Эл с несколькими всадниками носился по полям. Завидев Лориста с двумя спутниками, он отделился от своих и поехал навстречу.
— Господин, мы одержали полную победу! Даже их лагерь захватили! — раскрасневшийся от возбуждения Эл кричал ещё издалека.
Когда он подъехал ближе,
— Нет, рыцарь
— Говоришь, мы захватили лагерь работорговцев? — переспросил Лорист.
— Конечно! Лорист, ты так показал свою мощь, что они сразу сломались и побежали обратно в лагерь, а мы воспользовались случаем — одним натиском взяли его. Теперь
Именно поэтому Лорист чувствовал себя с
— Потери? Никаких. Двое рабов-солдат увлеклись погоней и не смотрели под ноги: один подвернул ногу, другой шлёпнулся и разбил себе губу. Над этими бедолагами теперь все потешаются. Из работорговцев погибла большая часть, остальные — около сотни — попали в плен. Кстати, Лорист, возвращайся скорее: у них в лагере ещё больше двух тысяч захваченных рабов. Оставить их или отпустить — решать тебе, — сказал Эл.
— Не спеши, — отозвался Лорист и, обернувшись к старику, шедшему за лошадью, спросил: — Эй, старик, откуда у вас в лагере эти рабы?
Старик выглядел жалко: связанный по рукам и ногам, верёвку держал шедший впереди Дулес, а за спиной у старика болтались пять связок дротиков. Лорист берёг лошадь и не хотел перегружать её, поэтому снял дротики и взвалил их на старика. Сказал, что хоть тот и выглядит дряхлым, но он трёхзвёздный Золотой мечник, крепкий как сталь, — иначе не добежал бы сюда без остановки. Пять связок дротиков для него пустяк. Старик, едва спасшийся, прекрасно понимал, что Лорист его изводит, но мог лишь молча терпеть.
Услышав вопрос, старик поспешно ответил: — Господин, всех этих рабов за последние полгода купили или поймали в Редлисском королевстве. Говорят, в прежних вылазках они разгромили несколько деревень: стариков убивали, молодых уводили в плен.
Вот так в смутные времена человеческая жизнь стоит дешевле собачьей. Крестьянам мало того, что приходилось терпеть бесконечные поборы и барщину своих лордов, — нужно было ещё уворачиваться от военных бедствий, а особенно — беречься жестоких работорговцев, грабивших в общей суматохе. Стоило раболовам прорваться в деревню — и те, кто миг назад был рядом с семьёй, тут же терял близких, а сам превращался в раба.
Лорист с нескрываемым презрением произнёс: — Старик, ты ведь трёхзвёздный Золотой мечник. Как ты мог связаться с этой бандой бесчестных раболовов, что хуже скота, и творить такие злодеяния?
Старик принялся оправдываться:
— Господин, у меня не было выбора. Шесть лет назад я шёл с внучкой через эти места, мы держали путь в
Оказалось, прежде старик был командиром городской стражи в одном маленьком городе Империи Криссен. Жилось семье неплохо, пока третий принц не ввязался в борьбу за престол — гражданская война в первую очередь обрушилась на тот край, где жил старик. Сын и невестка погибли, а жена не пережила горя. Старик, боясь потерять и единственную внучку, бежал из войска, посадил двенадцатилетнюю девочку на спину и отправился через горы и ущелья в Морант. Но в порту Аметрин девочку свалила тяжёлая болезнь — непривычный климат сделал своё дело. В отчаянии старик повстречал главаря раболовов Слофа и, чтобы спасти внучку, был вынужден пристать к банде — и с тех пор живёт при ней по сей день.
Старик уверял, что главарь Слоф знал о его нежелании участвовать в ловле людей и потому поручил ему оборону лагеря. За эти годы он, по его словам, помог многим рабам избежать насилия.
— А потом их всё равно продавали? — с пренебрежением бросил Эл. — Старик, раз ты знаешь, что работорговля — дело гнусное, чего же после выздоровления внучки не сбежал подальше, а ещё шесть лет с ними копошился? Одного поля ягоды — нечего тут праведника из себя строить.
