Сезон всё ещё стоял в разгаре лета. Каждый день, невзирая на усталость, помощницы лекаря повторяли стирку и дезинфекцию белья, и вот к ним пришло уведомление.
«Мне?»
Голову склонила
Яньянь.
Уведомление было адресовано только ей.
«Что это может быть?»
С любопытством заглянула
Яо.
Из троих, включая Маомао, она была самой крупной сложением, но восторженный вид у неё был самый возрастной — по-детски наивный.
«Судя по всему, это официальное назначение.»
Прочитав содержание, все трое нахмурились. А затем посмотрели на лекаря, доставившего уведомление.
«Так вот, Яньянь, на время оставь свои обычные дела и займись этим.»
Больше всех нахмурилась та, о ком шла речь, — сама Яньянь.
«Простите, но расставаться с госпожой Яо... как-то не хочется.»
«Думаешь, можешь мне отказать?»
Тон оставался вежливым, но ослушаться было невозможно.
Что там было написано?
«Ну, если совсем коротко — тебя назначили в спутницы к Его Высочеству, младшему брату императора. Временно.»
Яо бегло пробежала глазами по документу. То есть она станет помощницей Жинши.
«Можно задать один вопрос? Почему именно я? Если рассматривать результаты, госпожа Яо, кажется, превосходит меня?»
(Нет, это потому что ты бездельничала.)
Подавиться и промолчать — вот в чём заключалась доброта Маомао.
«К тому же, учитывая моё происхождение, я, пожалуй, не совсем подхожу.»
Яо не в счёт — но Яньянь была простолюдинкой. Когда речь шла о служанке императорской фамилии, как правило, предпочтение отдавали девушкам с более-менее приличным происхождением.
Однако Маомао казалось, что она понимает, почему выбрали Яньянь.
«Скорее, тех, у кого хорошая семья, намеренно избегают».
Медик произнёс это с видом знатока.
«Не стоит бездумно выбирать кого-нибудь из хорошей семьи — многие заподозрят, что она кандидатка в супруги к Его Высочеству».
Жинши был на год старше Маомао — двадцати лет от роду. Выглядел он старше, но к этому возрасту иметь хотя бы одну наложницу было бы скорее нормой, чем исключением.
«Также, учитывая его
лик,
было приказано — ставить рядом кого попало нельзя».
Всё как и ожидалось. Яньянь, пусть и немного своенравная, была избалованной барышней — до Жинши ей дела не было. Скорее, её лицо прямо говорило: «Только не переводите меня отсюда».
«Маомао тоже была в списке кандидаток, но...»
Медик бросил взгляд на улицу. На окне висел чудак в монокле. Маомао думала, что его давно не было видно, а он снова тут как тут. Все давно привыкли.
«От определённого лица поступил запрос, что она не подходит, поэтому её исключили».
Пока он впивался в неё взглядом, сзади подошла пара подчинённых, взяла его под руки и утащила прочь. Хотелось бы, чтобы он больше не приходил, но, наверное, через какое-то время снова появится.
(Кстати)
Стратега-чудака можно было повстречать, но его подчинённого —
Лусуня —
не было видно. Он ценился за умение запоминать лица навсегда с первого раза — быть может, у него появились другие дела?
«Давайте без предисловий. С завтрашнего дня прошу вас туда ходить».
«...»
Лицо было бесстрастным, но от неё явно исходило ощущение
категорического отказа.
Она пыталась поймать взгляд Яо, надеясь на поддержку. Что касалось Яо, та сказала: «Раз дело в происхождении, тут ничего не поделаешь», — и смирилась. Маомао думала, что та будет ревновать, но Яо оказалась на удивление невозмутимой. Возможно, потому что знала о способностях Яньянь.
«Яньянь куда ни пошлите — будет к месту. Удачи ей!»
Яо говорила это сияющей улыбкой. Маомао подумала, что это, может быть, отмщение за все те проделки Яньянь, но и такой атмосферы не было и в помине — Яо искренне поздравляла. Она совершенно не понимала намерений Яньянь.
Лицо Яньянь исказилось. Хоть бы хозяйка заступилась — но та уже полностью перешла в режим проводов, и возразить было нечего.
«Тогда рассчитывай.»
Медик хлопнул её по плечу, и Яньянь безвольно повесила голову.
«Когда человека не хватает, работы, конечно, прибавляется.»
Яо убирала лекарства на полку, говоря это. В последнее время она стала чаще обращаться к Маомао, а отсутствие Яньянь ещё больше усилило эту привычку.
