В небе над герцогством Фануос.
На борт лётного корабля, прибывшего из королевства, поднялся бывший Чёрный рыцарь — Бандел Хим Зенден.
Он получил от агента, внедрённого в королевство, некий предмет.
— Это от Её Высочества?
— Да. Велено доставить во что бы то ни стало.
Бандел лишён волос ото лба до макушки, тело его покрыто шрамами.
Он мускулист.
Этот рыцарь выглядел так грозно, что никто не дал бы ему его лет.
Переданный предмет — правая рука чёрных шипастых доспехов.
— Неужели… это Lost Item?!
— Так точно. Говорят, тот самый Бартфорт прятал её у себя.
На борт лётного корабля поднялся не один Бандел.
Там же был и граф Гератт, ранее исполнявший обязанности посланника при королевстве.
Привычным жестом он тёр подбородок, словно сожалея об отсутствии бороды.
В его глазах пылала жажда мести.
— Тот «Рыцарь-Еретик» прятал такое? Только это? Её Высочество могла бы прислать и что-нибудь получше.
Рыцарь-Еретик — прозвище Леона в герцогстве.
Он получил его потому, что его деяния выходили за рамки рыцарского пути.
Леон не убивал врагов, но из-за этого рыцари и солдаты терпели град насмешек от аристократов и жителей герцогства.
Так и вышло, как говорил Леон.
Самого Бандела уже списали со счетов как отставшего от жизни старика.
Он потерял даже титул Чёрного рыцаря.
Правая рука — странное устройство, неясно, для чего.
Но когда Гератт прочёл приложенное послание, его глаза расширились, и взгляд его метался между чёрной шипастой правой рукой и письмом.
— Не может быть…
— Что такое?
Бандел скрестил руки на груди и спросил, а Гератт расплылся в усмешке.
— Господин Чёрный рыцарь. Нет, бывший Чёрный рыцарь… Готовы ли вы расстаться с жизнью?
Бандел лишь презрительно хмыкнул в ответ.
— Я и так уже старик, умерший как рыцарь. Ради спасения Её Высочества я готов на всё.
— Превосходно! Тогда объясню. Это — часть доспеха, существовавшего в древности… нет, в век мифов. Как утверждают, это Lost Item, о котором даже в королевской семье знают лишь отчасти.
Все взгляды устремились на правую руку, и Гератт распростёр руки.
— Какой же великолепный дар! Её Королевское Высочество принцесса Хелтруда полностью выполнила свою роль. И теперь у её младшей сестры, Её Королевского Высочества принцессы Хелтрауды Сера Фануос, не останется врагов! Рыцарь-Еретик и на этот раз обречён!
Младшая сестра Хелтруды — вторая принцесса Хелтрауда.
Именно она, возглавляя флот и орды монстров, заполонивших небо герцогства, является его козырем.
Бандел прищурился, глядя на правую руку.
— Я спасу госпожу Хелтруду. Ради этого я не пожалею и жизни.
Пока Гератт радовался возможности отомстить за бороду, Бандел крепко сжал кулак.
◇
Подземная тюрьма королевского дворца.
Здесь сыро, промозгло и холодно.
Воздух спёртый, долго оставаться тут не захочется.
Пришлось надеть тюремную робу, и на запястьях — деревянные колодки, сквозь которые продеты руки.
Я зевнул, и стражник подал мне знак.
Похоже, посетитель.
Увидев, кто это, я не сдержался от упрёка.
— Разочарован я в тебе, Бартфорт.
Голос, полный достоинства, принадлежал человеку, который мог бы стать владыкой королевского дворца.
Принцу Юлиусу.
Он негодовал, глядя на меня, но и меня злило, что ты явился сюда.
— …Кто?
Подшутив, я заставил его, краснея, назвать себя.
— Юлиус! Юлиус Рафа Холфарт! Что значит — ты предал нас?! Я считал тебя подлецом, но не думал, что ты способен на такое!
Несёшь какую-то чушь.
Наверное, даже зная, какой я хитрый, ты не ожидал, что я предам королевство.
…Хотя если подумать, предпосылки для предательства есть.
И причина — ты. Из-за тебя всё.
Нет, постой. Может, дело в брачных хлопотах даже больше, чем в этом типе. Сколько раз, попадая в переделки из-за охоты за женихами, я думал: «Да пропади оно, это королевство!»
— Я не предавал. Это ложное обвинение. Помогите, Ваше Высочество.
— Пока ты способен шутить, ты полон сил. Тебе придётся рассказать, Бартфорт.
Видимо, спасать меня он не собирался.
— Что рассказать?
— Даже передо мной ты ведёшь себя дерзко.
— Думаешь, я стану цепляться за страну, где меня, как предателя, казнят? Так и знай: когда-нибудь я заставлю вас пожалеть об этом.
— …На самом деле у меня к тебе разговор.
Он просто пропустил мои слова мимо ушей.