— Я и хотел уйти, да разве меня отпустили бы? — горько усмехнулся старик. — Когда внучка выздоровела, нас перевели в поместье Слофа, и мы там живём по сей день. Это его главная ставка — охрана железная. Один я ещё мог уходить и приходить свободно, но с внучкой убежать невозможно. К тому же сам Слоф — мечник Золотого ранга, а его двоюродный брат Пайк и вовсе Мастер Меча. Со временем я просто смирился со своей участью.
Лорист посерьёзнел: — Старик, расскажи-ка подробнее об этом Слофе, о его поместье и о двоюродном брате — том самом Мастер Меча Пайке. Чем подробнее, тем лучше.
Старик пробыл в раболовном отряде шесть лет и знал все тонкости. Он рассказал, что Слоф когда-то был наёмником, а после, неведомо как, познакомился с работорговцем из Нубитского порта и сколотил раболовный отряд, занявшись поимкой рабов. Гражданская война в бывшей Империи Криссен оказалась прекрасным случаем поживиться чужой бедой. За шесть лет дело разрослось, отряд дошёл до нынешних трёхсот с лишним человек — даже местный лорд ничего не мог поделать со Слофом.
На холмах к западу от городка возвели поместье с замком, раскинувшееся на несколько тысяч му, — главное гнездо отряда. Внутри жили родственники членов банды, а также около восьмисот рабов, которые обрабатывали тысячи му виноградников и выполняли всю повседневную работу. В последние годы вино из винограда поместья Слофа приобрело немалую известность.
Оборона поместья Слофа была чрезвычайно серьёзной — и благодаря местности, и благодаря достаточному числу людей. Однако сам Слоф последние годы пытался получить дворянский титул и стать вотчинным лордом. В прошлом месяце он увёл группу людей в столицу, а оттуда собирался ехать в Нубитский порт для расчётов — по плану он должен был вернуться примерно через десять дней. Поскольку основной раболовный отряд всё ещё стоял здесь, оборона поместья сейчас была самой слабой — всего около десятка мечников Серебряного ранга и пятидесятник Чёрно-Железного ранга, караульный отряд, следивший за рабами и подавлявший возможные бунты.
Сам Слоф был двухзвёздным Золотым мечником, но за последние годы, разбогатев и привыкнув к роскоши, располнел, и боевая мощь его, похоже, пошла на убыль. Покровителем его был тот самый Мастер Меча Пайк — по слухам, они приходились друг другу двоюродными братьями…
— А ты сам сходился в бою с этим Мастером Меча Пайком? — спросил Лорист.
Старик кивнул: — Сходился. Позапрошлый год, на празднике урожая, люди из отряда подначивали мастера Пайка показать своё мастерство. Тот выбрал меня в противники. Мы обменялись примерно десятью ударами, и, заметив, что лицо у него портится, я поспешил бросить меч и признать поражение. Впрочем, думаю, в пределах сотни приёмов мы были бы равны.
Лорист кивнул — теперь ему всё было ясно.
— Кстати, старик, как тебя зовут? — спросил он.
— Господин, меня зовут Ингелиек, — ответил старик.
……
За разговорами они добрались до лагеря. Лорист, увидев, что ворота лагеря работорговцев распахнуты настежь, въехал прямо внутрь и обнаружил Толстяка, сидящего на мягком ложе посреди площади и громогласно бранящегося. Дело было в том, что раненый Толстяк не мог писать сам и наспех нанял какого-то старого ученика, чтобы вести записи. Однако тот писал ужасно и постоянно ошибался, чем и довёл Толстяка до белого каления. Старый ученик тоже оказался не из терпеливых — после пары упрёков он швырнул бумагу и перо, заявил, что его руки созданы рубить мечом, а не выводить каракули, и что он не намерен сносить придирки от того, кому помогает задаром. С этими словами он отряхнулся и удалился, оставив Толстяка полумёртвого от злости.
Лорист с трудом сдерживал смех. Он слез с коня, подобрал бумагу и перо и передал их Дулесу:
— Дулес, сходи к рабам, найди нескольких грамотных — пусть пока следуют за рыцарем Ши и выполняют его указания. Эл, приведи рыцаря Бодфингера и
Терман, Бодфингер и двое его боевых товарищей вскоре подоспели.
Лорист коротко изложил положение со Слофом и предложил воспользоваться тем, что оборона его поместья сейчас ослаблена, нанести внезапный удар, захватить поместье, а затем уже расправиться со Слофом и его двоюродным братом, Мастер Меча Пайком, когда те вернутся через десять дней.
