В одном из кварталов дворца, где работали чиновники, располагалась медицинская комната. Там же была устроена комната для отдыха чиновников, и в ней
Маомао
,
Лоумэн
,
Лю
— медик — встретились лицом к лицу.
Приёмный отец, которого она давно не видела, выглядел мрачнее обычного.
Хотя все они числились во внешнем дворе, будучи распределены по разным медицинским комнатам, на работе виделись лишь изредка. Более того, создавалось впечатление, что Маомао намеренно не допускали к совместной работе с Лоумэном. Потому что
Яо
и
Яньянь
в основном им позволяли заниматься тем же.
Маомао полагала, что так распорядился медик Лю.
«Вот как обстоят дела. А ты что ответишь, Лоумэн?»
Медик Лю с нескрываемой досадой посмотрел на скорбно настроенного старика.
«Маомао...»
(Прекрати.)
Она вовсе не хотела причинять старику неудобства. Но и у Маомао было то, чего она хотела добиться.
Почему старик не хотел, чтобы она стала врачом, — это она понимала.
Лоумэн, должно быть, хотел, чтобы Маомао была как можно счастливее.
И ради этого он пытался исключить тот выбор, который мог бы сделать жизнь Маомао трудной.
(Не исключать вариант полностью — вот это на старика похоже.)
«Ты правда так хочешь стать медиком?»
«Я не настаиваю именно на должности придворного врача. Просто я хочу обладать теми же умениями, что и придворный врач.»
Присутствие придворного врача Лю заставляло её соблюдать вежливый тон.
Лоумэн медленно покачал головой.
«Если ты так настоятельно этого хочешь, я не могу тебя остановить. К тому же, раз придворный врач Лю привёл тебя сюда, ты, наверное, более-менее представляешь, с чем это связано?»
«В основном я ко всему готова.»
«Охо, Лоумэн. Можно ли так легко говорить "да"?»
Придворный врач Лю решил подначить.
«Став придворным врачом, ты получаешь определённый вес. Это ведь ответственная роль — ты берёшь на себя чужие жизни. Без должного статуса и уважения тут не обойтись.
Но что будет без этого статуса? Люди боятся смерти. Ближе всего к смерти стоят три профессии: монах, могильщик и врач.»
Слишком беглая речь.
«Сколько бы знаний у тебя ни было, если у тебя нет положения, позволяющего их применять, люди тебе не поверят. Даже если ты изо всех сил стараешься помочь, а раненый или больной умрёт — что тогда?»
«Разве для лекаря всё не то же самое?»
Маомао тоже возразила. Даже если ей тут и воспротивятся, отступать уже некуда.
«Лекарь и врач — это разные вещи. Лекарь просто даёт лекарства и, в лучшем случае, оказывает первую помощь при несложных ранах. Может, сломанную кость вправит или порез зашьёт.
Но если стрела воткнулась в органы и ты знаешь, что вытащить её — значит убить, станешь ли ты обращаться к лекарю?»
«...»
Маомао не смогла ответить. С подобной ситуацией она ещё не сталкивалась.
«При такой тяжёлой ране никто не винит лекаря. Лечение лекаря — это назначение лекарств. Люди понимают: если у больного нет сил, чтобы продолжать приём лекарств, всё бесполезно. Но врач — другое дело.»
Голос придворного врача Лю стал ниже.
«Есть солдат, в которого стрела вошла так глубоко, что до самого сердца рукой подать. Лекарь мог бы просто махнуть рукой и сдаться, но для врача это вопрос чести. Разрезать кожу и мышцы, не задев кровеносных сосудов, вытащить стрелу и зашить обратно. Легко сказать, но в этом-то и разница между врачом и лекарем.
Если пациент хоть на йоту шелохнётся — всё пропало. Обезболивающее, конечно, применяют, но от него толку мало. Привяжут к койке, а несколько человек придерживают, чтобы не дёрнулся.
И вот ты смотришь в это лицо — в лицо человека, наполненного ужасом, смешанным со слезами, слюной и мочой, — а тебе нельзя допустить ни малейшего промаха ножом. Стрелу надо вытащить — без этого смерть неизбежна. Но если при вытаскивании допустить ошибку, всё закончится мгновенно.»