— Твой «Партнер» и «Ароранц», которые были у тебя, захвачены рыцарским орденом королевства. Говорят, ими нельзя управлять, но это не важно.
Для меня это очень даже важно.
Ну, Луксион, наверное, что-нибудь предпримет.
— Есть попытки защитить тебя, но действия внутри дворца выглядят странно.
С моей точки зрения, дворец всегда ведёт себя странно.
Взять хотя бы моё повышение или ещё что. Только сейчас странным это не назовёшь. Тут всё настолько ненормально, что хочется, чтобы мне сообщили, если вдруг наступит нормальное время.
— И что?
— …Я и сам понимаю, что сейчас дворцовые дела идут странно. Бартфорт, почему ты предал? Какова твоя цель?
Обращаться со мной как с предателем — это уж слишком.
— Я же сказал — ложное обвинение. Есть кое-кто, кто хочет поймать меня.
— Что?!
Почему ты-то удивляешься?! Ты же принц, жил во дворце? Проявил бы хоть немного воображения! Слишком ты простодушен.
— Ты думал, я предал? Если бы я предавал, то сделал бы это гораздо умелее.
— …Да, пожалуй, так и есть. Ты бы наверняка сделал всё гораздо неприятнее для врага.
Согласие Юлиуса разозлило меня.
На чём, чёрт возьми, основано твоё доверие ко мне?
Принц Юлиус заговорил со мной. Казалось, он советовался.
— Я не участвовал в войне, но, по-моему, сейчас обстановка точь-в-точь как перед войной. Если что-то начнётся… это будет герцогство?
Я чуть не ляпнул: «А с кем ещё воевать?» — но осёкся.
Вспомнил: королевство на своих границах — вернее, на полях сражений — имеет несколько фронтов. Воюет со многими странами.
Герцогство — лишь один из них.
Но вероятность, что это герцогство, самая высокая. Почему же всё так упорно идёт по сценарию?
— …Наверное, это та самая «сила коррекции», — пробормотал я.
Принц Юлиус растерялся.
— Коррекция? О чём ты, Бартфорт?
— Это я про себя. Ведь герцогство вероятнее всего? Хотя я сейчас сижу взаперти и ничего толком не знаю.
Принц Юлиус, приложив руку к подбородку и о чём-то задумавшись, тогда я попросил:
— Слушай, выпусти меня.
— Это невозможно. Сейчас у меня нет полномочий. А если бы и были — предателя я освободить не могу.
Бесполезный принц. Ну, даже если бы меня выпустили, я бы растерялся.
Кстати… вот-вот начнётся война с герцогством. Но ведь их козырь находится в пределах королевства, зачем же они всё-таки атакуют?
Чем не настоящая «сила коррекции» сюжета?
— …Вот уж действительно паршивый мир, — пробормотал я.
На этот раз принц Юлиус пропустил мои слова мимо ушей и спешно покинул подземную тюрьму.
Если всё пойдёт по сценарию, остаётся лишь бежать.
Мне… нет, даже Луксиону не одолеть козыря герцогства.
Едва принц ушёл, как на смену ему в подземную тюрьму явилась госпожа Хелтруда. Сунув что-то стражнику, она удалила его.
При этом она бросила на меня многозначительный взгляд.
Погодите, эта особа вот так запросто проникла во дворец?
— Ты попал в весьма плачевное положение.
— Благодаря кое-кому.
— Я тут ни при чём. Я действительно просила задержать тебя, но обошлись с тобой столь сурово сами королевские аристократы.
Так причина-то в тебе, разве нет? Я надулся, а она подошла ближе к решётке, приблизив лицо. Прямо как мошенник — подкрадывается, когда человек ослаб.
— Не выпустить ли тебя? Чем служить такому королевству, переходи-ка на сторону герцогства. Обещаю тебе великолепные условия. Я дарую тебе жизнь, о которой ты больше всего мечтаешь, — спокойную и безопасную.
Меня невольно передёрнуло.
— До чего же глупы эти дворцовые аристократы. Недооценив герцогство, они использовали тебя в своей фракционной борьбе, — не могу на это спокойно смотреть. Они вознамерились, воспользовавшись мной, раздавить тебя. Сами не понимают, что творят. Честно говоря, я не ожидала, что всё сложится так удачно.
Хоть она и тоже «Высочество», но с принцем Юлиусом её не сравнить. Она прекрасно понимает, чего я добиваюсь.
— Преклони колени передо мной. Я сделаю тебя своим рыцарем. Вместо того чтобы служить прогнившему королевству, ты наверняка обретёшь то, чего желаешь. Я обещаю не положение и не честь, а спокойную и безопасную жизнь.
Я повернулся к улыбающейся госпоже Хелтруде и ответил:
— Я отказываюсь.
Её улыбка сменилась лёгким раздражением. Хелтруда, кажется, хотела узнать причину отказа.