Лорист собирался с помощью пленного старика Ингелиека пробраться в поместье и обманом открыть ворота. Затем Терман поведёт отряд на штурм, стремительным ударом сокрушая сопротивление, а Дулес поведёт рабов-солдат для зачистки и захвата всего поместья. Эл с конными рабами-солдатами перекроет все подходы к поместью снаружи, чтобы ни один человек не ускользнул. Как только пыль уляжется, лагерь можно будет оставить, и все переберутся в поместье.
Во время штурма лагерь будет охранять Бодфингер, чтобы не вышло никаких неприятностей.
Никто не стал возражать против плана Лориста — разве что Бодфингера беспокоило, что Лорист отправится один со стариком трёхзвёздного Золотого ранга обманом открывать ворота: вдруг что-то пойдёт не так. Тогда стоявший в стороне Род Уиллс произнёс: — Может, я составлю господину Нортону компанию? Мне здесь всё равно делать нечего, скучать уже надоело.
Бодфингер был безмерно благодарен Роду за смелое предложение, хлопал его по плечу и не переставал благодарить. Лорист поспешно поклонился: — Господин Род, благодарю вас за заботу. Я глубоко признателен за вашу помощь и поддержку…
Род Уиллс поспешно ответил поклоном — навыки и поведение Лориста произвели на него сильное впечатление, и на этот раз он держался весьма учтиво: — Господин Нортон, не нужно церемоний. Если не возражаете, можете называть меня Россом — так же, как делает Борг.
Лорист рассмеялся и протянул ему руку: — Хорошо, Росс. А ты называй меня Лористом — все друзья меня так зовут.
Сначала Лорист помылся и сменил окровавленную одежду. Велел и старику Ингелиеку умыться и переодеть обмоченные штаны. Убедившись, что все готовы, вместе с Россом погнал Ингелиека верхом в сторону поместья Слофа.
Поместье Слофа располагалось примерно в шести-семи километрах от лагеря работорговцев — те самые постройки на холмах к западу от маленького городка, что виднелись за поворотом с большой дороги. Лорист всю дорогу болтал и смеялся с Россом, и они быстро добрались до места.
Росс был прямым и щедрым человеком. Он рассказал, что его отец тоже был старым наёмником — в своё время раздобыл секретное руководство высшего ранга по
Финг, услышав, что Лорист собирается купить рабов и сформировать частную армию Семьи Нортон для похода в
Захват поместья Слофа прошёл гладко — Россу даже не пришлось вмешиваться. Метательные копья Лориста решили дело. Стражи, увидев впереди старика, ничего не заподозрили и быстро опустили подъёмный мост, открывая ворота поместья. Лорист несколькими взмахами длинного меча перерезал им горло.
Остальные защитники — Серебряные мечники, — посчитав, что у Лориста мало людей, собрались в группу человек в десять с лишним и бросились в атаку.
Лорист выдернул копья, висевшие у седла. Удары обрушивались, словно гром, быстрые как молния, — одно копьё за другим летело вперёд, сливаясь в дождь копий. Десяток с лишним бросившихся на него Серебряных мечников посыпались один за другим — больше половины тут же рухнули наземь. Те немногие, кто успел приготовиться, саблями срубали летящие копья, но непрекращающийся град метательных копий всё равно пробивал их тела. Когда все три комплекта были выпущены, перед Лористом не осталось ни одного стоящего врага.
У старика Ингелиека от увиденного подкашивались ноги. В душе он был безмерно благодарен своей прозорливости — хорошо, что вовремя сдался, иначе старую жизнь было бы не спасти. Росс стоял рядом и не переставал восхищаться, называя это подлинным мастерством.
Терман повёл людей за Лористом и занял главный замок. Затем Дулес и Терман вместе прочесали всё поместье. Хотя караульный отряд Чёрно-Железного ранга, охранявший рабов, оказал сопротивление, под натиском Термана и старых учеников он, потеряв более десятка убитыми, сдался. Никто из людей Термана не пострадал. Дулес заметил, что эти пленные сами напрашивались на неприятности: выходить с плетьми и короткими мечами против полностью вооружённых Серебряных мечников — значит быть больным на голову.
