В этот момент Цзян Чэнь не знал, то ли ругать её, то ли быть тронутым. Ведь эта женщина не была холодной и ядовитой — она не бросила его одного и не ушла.
Наложница Дань в этот миг была подобна цветку орхидеи, раскрывшемуся в ночной пустоте. Её стройная фигура стояла на стволе огромного дерева, она тревожно смотрела в сторону Цзян Чэня. На её восхитительно-красивом лице читалась густая тревога, но та упрямая сила, что обычно пряталась в глубине её глаз, теперь ясно проступала на самом виду.
«Безумная женщина...» Цзян Чэнь понимал: ругать её бесполезно. Он замедлился, готовясь вновь вступить в бой.
— Цзян Чэнь! Сотня метров — три шага влево обходи! Шестьдесят метров — три шага вправо! Тридцать метров — пролёт в воздухе, не касайся земли! — Тревожный голос Наложницы Дань в ночной тишине звучал как испуганный крик соловья.
Хм?
Цзян Чэнь, уже собиравшийся замедлиться, насторожился. Неужели эта женщина не убежала далеко, а обустроила здесь засаду?
Он был человеком решительным. Не раздумывая, он пошёл по пути, который указала Дань, — влево, вправо, а на тридцатиметровом участке резко оттолкнулся ногами и взмыл в воздух, подобно гигантской планирующей птице, и пролетел над землёй.
После того как он вошёл в Духовную Сферу, летать он ещё не мог, но пролететь небольшое расстояние в воздухе было не проблемой. К тому же по обе стороны росли большие деревья, от которых можно было отталкиваться. Цзян Чэнь несколько раз прыгнул — и оказался на стволе рядом с Наложницей Дань.
— Я же велел тебе бежать! Почему не ушла?
Наложница Дань сжала свои тонкие чувственные губы, и на её изящном лице появилось упрямое выражение: — И что, по-твоему, я такая вероломная? Бросить товарища и убежать?
Цзян Чэнь хотел было возразить, что она нарушила их план, но тут же подумал — какая теперь от этого польза. Он только перевёл глаза, схватил Дань за руку и снова понёсся над землёй, перепрыгивая с дерева на дерево.
— Цзян Чэнь, вся эта зона засеяна Мишэньсяном! Не верю, чтобы этот здоровый ублюдок не попался снова!
Маленькая рука Дань оказалась в хватке Цзян Чэня, и всё её тело слегка дрогнуло — как от электрического разряда, — но вслух она лишь произнесла:
— Какая от этого польза? Этот Духовный Зверь уже один раз попался — теперь точно будет начеку.
Едва она договорила, как гигантская обезьяна ворвалась на стометровый участок. Прикрыв одной лапой нос, она широкими шагами ринулась в сторону Цзян Чэня.
— Видишь? — Цзян Чэнь швырнул её на ближайшее дерево и крикнул: — Теперь не тормози, беги! Я догоню!
Наложница Дань была порядком расстроена — её тщательно продуманная ловушка была разгадана обезьяной с первого взгляда. Она и представить не могла, что при столь мощных конечностях эта тварь окажется столь сообразительной!
Цзян Чэнь схватил Лук Даюй. Ему больше не было дела до того, что стрел почти не осталось, — нужно было рискнуть в последний раз. Если повезёт — удастся вырваться. Если нет — будут серьёзные неприятности!
Свист! Свист! Свист!
Три стрелы одна за другой устремились навстречу обезьяне. Она бежала невероятно быстро, но стрелы всё же заставляли её замедляться.
Одна её лапа была занята — прикрывала нос, — так что ею оставалась лишь одна рука.
Бам! Бам!
Двумя ударами она сбила две стрелы, но третья уже летела в лицо. Обезьяна была вынуждена снять лапу от носа и ударить.
Хлоп! Стрела, уже летевшая прямо в лицо, была сбита.
Тем временем Цзян Чэнь достал все оставшиеся шесть стрел. Свист! Свист! Свист!
Шесть стрел одна за другой, выпущенных на предельной скорости с максимальной силой, устремились в шесть различных точек обезьяньего тела, безжалостно обрушиваясь на неё.
Шесть стрел в упор — такой мощи и плотности атаки обезьяна не могла игнорировать и вынуждена была остановиться. И как раз в этот момент она оказалась на тридцатиметровом участке.
Цзян Чэнь и выпустил все шесть стрел одновременно именно ради этого единственного мгновения.
Именно там было расставлено больше всего Мишэньсяна — именно поэтому Дань велела ему перелетать этот участок в воздухе.
Шесть стрел обрушились одновременно. Обезьяне оставалось либо не защищаться и принять удар на тело, либо отбивать их изо всех сил.
Если она будет отбивать изо всех сил, неизбежно поднимется духовная энергия. Как только она начнёт клубиться вокруг, весь Мишэньсян поднимется в вихре, и обезьяне будет невозможно не дышать!
Стоит ей вдохнуть — и она вдохнёт Мишэньсян!
Этот расчёт был безукоризненным — точным до последнего метра.
Наложница Дань, оказавшись на дереве, всё ещё чувствовала, как сердце колотится в груди. Цзян Чэнь снова крикнул ей, чтобы она бежала, но ноги её словно вросли в кору — она не могла сдвинуться с места.
У-у-у!
Обезьяна тоже была свирепа. Похоже, она чувствовала, что на этом участке расставлен Мишэньсян: резко ускорившись, она тяжело толкнулась ногами о землю. Огромное тело, подобное серебряному шару, подпрыгнуло в воздух.
Фух! Фух!
Обезьяна приняла на тело целых две стрелы, даже не пытаясь уклониться.
Сила прыжка была такова, что она понеслась прямо к дереву, на котором стояла Наложница Дань.
Увидев это неожиданное развитие событий, Цзян Чэнь почувствовал, как в нём вспыхнула яростная злость: эта глупая женщина — всё ещё здесь!
Всё произошло быстрее, чем можно рассказать!
Наложница Дань, увидев, что обезьяна после прыжка мчится прямо на неё, мгновенно поняла: зверь учуял запах детёныша Духовного Зверя и бросился на неё с исступлением.
— Уходи!
Цзян Чэнь был в тот момент на расстоянии от Дань. Если бы он бросился к ней и вступил в прямое столкновение с обезьяной, его бы без всяких сомнений превратили в котлету.
Удар на пике ярости Духовного Зверя среднего Духовного Градуса — даже раненого — был бы чудовищным. Не говоря о прямом столкновении: даже удар на расстоянии мог привести к мгновенной смерти от внутреннего кровотечения.
В мгновение ока...
Цзян Чэнь слегка поднял обе руки — в левой сила Тайинь, в правой — сила Тайян. Два предплечья поднялись, словно два деревянных ствола, и форма рук едва заметно изменилась, порождая образ одного цветущего дерева и другого — увядающего.
В его руках уже были два ножа.
«Летящий Нож Разбивающей Луны, надеюсь, на этот раз не подведёшь!» — мысли Цзян Чэня метались с головокружительной скоростью. Он наконец собирался применить боевое искусство ножей, над которым так упорно тренировался в последнее время, совместив его с философией Курун Шэнцюань, — одним лезвием в стиле «полёта орла», другим — в стиле «нападения тигра».
Два совершенно различных суперприёма, объединённые истинным духом Курун Шэнцюань, слились воедино.
Свист!