— Неужели королевство так тебе дорого? Ты ведь правящий аристократ? Можешь переметнуться вместе со всей своей семьёй.
— Предложение заманчивое, но заключать сделку с тем, кто вряд ли сдержит обещание, я не намерен.
В конце концов, герцогство меня ненавидит. И, между прочим, именно ты меня опозорила.
Луксион тоже вступил в разговор.
«Разве не вы сами, испугавшись мастера, приказали схватить его? Протягивать руку помощи, когда он ослаб, — просто классика. Вы полагали, он утратил способность рассуждать?»
Хелтруда перевела взгляд на Луксиона.
— Неприятный же у тебя фамильяр.
«Если бы вы действительно намеревались переманить мастера… если бы собирались сдержать обещание, я бы помог его уговорить».
— …Вот уж действительно неприятный фамильяр. Зная, что я не собираюсь всерьёз переманивать его, смеешь так говорить.
Иными словами, все её прежние слова были ложью.
Грустно.
Госпожа Хелтруда отошла от решётки и бросила мне холодные слова:
— Можешь гордиться. Тебя сочли достойным стать препятствием для нас. Так и тони вместе с глупым королевством.
Я проводил взглядом удаляющуюся спину Хелтруды и улегся на кровать.
— Здорово же она меня невзлюбила.
Не почудилось ли мне, что в её удаляющейся фигуре сквозило одиночество?
«Как знать? Если бы она действительно ненавидела вас, то не стала бы делать предложение, — полагаю. Возможно, по-своему чувствует вину?»
Пока мы говорили, вернувшийся стражник обратился ко мне. Луксион скрылся.
— Господин виконт, что подать — кофе или чай?
— Чай. И в следующий раз прошу хорошую заварку.
— Да нет, дорогих чайных листьев у нас здесь не водится.
— А ведь ещё недавно — начальник личной гвардии, и вдруг — заключённый. Что же это за жизнь у меня?
— Я и сам поражён, честно. Такого, пожалуй, за всю историю королевства не случалось.
Совсем не радует.
Стражник снова вышел, чтобы приготовить чай, а я зевнул. Луксион опять появился.
Я снял колодки и, покрутив их на пальце, играл.
«Мастер, вы и правда забавный.»
— Оставь меня в покое. А всё же хорошо, что я успел сблизиться с госпожой Миленой. Если бы меня так и бросили в тюрьму и подвергли пыткам — было бы не до смеха.
«В таком случае только прикажите. Я в один миг потоплю этот континент. Или же уничтожу всех на континенте, кроме тех, кто связан с мастером…»
— Стоп. Я не желаю массовых убийств.
«…Как вы великодушны.»
Мы часто забываем, но, когда я нашёл этого типа, он как раз заявлял: «Уничтожу всё это Новое Человечество».
Он был в высшей степени опасным существом.
Но даже такой Луксион не победит последнего босса.
Не проиграет — но и выиграть не сможет.
В конце концов, здесь нужны сила Святой, сила Ливии и — «любовь».
Впрочем, что же я, собственно, тут делаю?
Всё восходит к тому дню, когда меня схватили.
◇
Итак, в чём же дело?
Передо мной стоят господин Гилберт и Её Величество Милена.
Такая комбинация показалась мне странной, но, если припомнить, госпожа Милена была связана с домом герцога. Нет ничего удивительного, что они вместе.
Меня привели во дворец и тут же передали другим рыцарям, а затем мы втроём сидим за столом в одной из комнат дворца.
— Господин Гилберт, меня ведь арестовали, — говорю я.
На мой вопрос Гилберт ответил с облегчённым видом:
— Если рассказывать, выйдет долго, но вкратце: это результат того, что герцогство сочло тебя угрозой.
Как это мой арест может быть следствием решения герцогства?
Уж не пляшет ли королевство под дудку герцогства?
Госпожа Милена взяла объяснение на себя.
— Лион, я ведь предупреждала тебя: есть те, кому твоё возвышение не по душе.
Выпирающий гвоздь забивают.
Многим не нравится такой молодой выскочка, как я, добившийся неслыханного взлёта.
Наверное, эти зависть и ревность и были использованы герцогством.
— Дворец не монолитен. Разные фракции действуют, исходя из своих расчётов. Понимаешь, что это значит?
— Их интересы совпали с интересами герцогства?
Гилберт кивнул.
— Верно. Падение принца Юлиуса стало серьёзным ударом и для дома герцога. Фракция сократилась, а другие аристократы набирают силу. И вот эта самая фракция оказалась связана с герцогством.
Я подумал: «Да что они творят?» — но госпожа Милена возразила, что в этом нет ничего удивительного.
— Лион, для них настоящая угроза — не герцогство, а ты.
— А? Но ведь…
Когда я изумился, Гилберт вздохнул с досадой.