Лорист приказал Терману отправиться в лагерь и сообщить Толстяку Ши и Бодфингеру о перебазировке — перевести всех в поместье Слофа. Заодно велел перегнать все обозные повозки из лагеря к причалу: теперь можно сказать
Затем Лорист приказал Дулесу собрать рабов в поместье и ждать указаний, после чего задержать всех родственников членов раболовного отряда. Сопротивляющихся казнить на месте. Он также направил людей к Элу — усилить бдительность. Дел сразу оказалось невпроворот.
В жилом квартале поместья, где находились семьи раболовов, тут же поднялись крики. Точно демоны, рабы-солдаты вламывались в двери и выгоняли на улицу всех родственников. То и дело из домов или дворов доносились вопли и брань.
Однако эти попытки сопротивления были быстро подавлены. Несколько тел в роскошной одежде валялись у обочины дороги или у входа во двор, свидетельствуя о беспощадности рабов-солдат.
Лорист со стариком Ингелиеком верхом направился в маленький дворик, где жила его внучка. По дороге рабы-солдаты, стоявшие на страже, приветствовали Лориста, а согнанные из домов и выстроившиеся вдоль дороги родственники раболовов смотрели на них с завистью или ненавистью.
Лорист с облегчением убедился, что рабы-солдаты держались очень дисциплинированно и послушно. Хотя во время операции и было казнено несколько сопротивляющихся, ничего из того, чего он так боялся, не произошло. Никто не оскорблял женщин и не присваивал чужое добро. Возможно, они понимали, что взятое всё равно не станет их собственностью, а лишь навлечёт наказание, и потому просто выгоняли людей из домов, выстраивались вдоль дороги и ждали дальнейших приказов.
Внучка старика Ингелиека и впрямь оказалась красавицей — бледная, тихая, с книгой в руках. Она стояла во дворе вместе с пятнадцати-шестнадцатилетней горничной, и в её взгляде ещё читалась растерянность. Увидев деда, она бросилась к нему и крепко обняла.
Лорист кивнул приветствовавшим его рабам-солдатам, окинул взглядом внучку старика, указал на дворик и сказал: — Пойдёмте внутрь, там и поговорим.
Дворик был небольшой, но прибранный очень аккуратно. Лорист вошёл в комнату и заметил на столе рукопись на шкуре, написанную наполовину. Он поднял её и взглянул: почерк был ровный и изящный, но последний знак вышел дрожащим, с неровным, растянутым штрихом. Видимо, рабы-солдаты ворвались в дом, когда писавшая перепугалась и запаниковала.
— Ты переписываешь книги? — спросил Лорист у девушки, поддерживавшей старика. Та стыдливо кивнула.
— Почерк у тебя хороший, — отметил Лорист.
— Ингелиек, пора доставать свои сокровища, — сказал он затем.
Старик побледнел, прошёл в соседнюю комнату и вынес маленький сундучок и книгу из звериной шкуры. Когда он открыл сундучок, изнутри ударил ослепительный золотой блеск — там лежали сверкающие золотые ферды.
— З-здесь всё, что я накопил за эти годы — тысяча четыреста тридцать семь золотых монет, — старик не мог скрыть мучительного сожаления.
Лорист поднял одну золотую монету: — Старик, ты хоть представляешь, сколько в этой монете страданий и слёз рабов? Такие деньги нечисты, они приносят беду. Если ты будешь тратить такие деньги, тебя настигнет кара — либо тебя самого, либо твоих потомков. Лучше дай мне их забрать и избавить тебя от этого бремени.
Он достал кошелёк и бросил старику: — В моём кошельке хоть и всего дюжина золотых монет, но каждая из них чистая — ни капли того кровавого запаха и злобы, что исходит от твоих форде. Тратить их можно спокойно, а если положишь под подушку — будешь спать сладко. Считай, повезло тебе: этот кошелёк я тебе дарю.
— Что касается руководства по Боевой Силы водной стихии… — Лорист пролистал книгу из звериной шкуры и бросил её девушке: — Пусть твоя внучка перепишет копию, а оригинал останется у тебя. Вы с внучкой пробудете здесь ещё пару дней — вот, и эта служанка может быть с вами. Ждите решения о вашей судьбе. Если что-нибудь понадобится, скажите солдатам на посту у дверей. Понятно?
Старик поспешно поклонился: — Милостивый господин, благодарю вас, я буду исполнять ваши распоряжения.
Лорист поднял маленький сундучок, наполненный золотыми фердами, и удалился.