Напоминание о прошлом
Жинши → Маомао → Гриб
Озадаченная загадочным ощущением, Маомао слышала тук-тук-тук. Что-то мягкое прижималось к её телу, и она ощущала чьё-то сердцебиение совсем близко.
(Что это такое?)
Однако важнее было подняться. Пытаясь выпрямить тело, она давила весом на какую-то непонятную штуку. Ей не терпелось поскорее заполучить то, что виднелось прямо перед глазами, —
тысячелетний гриб,
— и она торопилась.
«Мм-гх!»
Снизу раздался стон.
(Ой.)
Внизу был Жинши. Левая рука Маомао была схвачена им, а за спиной обвивалась ещё одна рука — похоже, он пытался подхватить её, когда она чуть не упала.
Маомао с сожалением взглянула на благодатную траву, растущую на древнем дереве, и перевела взгляд на Жинши.
«...Господин Жинши?»
Жинши отвернулся от Маомао. Лицо его почему-то покрывалось холодным потом. Наморщив лоб, он выглядел так, словно ему было невыносимо тяжело.
«Вот видите, жар снова поднимается.»
Когда Маомао протянула платок, чтобы вытереть его лицо, Жинши разомкнул правую руку и остановил её.
«Нет, не это... можешь, пожалуйста, чуть сместиться?»
Не поворачивая лица, Жинши бросил взгляд на Маомао.
«...Проблема в том, как... как расположена твоя рука.»
Указательный палец Жинши указал на левую руку Маомао. Под этой рукой находилась ткань его штанов, и ощущалось что-то мягкое, упругое.
(Подождите... упругое?)
Нет, это постепенно переставало быть просто упругим —
Маомао невольно отпрыгнула. Широко раскрыв глаза, она посмотрела на лежащего перед ней евнуха.
Нет, можно ли его вообще так называть?
Нечто, чего не должно быть у евнуха — и вот оно перед ним.
Жинши выдохнул, провёл рукой по чёлке и посмотрел на Маомао.
— В каком-то смысле это избавляет от лишних хлопот, — сказал он.
Лицо печальное, прекрасное — словно у небесной девы. И всё же этот человек — отнюдь не небесная дева. Облика, одной улыбкой способного уничтожить целое государство,
да, именно такого облика,
— но он не женщина.
Да и не был он евнухом, отринувшим
мужское достоинство.
Этим он не пожертвовал.
Верхняя одежда была снята, обнажив торс. Ни грамма дряблой плоти — лишь умеренно подтянутое, закалённое тело. Лицо и правда было как у небесной девы, но тело не уступало закалённому в боях воину.
Может, он и вовсе не евнух — почему ей раньше это в голову не пришло, оставалось загадкой.
Нет, вероятно, она бессознательно избегала этого осознания.
— Я же говорил, что хотел кое-что тебе сообщить.
Маомао невольно захотела зажать уши. Дальше слушать нельзя — это она поняла мгновенно. Но если она закроет уши, это будет замечено.
Во Внутреннем дворце находится мужчина, который не является евнухом. А если это станет известно — что тогда будет? А если тот мужчина решится на связь с одной из супруг императора и на свет появится ребёнок, чья кровь будет не императорской?
Маомао прищурилась.
(Хватит! Не втягивай меня в такие неприятности!)
До сих пор Жинши безжалостно использовал её. Все случаи были связаны с теми или иными хлопотами, и она не могла не подумать: ну, если дело только в этом, может, ещё можно как-то управиться.
Однако это совсем другое.
Однажды узнав, придётся таить это в себе до самой могилы.
(Я не собираюсь нести это бремя до самой смерти!)
Таким образом, Маомао —
— На самом деле я — —
— Господин Жинши!
Маомао произнесла это так, словно оборвала его.
«Кажется, под кимоно у вас была
лягушка
»
«……лягушка»
Лицо Жинши исказилось в замешательстве. «Мне плевать, — подумала Маомао, — я протолкну это любой ценой.»
«Да, лягушка. Извините, здесь так сыро.»
Вязкое ощущение — это лягушка, это лягушка, — повторяла Маомао самой себе. Рядом есть ручей, лето на дворе, одна-две лягушки — неудивительно.
«Нет, это не лягушка.»
«Прошу прощения. Виновата моя невнимательность. Вам лучше бы поскорее остыть и вернуться на праздник.»
Когда Маомао сделала вид, что совершенно естественно направляется к выходу из пещеры, её, как и следовало ожидать, остановили.
Жинши, всё ещё с красным от возмущения лицом, перегородил выход. Даже если Маомао попытается обойти — не пройти.
«Жинши, не можете ли вы отойти в сторону?»
«Кто тут лягушка?»
Жинши поднёс лицо совсем близко, и Маомао на мгновение дрогнула. Но сейчас нельзя уступать.
Маомао тоже посмотрела на Жинши не отводя взгляда. Подалась вперёд, пока расстояние между их носами не составило примерно два суня.
«Если это не лягушка, тогда что?»
Это лягушка, это лягушка, — твердила Маомао. Вязкое ощущение в левой руке — это лягушка.
«Для лягушки — великовата, не находишь?»
Жинши ещё на один сунь приблизил лицо к Маомао.
«Нет, в такое время года
довольно-таки
больших лягушек хватает.»
«До-довольно-таки...»
Жинши опешил. На его лице было что-то вроде потрясения, но Маомао подалась вперёд ещё смелее. Остановилась в нескольких миллиметрах от его носа и нанесла решающий удар.
«Да, довольно-таки! Если не довольно-таки лягушка, тогда довольно-таки что?»