— Сам подумай. То, что ты в одиночку одержал полную победу над несколькими десятками лётных кораблей, означает, что у тебя у одного военной мощи на целый флот. Я знаю, что у тебя нет намерения поднимать мятеж против королевства. Но думаешь, все остальные в это поверят? А если и поверят, можно ли ручаться, что ты не выступишь против них?
…Да, неудивительно, что меня остерегаются, но не слишком ли легкомысленно они относятся к войне с герцогством? Нет, погоди. До недавнего времени разве герцогство не презирали?
— Вы же вроде презирали герцогство, которое я разбил?
— Правда, есть и те, кто поднимает это на смех, но всякий, кто знает войну, понимает, насколько это опасно. Хотя вслух не говорят, но что они сильно встревожены — это точно. Попросту говоря, степень угрозы герцогства ниже, чем твоя или Святой. Просто усилившаяся фракция опасается именно вас.
Пока я недоумевал, Луксион незаметно для них дал мне подсказку:
«Мастер, похоже, только вы один в настоящий момент понимаете истинную угрозу герцогства. Неудивительно, что они остерегаются вас, одолевшего герцогство, больше, чем самого герцогства, которое проиграло вам.»
— И поэтому меня схватили по ложному обвинению?
— Мы едва успели. Ещё до того, как Анджелика связалась с нами, мы уже начали действовать. Посовещавшись с Её Величеством, мы решили бросить тебя в подземную тюрьму. Точнее говоря, создали видимость ареста, а на деле взяли под защиту.
— Твои политические враги больше не выбирают средств. Ситуация изменилась за несколько месяцев. Лион, тебя могли и убить.
Я вздрогнул, а Луксион небрежно добавил:
«Да. Собственно, подозрительные движения были. Я ещё не определил — покушение это или сбор сведений, но теперь ясно точно.»
— Эй, не дури. Почему сразу не сказал?
«В любом случае я вас защищал, так что убийство мастера было невозможно. Я решил сообщить, когда подтвердится наверняка.»
Уж не знал ли этот тип заранее, что раз меня схватят, то всё так и выйдет?
«Ну, можно и так сказать. Если станет опасно, достаточно будет вас спасти. Если надумаете бросить королевство — я в любой момент готов.»
Но всё же — убить такого добропорядочного человека, как я, — они что, шутят?
— А эти ретивые рыцари, которые, похоже, искренне меня ненавидят?
— Они не притворялись. Мы изъяли тебя у них по пути, но у меня аж сердце похолодело.
От слов Гилберта у меня мурашки побежали по спине. Похоже, положение было опаснее, чем я думал.
— Мы защитим Лиона здесь, во дворце. Пока это всё, что можно сделать. Дело не только во враждебной фракции дома герцога. Многие аристократы считают тебя угрозой. Многие хотят заполучить твои Lost Items и обратить их в свою силу.
Её Величество отчаянно убеждала меня. Казалось, она втолковывает это маленькому ребёнку.
Госпожа Милена — моя мать… мурашки по коже, но оставим это.
Я спросил, неужели даже королеве трудно с этим справиться, и Гилберт объяснил подробнее:
— Активнее всех действует дом маркиза. Цель их фракции — женить принца на своей дочери и посадить его на трон. С моей родной семьёй у них давние счёты. Так что как фракции мы — враги.
На Юлиусе?
Ну да, формально он был свободен.
В этом тоже причина?
— Связь с герцогством возникла, скорее всего, чтобы ослабить враждебную фракцию. Пограничный маркграф, охраняющий границы, не в ладах с домом маркиза. Цель — стравить герцогство и обескровить другие фракции.
Кстати о пограничном маркграфе Филде — это родной дом Брэда.
Ну и забот у его семьи.
Ладно, стоит хотя бы предупредить.
— Герцогство не так слабо. Мне кажется, у них ещё припрятан козырь. Думать, что в открытом бою легко победить, — не слишком ли наивно?
Госпожа Милена тоже беспокоилась об этом.
— Запомни, Лион: для маркиза потеря части территории королевства — невелика беда. Ты, как правящий аристократ, должен это понимать.
Оказывается, маркиз — правящий аристократ.
Понятно: если его собственный карман не страдает, можно и уступить герцогству немного земель.
Главное — получить возможность вертеть королевством как угодно.
В масштабах королевства вышло так, что, победив герцогство, я заставил всех неверно оценить силы врага.
А заодно и направил подозрения на Мари, ставшую Святой, и — на меня.
— Неразборчивость в средствах — это, видимо, от желания не дать дому Редгрейвов набрать силу. Они хватаются за любые способы. Арест был ещё сравнительно мягким вариантом. Мы не могли предупредить тебя заранее.
— А Анжи знает?
— Нет. Точнее, ей не говорят. То, что ты под защитой, — строжайший секрет, известный лишь нескольким лицам.
Знай я об этом, не стал бы говорить Анжи про госпожу Хелтруду.
Но разве всё не закрутилось слишком внезапно?
Это же прямо как… А?
— В-вы хотите сказать…
Видимо, заметив, что я догадался, госпожа Милена слегка кивнула.
