Настроение Ся Тяньцзэ тоже испортилось, когда он увидел, как те насупились и напустили важный вид.
— Вы и впрямь полагаете, что Великий Божественный Владыка против вас? Знаете ли вы, что если бы ваши драгоценные жизни были погребены в Великой Битве по Запечатыванию Демонов — вы бы и правда умерли заслуженной смертью? В той Битве несколько человек больше не стояло, несколько меньше — тоже не имело значения. Но раз вы были сохранены до наших дней, неужели вы думаете, что вам больше не представится шанса участвовать в Битве по Усмирению Демонов? Великая Битва по Запечатыванию Демонов — в лучшем случае лишь запечатала демонический род. Демоны не были уничтожены. Теперь Демоническая война разгорается заново — у вас будет множество возможностей, вы даже сможете сыграть более значимую роль, чем в древности. Зачем же вы тут напускаете на себя важный вид?
Тянькунь Шанжэнь вздохнул:
— Друг Ся, слова ваши верны, но то, что Великий Божественный Владыка нарушил нашу волю, — всё же не совсем честный поступок, не так ли?
— Хм, вы, приросшие к стариным порядкам! Когда на кону стоят высшие интересы — неужели вы требуете, чтобы всё делалось по правилам, с соблюдением всяческой честности? Тогда бы и все десять человеческих территорий давно были уничтожены демонами. Когда ситуация тяжёлая, ради общего дела нужно идти на компромиссы — и только люди с великим видением и широким кругозором способны на это.
Ся Тяньцзэ ещё не утолил свой гнев и продолжил:
— В то время Великий Божественный Владыка и не рассчитывал, что вы поймёте его благие намерения. Не ожидал, что через двести тысяч лет вы до сих пор этого не поняли. О чём это говорит? О том, что ваше мышление отстаёт от Великого Божественного Владыки более чем на двести тысяч лет!
Цзян Чэнь тоже слегка улыбнулся:
— Достопочтенные Старшие, если вы покинете меня сейчас — куда же вы пойдёте? Ступить в неравный бой с демонами и погибнуть во имя своего клана? Героично, конечно, но какая в этом практическая польза?
Пятеро переглянулись.
Их нерешительность и нежелание действовать решительно объяснялись не каким-то особым претензиям к Цзян Чэню — они просто всё ещё таили обиду за прошлое.
Но если бы их действительно попросили уйти, они бы и правда не знали, куда деваться.
Ведь тот мир, который они знали, давно исчез. Вернувшись на человеческие территории, они оказались бы совершенно оторванными от окружающей действительности. Скорее всего, они не смогли бы вписаться в новый мир.
Цзян Чэнь прекрасно понимал их чувства и потому улыбнулся:
— Достопочтенные Старшие...
Чунсяо Цзунчжэ поспешно сказал:
— Юный друг, отныне ты не можешь называть нас Старшими. Ты — новый хозяин Люлиева Дворца, и по статусу уже выше нас. Более того, ты являешься главой Древней Секты ДаньСяо — и твой статус всё ещё выше моего. Называть меня Старшим — это была бы слишком большая честь для меня.
Остальные тоже один за другим кивнули.
Они уже не совсем были достойны этого обращения. К тому же, посмотрите, как Ся Тяньцзэ сердито выпучил глаза и стискивает зубы.
Если они спокойно примут обращение «Старший» от Цзяня Чэня, а Ся Тяньцзэ называет Цзяня Чэня Наследником, то Ся Тяньцзэ придётся называть и их «Старшими». А перед Ся Тяньцзэ они по силе и по статусу в древние времена всё же уступали.
Выставляться старше Ся Тяньцзэ при нём они не могли.
Цзян Чэнь усмехнулся и сказал:
— Раз уж вы так настаиваете, я осмелюсь обращаться к вам «старший брат». Все вы — великие мастера древности, и нынешний мир совершенно изменился. Но вы столько лет томились в Шести Дворцах Наследия — наверняка хотите выйти и подышать свободным воздухом. Я не в праве вас задерживать. Двери Люлиева Дворца всегда для вас открыты. Можете выйти, почувствовать вкус свободы и насладиться беззаботным временем.
