В боковом зале кровь стояла рекой, а тяжёлый запах крови вызывал тошноту. Десятки голых тел, похожих на червей, уже превратились в бледные трупы.
Окутанный жаждой крови, Лорист вышел из бокового зала и неспешно зашагал по новому герцогскому дворцу. Вскоре подошёл
— Пусть
Терман поспешно разослал гонцов, а Джоск подошёл к Лористу со смущённым видом: — Простите, я слишком увлёкся…
Лорист взглянул на него: — Джоск, не забывай, что ты лучший стрелок. Хороший стрелок должен всегда сохранять хладнокровие. Не позволяй ненависти застить тебе глаза.
— Я понял, я запомню… — кивнул Джоск.
К тому моменту, когда Эл привёл людей к герцогскому дворцу, Лорист уже выяснил у нескольких пленных управляющих общую обстановку в Гердосе. Сначала он велел
Главной проблемой для Лориста сейчас была нехватка людей. Гердос был для него городом, полным враждебно настроенных жителей. Чтобы превратить его в свою главную базу, граф Кобили поселил семьи своих копейщиков и пехотинцев — больше двадцати тысяч человек — в двух новых кварталах. Хотя Лорист и захватил Гердос внезапным ударом, больше всего он опасался, что его обнаружат и поднимут двадцатитысячное население этих кварталов на восстание — тогда ему точно не поздоровится. Поэтому он обратил внимание на десять с лишним тысяч рабов, что строили торговый квартал Гердоса.
Расправившись с несколькими десятками охранников, Лорист без труда занял рабский лагерь. Тут и пригодились несколько сотен солдат господина Тима: те пошли в толпу, завели разговоры — выяснилось, что многие рабы прежде служили одному и тому же лорду, жили в одной деревне или городе, были знакомы понаслышке или даже состояли в дальнем родстве. Так удалось разом перетянуть на свою сторону больше двух тысяч рабов.
Терман отобрал из них около тысячи самых крепких на вид, отвёл прямо в захваченный арсенал и выдал каждому по длинному копью. Затем он попросил Эла выделить несколько десятков ветеранов из его личной охраны и вместе с вооружёнными копьями рабами сформировал две роты копейщиков. Одну роту отправили к городским воротам — сменить разведывательный взвод лёгкой кавалерии и солдат Тима с мешками; вторую Эл распределил по складам, чтобы усилить тамошнюю охрану.
Получив в распоряжение ещё две роты копейщиков, Лорист наконец вздохнул свободнее. Он, конечно, понимал, что эти укомплектованные рабами роты пока годятся лишь на то, чтобы пугать своим видом, — о настоящей боеспособности говорить рано. Но всё же благодаря им удалось высвободить два разведывательных взвода лёгкой кавалерии Юрия, которые вместе с кавалерийским взводом Термана составили подвижную ударную группу подавления. Теперь восстания горожан можно было не опасаться.
В рабском лагере оставалось восемьсот солдат господина Тима, а более тысячи перетянутых на свою сторону рабов по его распоряжению таскали зерно, свинину и баранину с продовольственных складов. В огромных котлах начали варить кашу и тушить мясо — предстояло как следует накормить около десяти тысяч оставшихся в лагере рабов. Во-первых, чтобы те вели себя спокойнее, во-вторых, чтобы наконец набили животы.
Эл прислал гонца с докладом. По приблизительному подсчёту, на оружейных складах хранилось полное снаряжение для двух рот копейщиков и батальона с лишним пехоты гарнизона. От прежних смотрителей арсенала Эл узнал, что всё это граф Кобили заготовил для пополнения своей армии. Караульную роту рабов он уже одел и снарядил, как полагается пехоте гарнизона. Командиры рот ускоренно знакомились с подчинёнными им рабами-воинами и распределяли их, заменяя оружие на более подходящее. Тех, кто совершенно ничего не умел, оставили с копьями, остальных же, согласно штатной структуре пехоты гарнизона, разбили на взводы лучников с длинным луком и взводы мечников со щитами.
Эл прислал гонца ещё и с просьбой — ему нужны были люди. Требовались грамотные, кто умел считать, чтобы продолжить инвентаризацию складов. Нужна была помощь, чтобы доставить оружие и снаряжение караульной роте рабов у ворот для переодевания. Кроме того, требовались люди в тыл — например, приготовить горячую пищу, чтобы все могли согреться и подкрепиться. Всю эту ночь рядом с Лористом никто не знал покоя, а вечером каждый довольствовался лишь сухарями.
