Главное состояло в том, что под защитой Жемчужины Земляного Кладезя все существа земляной стихии дрожали под землёй от страха и не осмеливались приблизиться к зоне её действия.
Хотя Цзян Чэнь ещё не высвободил во всей мощи грозную Земную Пульсацию, самой лишь силы Жемчужины Земляного Кладезя хватало, чтобы подавляющее большинство подземных созданий в панике разбежалось.
Таким образом, Пятая Пещера — Облачная Пещера Гравитации — была пройдена Цзян Чэнем с невероятной лёгкостью.
Он потратил на неё лишь немногим больше времени, чем на Четвёртую.
А говоря о степени лёгкости, Пятая Пещера оказалась ещё проще Четвёртой.
Когда Цзян Чэнь вышел из Пятой Пещеры, все были ошеломлены. Старейшины, не верившие в его успех, стояли как вкопанные.
Они предсказывали, что этот молодой человек не пройдёт испытание Пятой Пещеры. Хоть в их суждениях и была определённая эмоциональная окраска, они искренне не желали видеть, как Цзян Чэнь проходит.
Даже если бы этот молодой человек в конце концов справился, он должен был выйти изнурённым. Как он мог появиться в столь невозмутимом виде, полным сил и энергии?
Это перевернуло все их представления и было для них невозможно принять.
— Братец, так держать! — Янь Цинсан за время восстановления медленно пришёл в себя и стал подбадривать Цзян Чэня.
Увидев, что Цзян Чэнь с лёгкостью преодолел уже пять пещер, Янь Цинсан не мог не испытать восхищение. До того как Цзян Чэнь раскрыл свой секрет, Янь Цинсан полагал, что тот обладает лишь талантом к алхимии и выдающимся даром в работе с древними нефритами. Лишь после того как Цзян Чэнь поведал ему своё истинное имя, Янь Цинсан испытал глубокий интерес и к его таланту на боевом поприще, который впоследствии перерос в подлинное восхищение.
Однако, увидев, с какой лёгкостью Цзян Чэнь прошёл все пять пещер, Янь Цинсан наконец осознал: боевой талант этого молодого человека из человеческих земель действительно превосходит его собственный. И превосходит далеко не в малой степени.
Особенно его способность к переделке и умение направлять других — подобное божественное мастерство поражало даже такого гордого человека, как Янь Цинсан.
Может быть, судьба Хуан-эр благодаря его стараниям действительно изменится к лучшему? — внезапно в душе Янь Цинсана зародилась лучшая надежда.
Если Цзян Чэнь сможет убить Сяхоу Цзуна, Янь Цинсан не только не будет против — он с радостью пойдёт праздновать.
Впрочем, Сяхоу Цзун слывёт первым гением Вечной Божественной Страны, и убить его будет непросто.
Тем не менее в сердце Янь Цинсана укоренилась эта мысль. По крайней мере, он стал верить: может быть, Сяхоу Цзун для них непобедим, но для Цзян Чэня — вовсе не обязательно.
— Цзян Чэнь, держись! — от всего сердца подбадривал его Янь Цинсан, мысленно восклицая: «Если ты сможешь победить Сяхоу Цзуна и спасти Хуан-эр, на вашей свадьбе я, Янь Цинсан, выпью от души!»
Впервые Янь Цинсан серьёзно обдумал эту мысль и понял: если всё сложится, он с радостью станет шурином Цзян Чэня.
В этот момент Цзян Чэнь был полностью сосредоточен, совершенно не замечая суеты внешнего мира.
Мгновение — и он уже вошёл в Шестую Пещеру Девятипетельных Облачных Пещер.
Шестая Пещера — Облачная Пещера Иллюзий. Различные галлюцинации, фантомные видения, всевозможные обманы и ложные образы, плениющие разум.
Однако все, кто входил в эту Шестую Пещеру, ничего подобного не подозревали. То, что они видели глазами, и то, что слышали ушами, казалось абсолютно реальным.
Цзян Чэнь вошёл в Шестую Пещеру, полностью раскрыв духовное восприятие, и стал осматриваться.
Вперёд открылась бескрайняя водная гладь. Конца ей не было видно.
На берегу повсюду валялись обломки костей.
«М-м? Какое это место?» — Цзян Чэнь, прошедший через множество мест в Девятипетельных Облачных Пещерах, впервые видел нечто подобное — водную гладь.
Внезапно из пустоты донёсся голос.
Приглядевшись, Цзян Чэнь обнаружил, что голос доносится от берега. На берегу сидел человек, тихий и неподвижный, словно простоявший там тысячи и десятки тысяч лет.
— Заблудший, отсюда не перелететь даже дикому гусю. Посмотри на эту воду — всё, что плывёт на поверхности, — культиваторы, пытавшиеся пройти силой.
Голос был безразличным и равнодушным, словно его обладателя не волновало ничто в мире.
Цзян Чэнь замер и посмотрел на воду. Ранее довольно спокойная гладь теперь покрылась рябью от лёгкого ветерка. Там, где ветер касался воды, на поверхности образовывались складки, а вокруг них одно за другим всплывали кольца из костей — бесчисленные останки, вечно плавающие на поверхности и никогда не обретающие покой в земле.
— Заблудший? — Цзян Чэнь удивился. — Ты говоришь со мной?
— А здесь ещё есть кто-то другой, кроме человека? Человек, я спрошу тебя: ты усердно культивировал боевой путь, но знаешь ли ты, что такое Тот Берег — то священное место?
— Не знаю.
Цзян Чэнь не желал подстраиваться под ритм собеседника и решил ответить незнанием.
Неспешно подойдя к самому берегу, он полностью раскрыл духовное восприятие и стал внимательно осматриваться. Это водное пространство выглядело туманным и таинственным до предела.
— Юноша, остановись. Мир боевого пути — в конце концов, в нём нет места фантазиям. Если ты даже не знаешь, что такое Тот Берег, готов ли ты рисковать жизнью ради этого?
— Юноша, конец боевого пути — вот эта водная гладь. Поверни назад — и ты на берегу.
Цзян Чэнь, услышав это, не удержался от усмешки: — Откуда у тебя такая уверенность, что именно здесь, на этой воде, кончается боевой путь?
Изначально Цзян Чэнь не питал к этому голосу особых неприятных чувств.
Но услышав, как голос начал нести околесицу, Цзян Чэнь невольно усмехнулся.
Внезапно в его голове мелькнула мысль, и он осознал: возможно, это и есть особое испытание.