Маомао всё понимала. Уровень риска при работе лекаря и врача был несопоставим.
«Если ты придворный врач — ещё куда ни шло. У тебя есть соответствующие навыки, есть право на практику — значит, даже в случае неудачи можно отговориться: мол, так сложились обстоятельства. Но если человек без права на практику проведёт ту же самую операцию и потерпит неудачу — что тогда?»
Дела не замять. В зависимости от ситуации, родственники могут пойти на всё — вплоть до убийства.
«Если ты придворный врач — государство даёт тебе титул. Государство ещё и покрывает твои неудачи. Но ты...»
«Я не могу стать придворным врачом. Не при нынешнем положении.»
Маомао честно в этом признаётся.
Женщина не может стать придворным врачом.
Изменить закон непросто. И подходящий момент ещё не наступил — когда наступит, неизвестно. Скорее всего, ничего и не изменится.
«И всё же — тебе нужны те же навыки, что и у придворного врача?»
Маомао на мгновение хотела взглянуть на папашу, но передумала. Она и так представляла его выражение лица. Боялась, что решимость пошатнётся.
«Да.»
«…Вот что она говорит. Лоумэн.»
Голос доктора Лю звучал ещё более изумлённо.
«Ну и упрямицу ты вырастил. Упрямая не так, как ты — с таким характером жизнь ей будет непроста.»
В голосе доктора Лю уловилась некая теплота.
«Совсем уж безнадёжный ребёнок.»
Папаша медленно встал и нежно похлопал Маомао по голове.
(Папаша обо мне заботится.)
Именно поэтому она чувствует вину. Но она не хотела, чтобы то, что она смогла бы сделать, зная об этом, оказалось невозможным из-за простого незнания.
Первым делом подготавливали курицу. Она ещё слегка тёплая и не до конца окоченела. Ощипали только грудку и живот, кровь не выпустили. Когда вонзили хорошо заточенный маленький нож — кровь брызнула.
«Аккуратно вынимай внутренности. Ни одной царапины. Она потом в пищу пойдёт — не обращайся с ней грубо.»
(Если кровь не выпустить как следует, при еде будет вонять.)
Видимо, приоритет отдавался отработке навыков.
Кроме Маомао, было ещё пять-шесть человек. Насколько она могла судить по знакомым лицам — все до единого были учениками-медиками.
Ей сказали пойти с ними за закупкой лекарств, и привели на куриную ферму. Она располагалась в небольшом отдалении от столицы.
Начинать пришлось с ловли свободно гуляющих кур, так что в врачечьей одежде было не обойтись. Переоделись в грязную рабочую одежду с кожаными передниками и приступили к делу. Курицу поймали и скрутили на улице, а потом разделывали в срубе.
«Я не говорил, резать живьём. Цени, что хотя бы убивают.»
Доктор Лю, похоже, даже получал от этого удовольствие. Выдав свои наставления в высокомерной манере, он принялся торговаться с хозяином фермы. Оценивали куриные желудки, куриные печени и прочее лекарственное сырьё куриного происхождения.
Когда речь заходила о ловле и разделке кур, Маомао гордилась тем, что превосходит в этом других учеников-медиков. Однако первым курицу поймал ученик-медик
Тэнъю
— и почему-то это причинило ей досаду.
— А ваша семья не занимается случайно фермерством?
Досада подступила — она невольно выговорила это вслух.
— Ну, это уже третья практика, так что привыкнуть-таки можно. Но всё равно — малоприятное занятие, честно говоря.
Как и подозревала, несколько дней назад он лишь прикидывался.
Тэнъю — болтливый и в целом никчёмный мужчина, но руки у него, говорят, золотые. Он ловко надрезал скользкую кожицу курицы.
— Размышляй о том, какой орган какой части тела соответствует.
Разумеется, строение человека и курицы различается.
Но это, вероятно, самый первый начальный этап.
Если не можешь поймать хотя бы одну метающуюся курицу — о пациентах и речи быть не может.