— Герцогство начинает действовать. А в такт с этим во дворце разгорается борьба за власть. Ну что ж, они своё дело сделали. Сами, верно, думают, что используют герцогство, а на деле это их используют.
Сложилась ситуация, крайне удобная для герцогства.
И одной из причин тому, кажется, стал я — вот уж не думал.
Гилберт склонил голову в просьбе:
— Прости, но мы оказались на шаг позади. Извини, но я хочу попросить тебя пока побыть в подземной тюрьме.
— Попросить?
◇
…Вот так всё и обернулось.
Сейчас я здесь в качестве приманки для тех, кто действует в тени.
Понижение из начальника личной гвардии в заключённые. …Нет, раз я приманка, то даже ниже заключённого? Как бы то ни было, я сижу здесь и слежу за развитием событий.
— Не думал, что позиции дома герцога так ослабли.
«А разве это не естественно? В конце концов, выдать дочь за принца пытался и сам дом герцога. Это всё фракционная борьба.»
— Ещё недавно надо мной смеялись те же люди, а теперь вдруг остерегаются — просто не верится.
«Если правильно оценить обстановку, вы покажетесь более опасным. К тому же вы слишком сблизились с фракцией Милены и герцога. Для остальных фракций мастер — непостижимая загадка.»
Со времени зимних каникул прошло уже немало, и обстановка сильно изменилась. Для меня, державшегося на расстоянии от дворца, это гром среди ясного неба.
«Радуйтесь. Угодничество перед фракцией герцога увенчалось успехом. То, что они стали вашей опорой, — тому доказательство.»
— А то, что все остальные стали врагами, — верить не хочется. Уж слишком полярно.
«…Для мастера, который и в человеческих отношениях действовал столь же полярно, — вполне заслуженный итог.»
Этому типу безразличны дела королевства. Похоже, он смотрит на всё с усмешкой, потому что в случае чего просто увезёт меня.
И всё же… Хочется сказать: не время сейчас для фракционной борьбы. Или именно потому, что сейчас такое время, она и обострилась?
◇
Освобождённая Анжи сразу направилась в особняк дома герцога.
В столичном особняке герцога её ждал отец, Винс.
Она доложила ему о деле Хелтруды, но в ответ услышала:
— Месть. Что ж, второразрядно. Однако и в королевстве многовато предателей.
— Отец, освободите Леона! Леон не сделал ничего дурного!
Винс прищурился.
— Не будь наивной. Подобное в стенах дворца — обыденность. Даже если я использую свою власть для его освобождения, самое главное — лётный корабль и доспехи — не вернутся.
Анжи была потрясена словами Винса.
— …Вы хотите сказать, Леон без Lost Items ничего не стоит?
— Что позволило ему так возвыситься, так это, несомненно, сила Lost Items. Смелость его признаю. Но какова его ценность без них?
Анжи сжала кулаки и в отчаянии опустила голову.
— Он мой… мой благодетель! Леон — мой спаситель!
— Я уже приготовил ему ответную награду. А ты возвращайся в Академию и жди.
— …!
Когда она выбежала из кабинета, Винс, глядя ей вслед, произнёс:
— Боже мой… Если бы ты умела быть чуть более искренней, и мне было бы легче.
Проводив неуклюжую дочь, он поднялся.
На смену в комнату вошёл старший брат Анжи, Гилберт.
— Отец, Анжи вылетела с жутким лицом. Что случилось?
— Я приставлю к ней охрану, не беспокойся. Анжи будет непросто, но если узнать правду — неизвестно, что она выкинет. Она слишком эмоциональна. И при этом до сих пор не может определиться в сердечных делах — вот что тревожно.
— …Ну, до сих пор её растили во имя дома. Едва ли можно вдруг потребовать от неё свободной любви. Может, объяснить ей всё?
Винс коротко усмехнулся.
— Если мы начнём навязывать, другие дома тоже начнут роптать. К тому же всё зависит от чувств самой девочки. Дружба это между ними или нечто иное…
Гилберт понимающе кивнул.
Оставив пока разговор об Анжи, он приступил к докладу о расследовании.
— Я выяснил, кто пытался вступить в контакт с виконтом в подземной тюрьме. Похоже, эта публика нервничает оттого, что не может управлять «Партнером». Некоторые поговаривают: если убить владельца, доспех, возможно, признает нового хозяина. Кто-то даже напрямую обратился к Его Величеству, требуя немедленной казни.
Винс скрестил руки на груди и задумался о планах герцогства.
— Боятся виконта? Ну, ничего не поделаешь. Ведь он рыцарь, который в одиночку заставил отступить армию герцогства. Если есть вероятность, что его остриё будет направлено против них самих, — конечно, они занервничают.
Фракция, враждебная дому герцога, не знала, когда Леон может обратить это остриё против них. Винс понимал их тревогу.