Пятеро, увидев такую учтивость Цзяня Чэня, почувствовали некоторый стыд.
Чунсяо Цзунчжэ сложил руки в поклоне:
— Наследник Цзян, раз ты — законный наследник Древней Секты ДаньСяо, то Чунсяо, несомненно, признаёт тебя своим повелителем. Дай мне немного времени, чтобы отпустить душу. Я обязательно вернусь.
Тянькунь Шанжэнь тоже вздохнул:
— Я очень уважаю Наследника Цзяня. Эти годы невзгод нужно, наконец, смыть на воле. Через какое-то время и я вернусь, чтобы исполнить клятву и служить Наследнику Цзяню.
— И я, Хун Хоу, не нарушу клятву.
Безумный Старец тоже кивнул:
— Нужно всё-таки выйти и посмотреть, как ныне выглядят человеческие территории, как изменились наши древние родные края...
Даньфу Лаожэнь вздохнул:
— Идёмте. Наследник Цзян великодушен — мы его не подведём.
Пятеро подошли к Цзян Чэню и поклонились. Цзян Чэнь не стал проявлять высокомерия и поклонился в ответ, улыбаясь провожая их взглядом.
Ся Тяньцзэ был этим весьма удивлён.
— Наследник, эти люди когда-то дали клятву Великому Божественному Владыке Люли. Даже с появлением нового наследника, они обязаны были служить тебе долгое время. Тебе совершенно не нужно было быть к ним таким вежливым. Великие мастера древности ценили клятву превыше всего. Они не посмеют нарушить обещание.
Цзян Чэнь усмехнулся:
— Если давить на них клятвой, их внутренняя обида никуда не денется. Я позволил им выйти, развеяться, расслабиться. Через год-два, максимум три-пять лет, они вернутся. Не волнуйся — они не уйдут далеко и надолго.
— Не стоит в этом быть столь уверенным. А вдруг им понравится внешний мир, и они не вернутся? Или намеренно будут откладывать возвращение?
Ся Тяньцзэ, очевидно, не согласился.
— Старший...
— Не называй меня Старшим... — Ся Тяньцзэ поспешно махнул рукой. — Назови меня Лао Ся, или просто Тяньцзэ. Я — твой спутник, мне не пристало именоваться Старшим.
Видя серьёзность Ся Тяньцзэ, Цзян Чэнь понял, что тот не шутил. Тихо вздохнул:
— Хорошо, тогда я буду называть тебя Ся Лао Гэ.
— Ладно. Наследник, ты слишком добр — а ведь это не всегда к добру, — вздохнул Ся Тяньцзэ.
— Ха-ха, если ты ожидаешь, что я полностью копирую Великого Божественного Владыку Люли — это нереально. Между мной и Владыкой огромная разница в характере. Но доброта — не всегда плохо. Это зависит от ситуации и от человека. Эти пятеро томились в Шести Дворцах Наследия столько лет, они и так уже измучены. Если давить на них клятвой, они будут только злиться ещё сильнее. Даже если подчинятся, вряд ли они будут мне по-настоящему преданы. А если я отпущу их и через какое-то время они поймут, что внешний мир скучен и им в нём совершенно неуютно — они вернутся сами. А когда увидят, что я могу дать им больше радости жизни и чувства собственной значимости — они полностью мне подчинятся.
— Неуютно? Скучно? — Ся Тяньцзэ не понял.
— Ся Лао Гэ, ты слишком давно здесь и не представляешь, как изменился внешний мир. Я гарантирую — выйдя, они будут абсолютно потеряны. Нынешние человеческие территории и древние — это два разных мира, два разных ритма. Выйдя, они будут чувствовать себя ещё более подавленными.