На самом деле это было не «сойдёт», но здесь «сойдёт» — нормально. «Сойдёт» — более чем достаточно.
Несколько секунд, нет, несколько десятков секунд они смотрели друг на друга, и проиграл Жинши.
Жинши остановился, оставив губы в топорщинах. Маомао воспользовалась этой передышкой и проскользнула мимо него.
(Я... победила)
Маомао с облегчением вздохнула и крепко сжала кулак правой руки.
Знать слишком много — это плохо. Маомао подходит роль служанки, и ей лучше жить, ничего не зная. Что бы ни случилось, что бы ни делал начальник, Маомао будет просто говорить: «Я ничего не знаю».
Она собиралась пойти к болоту, чтобы намочить полотенце, но сначала села перед старой сливой. У основания рос восхитительный гриб с блестящей шляпкой.
Маомао с наслаждением любовалась им.
Вдруг из-за спины упала тень.
— Один вопрос: ты же не боишься трогать лягушек и всякое такое?
Жинши спросил усталым голосом. Едва ли он был похож на человека, который еще может двигаться.
— Да. Простолюдины их едят.
Вкус что-то вроде курицы, пресный. Маомао часто их готовила.
— Понятно. Значит, можно трогать без опаски.
На лице Жинши появилась еле заметная улыбка.
Маомао невольно вздрогнула и прислонилась к старой сливе.
Указательный палец Жинши указал на Маомао.
— Тогда почему ты с тех пор все время вытираешь левую руку?
Жинши произнёс это изнемогающим голосом, готовый рухнуть.
— Ах...
Маомао опустила левую руку, которую машинально вытирала хакамой, пытаясь забыть липкое ощущение. Похоже, она все время делала это без сознания.
Это заставило Жинши сильно расстроиться.
— Скажи, почему?
Жинши, покрытый ранами, из последних сил выдавил из себя ещё одно замечание.
Этот удар оказался сокрушительным для Маомао.
〇●〇
Вскоре после возвращения главного гостя банкет завершился.
Гаошунь был обеспокоен его усталым видом, но, покачав головой, решил, что сейчас ему не положено вмешиваться.
Будучи евнухом и слугой евнуха «Жинши», Гаошунь не имел причин сближаться с главным гостем. Он пришёл лишь как замена своему хозяину «Жинши».
Не стоит выказывать чрезмерную инициативу.
А у Гаошуня сейчас было дело.
Вечерний банкет был устроен с особым размахом — по пруду плавали лодки. Вино, которого невозможно было выпить до конца, и собранные красавицы — всё это, вероятно, было вдохновлено легендарным «винным озером и мясным лесом».
Ну что ж, — думает Гаошунь.
Ведь как ни крути,
евнух
— вот кто такой Гаошунь. Не собирался он отвлекаться на женщин, а если бы отвёл — дело бы кончилось страшно. А когда он думал о женщине, которая родила ему сына,
Машаня,
то есть о своей жене, он не хотел пошевелить даже пальцем.
«Для евнуха это было скучное увеселение.»
К молча пьющему вино Гаошуню подошёл один из чиновников. На той же лодке он держал при себе девушек моложе собственных детей.
«Нет, нет, лунное вино — прекрасная штука.»
Гаошунь сказал лишь это и поднял взгляд к небу. Полумесяц был красив. Без хвастливых разговоров шумных мужчин и женских голосков можно было бы наслаждаться этим по-своему.
«Тем не менее, и сегодня она не присутствует, верно.»
«Похоже на то.»
Все понимали, о ком идёт речь.
Без участия главного гостя ночное пиршество продолжалось.
Гаошунь смотрел на рябь воды, капая туда вино. Он хотел, чтобы это поскорее закончилось.
«Тогда и Император наверняка обеспокоен.»
Чиновник вздохнул, щипля кончик бороды на подбородке.
«Если она станет Наследником престола...»
В словах «тот» не было и тени уважения.
И это понятно — он почти не выходит из комнаты, а если и появляется на публике, то под вуалью. Такой императорский брат,
вести государственные дела
не способен — так все, должно быть, считают.
На этой царской охоте почётным гостем является императорский брат.
Собранные вельможи, вероятно, явились просто из любопытства — посмотреть на наследника, который так редко показывается на людях.
И в этом нет ошибки — действительно необходимо уяснить, каков он на самом деле.
И этот чиновник, по всей видимости, уже решил, что наследник — бездельник.
«С прошлого года, с тех пор как Его Высочество
преставился,
не было ли среди наложниц тех, кто забеременел?»
Вот в чём суть, — подумал Гаошунь.
Кто забеременел, какая это наложница, родит она мальчика или девочку — от этого расстановка сил во дворце может серьёзно измениться.
Гаошунь медленно покачал головой.
«К сожалению, нет. Наложниц довольно много, так что, думаю, в скором времени какая-нибудь из них и забеременеет.»
«Ясно. Тогда это...»
Чиновник бросил взгляд
на беседку.
Там стоял полноватый чиновник — Цзычан, устроивший этот пир, — и следил за тем, веселятся ли гости.
Гаошунь проводил глазами уходившего чиновника — тому так и не удалось толком оценить, стоит ли подольститься. С тихим вздохом он налил себе вина из фляги.
«Нормально ли я всё объяснил?»
Так он тихо пробормотал и, отрицая, покачал головой.
Вспомнив, как измученным тот вернулся, Гаошунь твёрдо решил — нет, не могло это получиться. Как минимум до главной темы дело так и не дошло.
«Что он там делает?»
Гаошунь посмотрел на особняк, залитый лунным светом. На самом верхнем этаже лишь в одной комнате горел свет.