— Даже храмовники начинают суетиться. Но даже для борьбы за власть есть пределы, особенно в такое время. Это же играет на руку герцогству.
Винс разомкнул руки и пробормотал:
— …Это всего лишь наступило неизбежное. Словно бомба с часовым механизмом, которую когда-нибудь должно было разорвать. А всё же и у меня многовато врагов.
После изгнания Юлиуса многие аристократы вышли из фракции дома герцога. В дворцовых интригах враги герцогского дома набирали силу.
В такой обстановке страх у них вызывал именно Леон.
Как Милена и фракция герцога опасались Мари, так другие фракции опасались Леона больше, чем Мари.
— Хочется сказать, что они поступили глупо… но я понимаю их чувства. Гилберт, как думаешь, у Анжи верный глаз на людей?
Лицо Гилберта стало неопределённым. Если бы не Анжи, возможно, и дом герцога сильно бы опасался Леона.
— В каком-то смысле нам повезло. Хорошо, что мы не взвалили на себя задачу продвигать «второго принца».
Винс улыбнулся.
— Итак, ты возвращайся в наши владения и готовься к войне. А у меня здесь ещё есть дело.
Гилберт кивнул и поспешно вышел из комнаты.
◇
В небе над Академией завис военный корабль королевской армии.
Рыцари в доспехах охраняли периметр, а на земле были размещены дополнительные отряды рыцарей и солдат.
От усиленной охраны студенты Академии чувствовали напряжённую, гнетущую атмосферу.
Словно нависло предгрозовое напряжение перед войной.
Вернувшись, Анжи увидела подбегающую Ливию.
— Анжи! Господин Леон! Господина Леона схватили!
Анжи сдерживала готовые брызнуть слёзы, глядя на смятённую Ливию.
Вокруг были другие студенты, и к тому же это прямо перед воротами — людей много.
— Знаю. Пойдём внутрь.
Направляясь к женскому общежитию, Анжи вела Ливию за собой.
Ливия тревожно озиралась.
— Господина Леона увели, а потом и старшекурсница Клариса с другими покинули Академию… Что вообще происходит?
Суета царила не только во дворце.
Её отголоски докатились и до Академии.
— …Война.
— Война?!
— Тише. Не кричи.
Они быстро вошли в комнату Ливии.
Оказавшись внутри, Анжи с облегчением осела на колени.
Ливия поддержала её и усадила на свою кровать, после чего Анжи начала рассказывать:
— Есть те, кто связан с герцогством. Предатели. Это они схватили Леона и бросили в подземную тюрьму дворца. «Партнер» и «Ароранц» тоже захвачены.
— К-как же так! Господин Леон не сделал ничего плохого!
— Это не важно. Для них Леон — помеха. …Будь у меня чуть больше власти, я бы сумела защитить его.
Пока Анжи горевала, Ливия вдруг вспомнила:
— Её Величество! Можно попросить госпожу Милену…
Анжи покачала головой. Она понимала: если бы Милена могла действовать, она бы уже действовала. То, что она не спасает Леона, означает именно это.
— Её Величество Милена бездействует. Вероятно, она пытается что-то предпринять, но раз это не осуществляется, значит, кто-то блокирует её распоряжения. Или же обстановка такова, что она не может заниматься только Леоном.
Предатели вдруг резко оживились.
Анжи понимала, что это означает.
— …Герцогство начнёт действовать.
— Что? Но ведь господин Леон уже разбил их?
— То был лишь передовой отряд. Если герцогство выложится всерьёз, оно выставит до двухсот лётных кораблей.
Ливия изумилась цифре «двести».
Военные корабли — не просто обычные лётные корабли, они стоят огромных средств. Услышав, что у герцогства их столько, Ливия не могла не поразиться.
— М-мы сможем победить?
— Если считать по количеству — королевство сильнее. Хоть и не в полной готовности, но пять-шесть сотен наскрести смогут.
Ливия вздохнула с облегчением, но Анжи оставалась встревоженной.
— …Если бы дворец функционировал нормально, проблем бы не было. Но сейчас всё плохо.
В дворцовом хаосе задержки в реакциях более чем вероятны.
И главное — в этом мире, где есть лётные корабли, нападающий имеет колоссальное преимущество.
Именно из-за лётных кораблей атаковать гораздо легче.
С другой стороны, обороняющийся не в состоянии постоянно держать развёрнутым огромный флот. Максимум, что можно сделать, — усилить патрулирование.
Если неправильно выбрать ответ, королевство окажется в величайшей опасности.
— Причина ареста Леона теперь ясна. Для герцогства он — сущий кошмар, способный со своим кораблём в одиночку противостоять целому флоту.
Ливия, тревожась за Леона, прижала руки к груди.
— С господином Леоном… всё будет хорошо?
Анжи решила, что лгать бесполезно, и сказала Ливии правду:
— Будь я на их месте, я бы выбрала самый надёжный способ. …Скорее всего, Леона убьют.