Лорист хлопнул себя по лбу с облегчением: занятый делами рабского лагеря, он и забыл, что его людей тоже надо подбодрить и поднять им боевой дух. Если бы не своевременное напоминание Эла, он, пожалуй, не вспомнил бы об этом и до рассвета. В таких вещах Лорист искренне восхищался Толстяком Ши: тот управлял огромным обозом, держа всё в образцовом порядке, без малейшего упущения. Сам он на такое был не способен — кроме общего стратегического видения мало в чём был уверен, а в мелочах постоянно что-то упускал: то одно забудет, то другое потеряет. Куда уж тут сравниться с Толстяком Ши!
Лорист позвал господина Тима и велел ему отобрать из более чем тысячи рабов, варивших кашу и жаривших мясо, несколько десятков грамотных и считающих, а также ещё триста рабов и отправить их к Элу в распоряжение. Юрия же попросил выделить для сопровождения небольшой взвод лёгкой кавалерии. Отобранные рабы заметно приуныли и с тоской поглядывали на котлы с кашей и мясом.
Господин Тим, разозлившись, принялся пихать и подгонять их пинками, крича: — Ну-ка, пошевеливайтесь! Вам же подыскали хорошее дельце, ясно? Тут кашу и мясо нужно отмерять и считать, а там можно есть сколько влезет, ясно? А раз ясно — так чего стоите, валите!
Даже Лорист рассмеялся, глядя на эту старательную игру господина Тима. И тут откуда ни возьмись появился Джоск: — Господин, посмотрите-ка сюда.
Джоск привёл Лориста в дальний угол рабского лагеря. Здесь ограда больше напоминала крепостные стены, а камеры внутри по сравнению с деревянными бараками для простых рабов снаружи выглядели куда более внушительно: наполовину каменные, наполовину — из железных прутьев толщиной с чайную чашку.
— Что здесь содержат? — спросил Лорист.
Джоск ответил: — Господин, это каторжный лагерь. Здесь держат в основном рабов, у которых пробудилась боевая сила, и их семьи. Большинство — солдаты, потерпевшие поражение и попавшие в плен в войнах за земли. Граф Кобили держит их здесь вместе с семьями, чтобы сломить и заставить служить ему. Его недавно сформированная рота копейщиков почти целиком состоит из таких рабов с пробуждённой боевой силой. Стоит согласиться служить графу Кобили — и их семьи переводят в новые кварталы, где те начинают новую жизнь, не маясь больше здесь.
— Откуда ты так хорошо это знаешь? — удивился Лорист.
— Господин, достаточно было просто спросить. Это всё рассказали те, кто здесь следит за рабами. — Джоск кивнул в сторону каменного дома, у которого стояли несколько человек в форменной одежде охранников. Они находились под присмотром солдат господина Тима и кланялись в сторону Лориста, выказывая почтение.
— Сколько здесь содержат людей? — Лорист подошёл ближе.
Грузный мужчина с широким, грубым лицом поспешно поклонился, угодливо улыбнулся и протянул толстую книгу в кожаном переплёте: — Господин, сейчас здесь семьсот тридцать четыре каторжника. Вместе с семьями — три тысячи сто пятьдесят один человек. Всего — три тысячи восемьсот восемьдесят пять.
— Так много? — заметил Лорист.
— Господин, это ещё немного. Бывало, тут сидело больше двух тысяч каторжников с пробуждённой боевой силой и больше семи тысяч их родных. Сейчас тот, кто здесь дольше всех, провёл уже почти год. Самый недавний — чуть больше месяца. По заведённому порядку даже те, кто согласен присоединиться к графу, отрабатывают тут три месяца. Граф говорит: если этим ребятам не дать как следует помучиться, они никогда не станут служить ему верой и правдой, — ответил широколицый.
Лорист погладил подбородок в раздумье. Граф Кобили и впрямь хорошо разбирался в людских слабостях. Три месяца тяжёлой работы на каторге — лишь бы близкие больше не страдали, — и у пленных не оставалось другого выбора, кроме как служить графу Кобили. Неудивительно, что его армия так стремительно росла.
Стоявшего рядом Джоска заинтересовал каторжник, о котором упомянул надзиратель, — тот, что уже год сидит здесь и всё не сломлен. Он взял реестр и под пояснения смотрителя перелистал до последней страницы. Прочитав запись, он понимающе протянул: — А, так это он. Ничего удивительного, что не сдаётся.