«Точно, Яньянь ведь всегда была нарасхват.»
Маомао проверяла состав присланных лекарств и раскладывала их по местам. Иногда попадались и редкие виды, но сегодня прислано было в основном обычное пополнение тех сборов, что используются постоянно.
«Хотелось бы верить, что всё обойдётся, но лишь бы не было неприятностей при Его Высочестве.»
«Без проблем.»
«Конечно, это же Яньянь — с ней всё будет в порядке.»
(Ну, даже если немного промахнётся, ей всё равно не отрежут голову.)
Это был суд не столько о способностях Яньянь, сколько о характере Жинши. Каким бы ни был Жинши, он не отличался особым рвением наказывать людей. Разумеется, при крайней необходимости он принимал меры, но допустить, чтобы Яньянь совершила ошибку такой тяжести, он не мог.
(По крайней мере, пока она не устроит мятеж.)
В любом случае Маомао продолжала работать как обычно.
◯●◯
В кабинете было людей больше, чем обычно. Жинши, продолжая работать с бумагами, принимал представленных ему чиновников, военных и придворных дам.
Впрочем, при его положении он вовсе не обязан был лично знакомиться с каждым новым назначением. Но проверять лично — это была его особая привычка.
«Впереди будет много работы, так что постарайтесь.»
Жинши улыбнулся приветливо. Не потому, что хотел понравиться, и не потому, что заботился о подчинённых.
Все присутствующие стояли, не позволяя себе изменить выражение лица.
Улыбка могла произвести хорошее впечатление, но для Жинши она чаще всего оборачивалась неприятностями.
В тот день, когда он впервые вошёл во внутренний дворец в облике евнуха, он приветливо поздоровался с другими евнухами, и пока Гаошунь на мгновение отвёл взгляд, его утащили в кусты. Потеря того «единственного» вовсе не означала полного исчезновения похоти — некий товарищ решил, что с Жинши можно позволить себе обращаться как с маленьким мальчиком. Как именно тот намеревался действовать, Жинши так и не понял, но в тот момент ему было по-настоящему опасно.
«Сейчас это уже не самые приятные воспоминания.»
Он невольно пробормотал это вслух. Тогда он ударил обидчика на месте и убежал. На самом деле подобные связи между евнухами были не так уж редки, и публично это
побратимством
называли — так, по крайней мере, утверждают.
Не хочу об этом думать.
«Что случилось, Жинши-сама?»
Басэн, наконец поправившийся от ран и вернувшийся на службу, наклонил голову. Всё тело должно было полностью восстановиться, но этот парень, похоже, не пропускает ни одного дня без тренировок. Даже Гаошунь, будучи отцом, был поражён крепостью сына.
«Да нет, ничего особенного.»
Кандидатуры на этот раз оказались неплохими. Жинши немного волновался, когда услышал, что придётся включить молодых камеристок, но пока проблем не было видно.
Тем не менее, учитывая предыдущий случай с отравлением, не помешает держать себя в тонусе. Нужно постоянно держать глаза настороже. Личное желание Жинши состояло в том, чтобы взяли кого-то из старых знакомых, но в итоге взяли коллегу того самого старого знакомого — а именно, придворную даму при лекаре.
Поскольку это отделение создавалось впервые, испытания были намеренно сделаны довольно сложными. Из них постепенно выбывали те, кто не обладал медицинской склонностью, так что, как Жинши слышал, компетентность отобранных кандидатов не вызывает сомнений.
Теперь каждому предстоит получить задания для представления Восточного дворца. Жинши тоже необходимо приступить к работе, поэтому он распустил собравшихся.
Когда все разошлись, Жинши тяжело выдохнул. В комнате оставался лишь Басэн, так что тот мог закрыть глаза на подобное.
Басэн старался взять на себя работу, пропущенную за время болезни. Было приятно, что он прилагал усилия даже в бумажной работе, которая ему не давалась.
«Жинши-сама, в загородном дворце
Сао
находится жрица — как поступить?»
Басэн держал в руке лист бумаги и спросил.
Политика — дело невероятно хлопотное. То, что можно было бы передать устно, приходится оформлять документами и рассылать по кругу. Похоже, та сторона прибыла в загородный дворец уже довольно давно. Теперь, когда его спрашивают об этом через бумаги, Жинши оказался в затруднении. Кажется, он один раз поздоровался с ними, и на этом всё закончилось. Он думал, что кто-то другой ведёт это дело, и даже представить не мог, что оно снова попадёт к нему.
