раз хочет вывести братьев на самостоятельные места, а подходящих позиций нет. А ректор — он, конечно, старый лис, но правила соблюдать обязан. Старший задерёт призовой фонд так, что его официальный тотализатор и рядом не встанет с моим теневым. Посмотрим тогда, чьи ставки заманчивее. — Эл, рассказывая, всё больше воодушевлялся, ему уже не терпелось взяться за дело.
Лорист мысленно вздохнул. Пять лет назад Эл был сущим разгильдяем — главарь, а делами не занимается, мечтает лишь о приключениях и славе легендарного наёмника. А теперь — основательный, выдержанный, с безупречным чутьём на момент — всё больше походил на настоящего главаря. Похоже, за эти пять лет изменился не только сам Лорист — и друзья его пусть в разной мере, но тоже стали другими.
— Что ж, если так — ты и впрямь сможешь отхватить от этого пирога приличный кусок. Только подумал бы хоть немного и обо мне: меня же на поединок гонят. А если настроение паршивое и рука дрогнет — за исход не поручусь.
— Ха, чужих можно не знать, но своего-то брата старший знает. Что ты проиграешь — это была бы шутка века. Я свою тёмную боевую силу культивирую с трудом, за все эти годы дотянул лишь до Серебра второй звезды, отстаю от Толстяка Ши, у которого уже Серебро третьей. Но толку с того немного: в Моранте Серебряных наёмников и фехтовальщиков, на которых стоит обратить внимание, — раз-два и обчёлся. А вот когда мы с Толстяком учились у тебя — ни разу не выиграли. Даже когда вдвоём на мечах против тебя выходили, едва сотню ударов выдерживали. Чтобы ты проиграл Серебряному — да хоть голову на отсечение, старший в это не верит. — Эл был уверен в Лористе сильнее, чем тот сам.
Лорист закатил глаза.
— Ладно, брат, старший не позволит тебе трудиться задаром. Вот: десять процентов — твои. Не устраивает? Полторы десятки. Опять качаешь головой? Максимум — двадцать, и больше ни процента. Старшему ещё подмазывать кого надо, людей на содержании столько… — сказал Эл.
— Ладно, по рукам, — Лорист лениво протянул ладонь. — Завтра сам сходи к Толстяку Ши, выпроси у него расписание поединков и сведения о соперниках — всё это отличная приманка для ставок. И не забудь — Толстяку тоже причитается.
— Понял. Ему максимум один процент, тебе два, на подмазку — один-два, главарям — один, ещё один процент на содержание людей при таверне. Старшему остаётся три-четыре процента. Не зря работать. — Эл от души хлопнул по протянутой ладони Лориста и, представив, как ему достанется такая груда золотых, заметно повеселел.
* * *
— Слушай, Лорк, старший ведь забыл — ещё два дела к тебе было, всё про тотализатор болтали, из головы вылетело. Ах да: я тебе ученика нашёл. — Эл нахмурился, долго припоминал и наконец вспомнил.
— Что? Ты говоришь — ученика мне нашёл? Это что, шутка? — Лорист от слов Эла даже отпрянул. Помилуй, посмотри, сколько мне лет, какой из меня учитель?
— Ну… — Эл замялся и в досаде взлохматил себе волосы. — На самом деле не совсем ученик. Пусть просто ходит за тобой, а при случае подскажешь ему что-нибудь. Считай, прибавился у тебя бесплатный слуга или прислужник — пусть на нём вся тяжёлая да чёрная работа. Парень здоровенный, ему всё нипочём.
Лорист заинтересовался: — Ну-ка, расскажи поподробнее. В чём дело?
Эл сказал: — Хорошо, братец Лорк, ты ведь знаешь, как обстоят дела с нашими братишками. Так вот, было это так…
Лорист ещё несколько лет назад знал, как Эл стал главарём подпольного мира. Двадцать с лишним лет назад его отец и мать были Золотыми мечниками — супружеской парой, командовавшей известным наёмническим отрядом. Но двадцать лет назад родители Эла повели отряд в Битву у Белого Оленя. В той битве пал единственный Мастер Меча Империи Криссен, но и
Когда от отряда остались считаные люди, держаться он, конечно, не мог — пришлось распуститься. К счастью, ещё перед выступлением родители Эла предусмотрели худшее и заблаговременно позаботились о семьях бойцов: все они жили в одном квартале. Отряда не стало, но семьи погибших поддерживали друг друга. Морант щедро платил вдовам и сиротам павших храбрых наёмников, и нужды в хлебе насущном они не знали.