Ливия побледнела.
Враг пока не убивает Леона, наверное, потому, что не смог осуществить покушение. Поэтому ему и состряпали ложное обвинение.
Но пока есть голоса в защиту Леона, казнить его не решаются.
— Сейчас он схвачен, но это лишь вопрос времени. Жизнь Леона в опасности. Я ненавижу себя за то, что в такой момент ничего не могу сделать.
Ливия встала.
И нетвёрдой походкой направилась к двери.
— Эй, ты куда?
— …Анжи, прости. Я… я не хочу, чтобы господин Леон умирал.
С этими словами она вышла из комнаты. Анжи остановила её и стала слушать.
— Ты одна ничего не изменишь. Плохо дело, если и тебя…
— Даже так! …Но я хочу сделать всё, что в моих силах. Господин Леон столько раз меня спасал. Я не хочу сейчас бежать.
Анжи отпустила руку Ливии.
— Что ты задумала?
— …Я обращусь к госпоже Мари.
◇
Мари раскаивалась.
Дело происходило на площади перед учебным корпусом Академии.
(«Нет, что же делать?! Почему так вышло!»)
Её прошибал холодный пот.
Вокруг Мари и её свиты собралась толпа, образовав кольцо.
В центре находились Мари и её приближённые.
— Взгляните, госпожа Мари, на жалкий вид этих людей.
— Герцогская дочь вместе с простолюдинкой склонила голову! И прямо на земле!
— Какая мерзость.
Вокруг смеялись студенты.
Рядом с Мари Кайл откровенно изумлялся.
— Вы серьёзно позволяете так над ними издеваться? Честно говоря, даже мне, слуге, на это смотреть тошно.
Ливия обратилась за помощью именно к Мари.
А Мари, раздражённая на них за многое, возьми да и скажи: «Если на коленях перед всеми попросите, я, может, и подумаю».
И вот прямо на площади, на земле, стоя на коленях и склонив головы, замерли Ливия и Анжелика — Героиня и Злодейская дочь. Глядя на них, Мари не могла унять холодную испарину.
Конечно, она это сказала. Но всерьёз такого исхода она не ожидала.
(«Подождите! Серьёзно, подождите! Я-то думала, они ни за что не смогут, потому и ляпнула “на колени”! Ну откуда у меня способ придумать решение!»)
Мари заставила пришедших за помощью встать на колени, но не думала, что они действительно это сделают. Поэтому теперь, когда они правда делают земной поклон, она в замешательстве.
Со всех сторон раздаются насмешки. Толпа была возбуждена даже больше, чем сама Мари.
— Какая жалкая герцогская дочь.
— Хочется плакать, что мы были в её свите. У неё совсем нет гордости аристократки?
— Говорят, всё ради мужчины. И что в этом Бартфорте такого?
Бывшие приближённые Анжи тоже перешёптывались.
Человек с положением не должен так легко склонять голову перед нижестоящими, иначе потеряет авторитет. Именно поэтому Мари считала, что Анжи ни за что не встанет на колени.
Одна из свиты Мари обратилась к Анжи и Ливии:
— Ну-ка, проси госпожу Мари как следует!
Анжи, не поднимая головы, произнесла:
— Прошу… спасите жизнь Леона.
— Не так! Разве так просят?
— …! Прошу вас спасти жизнь Леона, госпожа… Мари!
Мари потеряла дар речи, когда одна из её свиты заставила гордую Анжи стоять на коленях и называть её «госпожой».
— А ты, простолюдинка, тоже скажи.
— Пожалуйста, спасите господина Леона, госпожа Мари.
— Без Бартфорта ты — жалкое зрелище. Ты же всё время пряталась за спиной этого мужчины, ища у него защиты.
Свита Мари и окружающие студенты смеялись.
(«А? Что? Какая же стрёмная всё-таки свита. Эти девицы просто срывают на других злобу, прикрываясь моим именем, да? Просто невероятно!»)
Мари, оставив в стороне то, что сама приказала встать на колени, теперь сама поражалась окружающим.
И тут…
— Госпожа Мари, какой удобный упор для ног нашёлся.
Одна из свиты показала на затылок Анжи.
— Что?!
Другие тоже подхватили:
— Ах, тогда пусть герцогская дочь будет стулом, а простолюдинка — скамеечкой для ног.
— Счастлива стать сиденьем для Святой, Анжелика?
— Отвечай скорее!
Глядя на девушку, которая намеревалась наступить на Анжи, Мари захотелось закричать.
(«Да вы что творите-е-е?! Вы меня погубить хотите?! Если этот моб узнает, что с ними так обошлись, он точно придёт мстить! М-меня же он у-убьёт!»)
Представив себе Леона с бесстрастным лицом, прицеливающегося из винтовки, Мари не могла унять дрожь в ногах.
Но тут эту девушку остановила протянутая рука. Это был Юлиус.