«Мне придётся этим заниматься...»
Жинши мог лишь выдохнуть, глядя на гору бумаг. Работы, связанные с гаремным дворцом, продолжали поступать, и, казалось, все дыры, оставшиеся после ухода рода Ко, тоже перекочевали сюда.
«Все, что ли, меня невзлюбили?»
«Нет, скорее наоборот — вас, кажется, все обожают.»
«Хватит говорить это с неподвижным лицом.»
«Неужели? Похоже, все приходят сюда лишь ради того, чтобы увидеть Жинши-саму.»
Он говорил это совершенно без задней мысли, и Жинши не знал, что на это ответить.
Причина, по которой доступ придворных дам был ограничен, заключалась ещё и в том, что немало находилось тех, кто намеренно ронял документы, затягивая работу. Иногда такое случалось и среди гражданских чиновников, так что приходилось запрещать вход тем, кто хоть раз уронил бумагу.
Запрет входа, конечно, не объявлялся открыто в негативном ключе, но люди всё равно трактовали это по-своему.
В итоге некоторые считали, что это место, где за ошибки наказывают.
Тем не менее, бумаг на столе не убавлялось.
— Что касается жрицы из Саоу, врачи с ней ещё не встречались, верно?
— Да. Если отправлять кого-то, это будет врач Хань и придворные дамы, назначенные к нему.
Их собеседница — влиятельная персона из чужой земли, носящая титул жрицы. Как бы там ни было, это не тот случай, когда мужчине можно свободно прикасаться к пациентке. Поэтому отправится бывший евнух, врач по фамилии Хань, — то есть Хань Лоумэн, приёмный отец Маомао и дядя Ракана. Прикасаться и осматривать будут придворные дамы, а Лоумэн поставит диагноз на основе полученной от них информации.
Неудобно, но это требование противоположной стороны — тут ничего не поделаешь. Как раз одну недавно перевели, так что остались двое, но раз Маомао на месте, сотрудничество с Лоумэном должно пройти гладко.
— Тогда выясните наши сроки и их сроки. Передайте в медицинское управление, чтобы визит по возможности назначили в удобное для них время.
— Так точно.
Немедленно Масэн записал всё в документ и отправил курьера, поджидавшего за дверью кабинета.
— Ещё что-нибудь есть?
Важные дела хотелось бы разобрать в первую очередь. Незначительные вопросы, которые снова и снова возвращаются, можно отложить.
— Всё, вроде бы, не особенного, а... хотя нет, если уж говорить, есть кое-что.
— Что именно?
— ...Мне тут же передали прошение о переводе.
— ...
Он принял написанное красивым почерком прошение. По всей видимости, это кто-то из тех, с кем только что познакомились.
— Придворная дама по имени Эньэнь обратилась с просьбой вернуть ей должность при враче.
Вот тебе и «одного поля ягодка» — похоже, люди, стремящиеся к необычным должностям, сплошь и рядом оказываются не совсем обычными натурами.
Молодые горничные не хотят вставать рано, и Жинши полагал, что если остальные девушки освоят свои обязанности и проблем не будет, количество можно будет сократить — при условии, что они ещё какое-то время потерпят, просьбу, похоже, можно будет выполнить.
— Какую рекомендацию получила эта Эньэнь?
— Рекомендация гласит, что в работе она безупречна и умеет подчёркивать достоинства собеседника. Кроме того, навыки горничной прививали ей с десяти лет, так что с этим проблем нет. Память хорошая, однако склонность не выдвигаться вперёд — это одновременно её достоинство и недостаток.
— В самом деле, неплохо.
— И ещё... это немного не связано с профессиональными качествами, но...
Масэн как-то неудобно отвёл лицо от бумаг, словно ему было нелегко это произнести.
— Ну? Говори.
— ...Так точно. В примечании сказано: «Не то чтобы мужчины вызывали у неё затруднения или неприязнь», однако...
Слегка помедлив, он продолжает.
«Кажется, у неё есть некоторая склонность к девушкам.»
То есть она предпочитает общество женщин, а не мужчин.
«Принята!»
Жинши отмахивается от прошения о переводе.
«Ж-Жинши-сама!»
«Разве её способности при чём? Она отличная кадровая единица. Ни в коем случае не отпускай её.»
Жинши усмехается, обращаясь к Гаошуню, и возвращается к работе.