Гариландо открыл таверну «Красный Ворон» как раз затем, чтобы удобнее было присматривать за детьми погибших товарищей и обучать их. Все надежды он возлагал на этих ребят и мечтал, что они вырастут и вновь поднимут знамя отряда. Среди них Эл по праву считался старшим: во-первых, был самым взрослым; во-вторых, обладал наибольшей боевой силой; в-третьих, умел вести за собой младших — все они с малых лет крутились у него под ногами.
Когда дети подрастали, а Эл вот-вот должен был окончить Академию Зари, Гариландо был полон радости — день возрождения отряда казался близок. Но, как говорится, человеческие замыслы не всегда сходятся с волей небес. Случилось одно событие, и Эла вытолкнули на пост главаря подпольной организации.
Политика Торгового Союза Ферда, отдавшая управление кварталами в руки подпольных организаций, была поистине странной. Хоть она и дала большинству главарей возможность отбелиться, сократив число уголовщины и стычек между организациями, далеко не все главари жили по уговору. В квартале, где жили Эл и его товарищи, как раз попался такой главарь.
Налоги и сборы он драл намного выше, чем в других кварталах — это ещё полбеды, но он и тут изловчился, выдумывая всё новые поборы: за сушку белья, за пользование территорией, за «амортизацию дорог» и тому подобное. В итоге весь квартал поднялся в знак протеста, едва не дошло до бунта. А в их большом районе люди оказались самыми сплочёнными — они не только отказались платить непомерные поборы, но и крепко поколотили посланных за деньгами членов организации, отправив их прямиком в лазарет. Все молодые, горячие — что с них взять.
Но главарь рассудил иначе. Он решил, что именно этот район служит примером для всех остальных, что именно Эл и его компания подбили народ на неповиновение. С тех пор Эл стал для него бельмом на глазу, и он мечтал поскорее от него избавиться. И тут один из подручных принёс новость, от которой главаря охватила настоящая ярость: жители всего квартала якобы готовятся подать петицию и устроить протест на ежегодном городском совете по оценке кварталов в конце года, чтобы заставить городскую управу отстранить его организацию от управления кварталом.
Этого ещё не хватало! Главарь подскочил. Сколько он вложил, чтобы получить этот квартал, а теперь даже расходы не отбил — куда годится?! У людей криминального мира мозги порой работают не лучшим образом. Долго ломая голову, главарь додумался до одного: убить курицу, чтобы напугать обезьян. А в роли той самой курицы Эл с товарищами подходили как нельзя лучше.
Однако своих сил у главаря для расправы с Элом было явно мало, тем более что за тем стоял Золотой мечник. На наёмников главарь скупился, поэтому послал своих людей глубокой ночью в тот жилой район с бочонком горючей жидкости — поджечь дома, чтобы Эл с товарищами сгорели, а потом всё списать на несчастный случай.
О подлости замысла говорить нечего, но беда была в другом: подручные главаря только подобрались к жилищу Эла, как их тут же заметили. Поколотили, припугнули — и те выложили всё. Новость мигом облетела квартал, и ночью жители так плотно окружили дом главаря, что и мыши негде было проскочить. Бежать он не сумел: когда Эл с товарищами вытащили его наружу, он ещё огрызался, но толпа разъярённых жителей бросилась на него — и прежде чем Эл успел вмешаться, всё было кончено.
Не стало главаря — кому теперь управлять кварталом? Несколько десятков уважаемых старейшин из разных кварталов собрались на совет и решили единогласно: «Эл, давай ты». Так Эл и стал главарём, оправдав чужие ожидания.