— Мы увидели вашу решимость. Мари, большего не нужно.
За ним подхватил Брэд:
— Согласен. Если уж дошло до такого, то и мы должны проявить должную искренность.
Джилк кивнул.
— Прошлые обиды взаимно предадим забвению. Мари, прости их.
Все трое смотрели на них свысока, но и Крис согласился.
— Дальнейшее унижение запятнает имя Мари.
Грег хлопнул кулаком по ладони и, улыбаясь Мари, сказал:
— Если уж перед тобой так унизились, давай спасём Бартфорта, Мари.
Поскольку в этом мире нет культуры земного поклона, эти пятеро рассудили просто: раз уж перед ними так унизились — можно и простить. Однако Леон-то знает смысл земного поклона.
При мысли о том, что эта история дойдёт до Леона, у Мари в голове всё помутилось.
А главное — она понятия не имела, как спасти Леона.
Она не знала даже, с чего начать процедуру, да и не верила, что вопрос можно решить, похлопотав перед храмом.
Может быть, используя положение Святой, и можно как-то надавить, но никаких гарантий спасения нет.
(«Плохо дело. Если я скажу, что на самом деле не могу помочь… моей жизни конец. Да и вообще, пусть бы этот тип сам выбрался! Почему он этого не делает? Идиот, что ли?»)
Мари обратилась к своим пяти спутникам:
— …Ребята, можно попросить вас?
Все пятеро кивнули в ответ и удалились.
В любом случае, Мари хотелось поскорее сбежать из этой ситуации.
Когда она повернулась спиной к двум коленопреклонённым и пошла прочь, свита последовала за ней.
— Госпожа Мари, вы так милосердны.
— Я бы на вашем месте ещё и ногой наступила.
— Ах, а я бы…
Слушая свою свиту, нёсшую такие речи, Мари почувствовала отвращение.
(«Ни капли не смешно. Поведение свиты вообще за гранью. Эти девицы что, хотят меня уничтожить?!»)
Пока вокруг шумели её приближённые, лишь Кара молчаливо следовала за Мари.
◇
После ухода Мари.
Пока кругом смеялись, Анжи и Ливия поднялись.
Голоса вокруг были холодны до предела.
— До чего же они докатились?
— Дом герцога в упадке. Не понимают смысла того, что склоняют голову.
— Какие же низкие женщины. Водятся с простолюдинкой.
Осмеянные, они покинули площадь.
Ливия спросила Анжи:
— Я бы и одна справилась, зачем же ты, Анжи? Ведь это… это касается и положения твоей семьи.
Анжи ответила с печальной улыбкой:
— Я просто считала, что так лучше. Мне жаль перед семьёй… но больше этого я хотела спасти Леона. Я и вправду глупая женщина.
Сказав это, Анжи улыбнулась — и заплакала.
— Теперь меня точно отвергнут. Я втоптала в грязь имя семьи. Но даже так… если Леона спасут — мне этого довольно.
Глядя на улыбающееся лицо Анжи, в котором сквозила какая-то чистота, Ливия подумала:
(«…Анжи так сильно любит господина Леона».)
Сравнивая себя с Анжи, Ливия почувствовала боль в груди.
◇
В небе над герцогством Фануос.
Флагманский летучий авианосец, перестроенный из летучего острова, возглавлял флот, заполонивший всё небо.
Более полутора сотен лётных кораблей сопровождали полчища монстров вокруг.
Даже если у королевства есть Магическая флейта — это не беда.
Ведь ещё одна такая же флейта существует в герцогстве.
И эту Магическую флейту держала в руках вторая принцесса Хелтрауда.
Четырнадцать лет.
Те же струящиеся чёрные волосы и черты лица, что и у её сестры.
Различие лишь в том, что Хелтрауда выглядела младше, и… у неё была небольшая грудь.
И не только грудь отличала её от сестры: с Магической флейтой она управлялась куда лучше.
Ведомая ею стая монстров была многочисленнее, да и сама флейта была гораздо мощнее той, что имела Хелтруда.
По изначальному плану передовой отряд Хелтруды должен был захватить плацдарм.
Но Леон в одиночку разрушил этот замысел, и герцогство пришло в великое смятение.
— …Рыцарь-Еретик не движется. Это точно?
На вопрос Хелтрауды ответил один из вассалов:
— Без сомнений. Поступили доклады, что и лётный корабль — Lost Item, и доспехи захвачены. Какая беспечность.
Вокруг Хелтрауды выстроились старейшины герцогства.
Один из рыцарей доложил:
— Ваше Высочество, приготовления завершены.
Юная девушка слегка кивнула. Хелтрауда вступала в битву, на которую поставлено будущее герцогства.
— Отныне мы вторгаемся в королевство. Все — воодушевитесь! Цель — столица Королевства Холфарт. Не отвлекайтесь на прочих мелких сошек! – В атаку!
В ответ на голос Хелтрауды старейшины испустили громкий воинственный клич.