Если нет смелости закоротить живую курицу — не сможешь и человека рассекать.
А если нет сноровки разделать зарубленную курицу — не справишься и с человеческим телом.
Это начальное из начальных, но и на этой первой ступени некоторые ученики-медики буксуют.
— А после курицы что?
— Свинья. Крупная зверюшка, так что на одну голову — трое. Корову берут впятеро. Когда привыкнут — велят надеть одежду медика и работать аккуратнее, чтобы брызги не попадали. А потом переходят к следующему этапу.
— А ты что, ещё не перешёл?
— Нет, пришлось начинать сначала. Говорят, мои руки ещё нестабильны.
По сравнению с другими учениками-медиками он выглядел невозмутимым, и Маомао невольно заговорила с ним.
— Если бы повторное прохождение было единственной проблемой — ещё ничего. Но если признают, что способностей у тебя нет вовсе, карьерный путь будет закрыт навсегда.
(Полное отсутствие способностей...)
Она вспомнила ученика-медика, которого перевели в другой отдел.
— На жалованье ученика-медика
Эньэнь
...потому что не могу дать тебе послабление.»
(Эньэнь, держись.)
Этот мужчина и правда не отстаёт.
Когда курицу рубили, запах крови наполнял всё вокруг. Стажёр-медик, который не мог этого вынести, повязал себе на нос и рот носовой платок, но вернувшийся лекарь Лю отобрал его.
«При лечении пациентов
тканевая повязка —
это верно. Но сейчас сними её.»
Лицо стажёра, у которого отобрали повязку, стало мертвенно-блодным. Ему стало дурно, и он выбежал из хижины.
«Ааа. Сколько раз уже такое было. Скажут, что я не годюсь.»
Тяню произнёс это совершенно равнодушно, как будто дело чужое.
Маомао разложила органы на тарелке. Сердце, печень, кишки, желудок...
(Кишки быстро портятся, но они такие вкусные. Вот сейчас бы съесть.)
Куриные кишки тонкие, так что аккуратно промыть их — хлопотное дело.
(А грильки — на шампур, и щепотку соли сверху.)
Если бы кровь выпустили, мясо было бы отличным.
(Желчный пузырь цел, хорошо.)
Если бы желчь пролилась, всё было бы испорчено.
Она аккуратно положила его на место. Когда все органы были разложены, лекарь Лю...
— Тогда давай вернём всё на место и зашьём.
Ведь она старательно разложила их по блюдам.
— Понимаю, что ты настроена поесть, но если так и дальше, у пациента начнёшь видеть одно мясо.
— Этого уж точно не будет.
Похоже, её мысли были видны насквозь.
Она вернула органы на свои места, особенно бережно обращаясь с желчным пузырём.
— Знаешь, как этим пользоваться?
Вперёд перед Маомао выставили нечто, аккуратно завёрнутое в ткань, — нечто вроде рыболовного крючка. Была и нитка.
«Вот.»
Нитка, должно быть, была шёлковой — с характерным гладким блеском. Она продела её в ушко крючка, взяла пальцами и сшила.
(Шитьё как таковое мне знакомо.)
Раньше она пользовалась только прямыми иглами, но крючковатая форма оказалась удобнее, чем она думала.
(Когда работаешь на государстве, позволяют пользоваться хорошими инструментами.)
С восхищением продолжала шить. Если быть привередливой, то с инструментом подлиннее, за который можно крепко ухватиться, всё было бы ещё проще.
(
Пинцет
Но ими не ухватишься. Хотелось бы что-то получше для хвата.)
Размышляя об этом, она закончила.
Заглянув в сторону, она увидела, что Тянюй уже закончил работу, и это её расстроило.
«Ну-ка, покажи.»
Доктор Лю осмотрел шов.
«……Хм, дальше делай как хочешь.»
Похоже, она получила проходную оценку.
«Иглу как следует отмой. Потом надо прокипятить. Она дорогая, так что не потеряй.»
И по форме, и по тонкости — такую мог сделать только очень умелый мастер. Она смирилась с тем, что тайком унести её не получится.
Маомао обрезала нитку и принялась разбирать и промывать все органы.