Сделавшись главарём не по своей воле, Эл, разумеется, был не рад и ничем заниматься не хотел. Но его нежелание не мешало
его братьям — все как один горячие и способные, любое дело доводили до конца безупречно, не давая Элу ни о чём заботиться. К началу следующего года Эл обнаружил, что под его управлением оказались и два соседних квартала. Так основа будущего наёмнического отряда, на которую Золотой мечник Гариландо возлагал столько надежд, превратилась в организацию, управляющую кварталом, — да ещё в одну из самых деятельных и перспективных в Моранте.
В год, когда отряд распался, у Гариландо был близкий друг — Серебряный мечник из Романской Империи; уцелев на поле боя, он собирался домой. На прощание Гариландо поделился с ним мечтой: пусть дети бойцов отряда когда-нибудь снова поднимут знамя. Три месяца назад в таверну к Гариландо пришёл маленький нищий мальчишка из Романской Империи. Старик расспросил его — и оказалось, что это сын того самого Серебряного мечника, его старого друга.
Лишь тогда Гариландо узнал, что Серебряный мечник умер в прошлом году. Родина его друга — глухая маленькая деревушка; вернувшись домой, тот стал капитаном местного гарнизона, через два года женился, а после у него родился вот этот мальчишка, стоящий теперь перед стариком. Два года назад в деревне вспыхнула эпидемия, и родители мальчика не смогли избежать беды: первой умерла мать, Серебряный мечник продержался ещё полгода, а перед смертью наказал сыну отправляться к Гариландо и вступать в отряд.
До Моранта мальчишка добирался из Романской Империи целых полгода. На деле, прокатись он в почтовом дилижансе, дорога заняла бы недели две, но он этого не знал и шёл пешком. Деньги кончались — подрабатывал где придётся, просил подаяние, а ночь проводил под навесами таверн или в стогах сена. И настоящим чудом было то, что за эти полгода скитаний его не схватили жестокие работорговцы и не превратили в раба. Добравшись до Моранта, он стал выспрашивать, где живёт квартал бывших наёмничьих семей, а затем — где найти Гариландо; так его и привели к старику.
Услышав рассказ нищего, старик не сдержал слёз. Он не только накормил и напоил мальчика как следует, но и велел Элу относиться к нему как к родному брату. Однако, узнав, что Эл с товарищами вместо наёмнического отряда возглавляют подпольную организацию, мальчишка взбунтовался и наотрез отказался идти за ним. «Тогда хоть в школу ходи», — порешили. Что ж: вот он сегодня вечером и вернулся, да ещё принёс уведомление об отчислении — потому что уложил весь класс.
— Это уже третья начальная академия — а мы надеялись, что через год он подаст документы в Академию Зари. Но теперь, видно, не сложится. Старик спросил его, чему хочет учиться, — а он отвечает: фехтованию. Хочет, мол, стать великим наёмником и колесить по миру в поисках приключений. Только вопрос не в том, хочет он или нет, а в том, есть ли у него способности…
Эл всё не унимался: — Парень с детства жил в горной деревне, целыми днями носился по лесам, родители ему во всём потакали — характер вышел дикий, упрямый, иной раз вообще одна полоска: вбил себе что-то в голову — и всё, не сдвинешь. Возьми фехтование: я уверен, что деревянная палка в его руках опаснее, чем железный меч. Ему шестнадцать, а боевая сила уже Бронза второй звезды, высоченный, как двадцатилетний. Силища как у быка — казалось бы, идеальный материал для воина. Но ты не поверишь: стоит ему взять меч — и он превращается в полного увальня. Покажешь приём, а через десять минут он его забывает напрочь и колотит мечом, как палкой. Просто до белого каления доводит.
— Теперь даже старик не знает, что с ним делать. Вот я и подумал о тебе. Если кто и сможет научить его фехтованию — то только ты, — сказал Эл.
Лорист хмыкнул: — Старина Гар — Золотой мечник, и тот не справился. Что я, простой Железо, тут сделаю?
— Ты другой, братец Лорк, — взмолился Эл. — В фехтовании ты куда выше моего покойного дяди. Сделай старшему одолжение, ладно? А если через какое-то время поймёшь, что меч ему не дан, отправишь обратно.
Лорист задумался, потом кивнул: — Хорошо. Если меч не его — отправлю к тебе.
Примечание. В Моранте в крупные академии вроде
* * *