Лористу тоже стало любопытно, и он подался вперёд, чтобы взглянуть.
Джоск объяснил: — Господин, с этим человеком вам обязательно стоит познакомиться. Его зовут Зино Фалея, ему тридцать один год, наёмник Золотого ранга. На северо-западе он очень известен. Говорят, родители его умерли рано, и его подобрала и вырастила добрая соседка-тётушка. Повзрослев, он стал наёмником и женился на слепой дочери этой соседки, родились близнецы. В записях сказано, что когда копейщики графа Кобили захватили город и принялись грабить, они добрались до его дома и убили эту соседку-тётушку. В отместку он убил больше двадцати из них, и в конце концов лишь двое незаконнорождённых сыновей графа Кобили, тоже Золотого ранга, общими усилиями его сдержали — а потом схватили его слепую жену и близнецов, вынудив сдаться. Граф Кобили очень его ценит и хотел переманить на свою сторону, но тот так и не согласился — вот и сидит здесь по сей день.
— Хорошо, давай навестим этого Фалею. Эй, ты, веди нас. Кстати, как тебя зовут? — обратился Лорист к широколицему громиле.
— Господин, меня зовут Тагель, — ответил тот.
Шагая впереди Лориста и Джоска, Тагель принялся жаловаться: — Господин, называется — держим под стражей, а на деле этот Фалея здесь куда самовластнее меня, начальника каторжного лагеря. Это он настоящий главарь всего этого места. Я-то всего лишь чёрно-Железного ранга и трогать его не смею. Несколько надзирателей, которые ему перечили, он отделал так, что мало не показалось, а сверху ничего не предпринимают — лишь бы не сбежал. Если честно, не будь здесь его слепой жены и двух сыновей-близнецов, он бы давно уже отправился мстить графу. А граф, между прочим, ещё и ценит его, не задумываясь о том, что, убив человеку его приёмную мать, которую тот любил как родную, рассчитывать на его службу — пустое: это попросту невозможно!
— Господин, вот впереди камера, где живёт Фалея. Осторожно, тут на дороге ямы. — Тагель угодливо вёл их вперёд, подняв факел.
В пляшущем свете факела у двери передней камеры показался высокий мужчина, настороженно следящий за приближающейся троицей.
— Это я, Фалея. Давно не виделись. Я Джоск, мы встречались на турнире в крепости Кседес два года назад, — тепло поздоровался Джоск.
— Джоск? — Фалея, стоявший у двери камеры, замер. — Меткий Джоск? Это ты…
Лицо его тут же изменилось, голос стал мрачным: — Ты теперь тоже служишь графу Кобили?
— Тьфу! Да я скорее буду есть его плоть и пить его кровь, чем стану ему служить! Размечтался! — При одном упоминании графа Кобили глаза Джоска налились кровью: кровная месть была самой глубокой его одержимостью.
— Ого, тогда как ты здесь оказался? — Фалея удивлённо посмотрел на Джоска. Чтобы начальник каторжного лагеря с факелом в руке шёл впереди, освещая дорогу, — такая честь обычному узнику не положена. Да и по всему было видно, что Джоска сюда не как пленника привели.
— Тагель, открой дверь, — распорядился Лорист.
Джоск пояснил:
— Фалея, это господин, которому я теперь служу — Лорист Нортон из
— Семья Нортон с Севера? Ревущий Яростный Медведь? Несколько лет назад я бывал на Севере и слышал о них. Там они весьма влиятельны. Но как же вы сюда добрались? Да ещё и привели вас брать Гердос? — Фалея был в полном недоумении.
— Лучше я расскажу, — выступил вперёд Лорист и отдал Фалее приветствие. Затем он подробно изложил всё: как, ведя обоз на север принимать наследные земли, проходил через эти места, столкнулся с нападением копейщиков графа Кобили, как развивалось противостояние, каково нынешнее положение и как удалось взять Гердос.
— Вот так обстоят дела. Хоть мы и захватили Гердос, людей нам не хватает. Джоск увидел ваше имя в списках каторжного лагеря и привёл нас сюда. Скажу честно, я очень рассчитываю на вашу помощь, господин Фалея, — обратился Лорист к нему со всей искренностью.
(Вчера голова раскалывалась, накурился так, что бросило в жар, и сосредоточиться за столом не мог. Прошу прощения, что не было обновления.)