Хэй Лоулань смутно распахнула глаза.
«Где... где я?» Зрение быстро прояснилось, и она обнаружила, что лежит на каменной плите.
Вокруг плиты стояли большие кожаные шатры.
Посреди шатра возвышалась железная рама, на которой висел большой котёл.
В котле булькала горячая похлёбка. А на самом дне огненно-рыжая мышь не переставая выдувала пламя.
«Очнулась?» Занавесь шатра внезапно отодвинулась, и внутрь вошла женщина.
Это была красивая женщина лет сорока, одетая крайне просто — в кожаную юбку и кожаную одежду, обнажавшую руки, живот и бо́льшую часть груди.
На груди и спине у неё красовалось татуирование в виде голубого феникса — не просто безошибочно реалистичное, но ещё и слабо мерцавшее голубым светом.
Хэй Лоулань с трудом приподнялась и села.
При этом она обнаружила, что её одежда тоже полностью сменилась — та же манера, что и у стоявшей перед ней женщины, грубая и первозданная.
«Я Лу Тунлань, Хуан Цзыцзы. Ты теперь в Небе Десяти Тысяч Пёстрых Зверей.» Красавица подошла к Хэй Лоулань и улыбнулась.
Хэй Лоулань полностью пришла в себя.
Небо Вечной Жизни имело восемь Цзыцзы, именуемых по первым знакам «Тысячесловия»: Небо, Земля, Мрак, Злато, Космос, Время, Великое и Пустошь. Сюань Цзыцзы — это Сунь Минлу, специалист по Пути Формаций. А перед ней стояла Хуан Цзыцзы — она все эти годы тайно жила в Небе Десяти Тысяч Пёстрых Зверей.
«Что мне следует делать, Лу Да-жэнь?» — спросила Хэй Лоулань. Бессмертный Цзюйян лишь приказал ей, по прибытии слушаться во всём Хуан Цзыцзы.
Лу Тунлань рассмеялась:
«Здесь ты будешь называть меня Главой Племени Синего Феникса. Твоя нынешняя личность — моя внебрачная дочь, рождённая много лет назад и потеряная во внешнем мире. Недавно, во время переселения племени, я случайно обнаружила тебя и привезла с собой.
В Небе Десяти Тысяч Пёстрых Зверей обитают бесчисленные племена, живущие бок о бок со зверями. Нравы и обычаи здесь совершенно отличаются от Пяти Районов. Раз в десять тысяч лет все племена собираются вместе и устраивают Тысячеплеменной Фестиваль. Вот в этом и твой шанс!
Ну, а теперь тебе пора начинать пить отвар.»
Лу Тунлань черпнула из котла полную чашу горячего отвара и протянула Хэй Лоулань.
Хэй Лоулань сидела на краю постели и взяла раскалённую железную чашу. Насыщенный аромат пищи ударил ей в нос.
Она была голодна и тут же глотнула.
Горячий отвар во рту оказался на удивление странным и обжигающе-острым — пить его было совершенно невкусно!
«Кхе-кхе-кхе!» Хэй Лоулань, застигнутая врасплох, едва не выплюнула всё обратно.
Лу Тунлань смотрела серьёзно:
«Пей. Этот отвар чрезвычайно важен для тебя. Тебе нужно выпить весь отвар из котла до последней капли. Пей.»
Хэй Лоулань понимала, что это распоряжение Бессмертного Цзюйяна, и, морщась, выпила одну чашу, потом ещё одну.
К третьей чаше она не выдержала — живот распирало и болело.
Лу Тунлань всё это время находилась рядом. Увидев её состояние, слегка кивнула:
«Передохни. Твоё тело достигло предела.»
У Хэй Лоулань началась сильнейшая диарея, почти обезвоживающая.
Однако Лу Тунлань не отступила. Даже когда Хэй Лоулань беспомощно лежала на каменной плите, Лу Тунлань сама подносила ей чашу за чашей, заливая в рот весь горячий отвар из котла.
Хэй Лоулань пила и одновременно страдала от диареи — мучения были невыносимы.
«Какой прок от этого отвара?» — спросила Хэй Лоулань.
Лу Тунлань ответила:
«Небо Десяти Тысяч Пёстрых Зверей совершенно отличается от Пяти Районов. Чтобы здесь выжить, нужно уметь есть всё подряд. Этот отвар — моя собственная рецептура, специально для улучшения аппетита. Твоя диарея — это и есть процесс привыкания организма к местным условиям. Несмотря на то что поначалу диарея крайне тяжёлая, почти смертельная, очень скоро она станет всё слабее. Максимум через три дня ты полностью восстановишься и почувствуешь звериный голод.»
Хэй Лоулань пролежала на каменной плите целых два дня и две ночи, прежде чем обрела силы и смогла слегка походить.
На третий день всё произошло точно так, как предсказывала Лу Тунлань: силы полностью восстановились, диарея окончательно прошла, а аппетит стал звериным — с самого утра живот неукротимо урчал от голода.
Лу Тунлань снова сварила для Хэй Лоулань отвар.
«Это мясной бульон, совсем не тот, что раньше,» — говорила Лу Тунлань, доставая пять-шесть мышей и бросая их в котёл.
Мыши барахтались в котле, пища и визжа.
Лицо Лу Тунлань не изменилось. Она достала ещё несколько ярких разноцветных ядовитых змей и опустила их в котёл.
Змеи и мыши постепенно таяли в горячем бульоне, превращаясь в разноцветную жижу, покрывшую поверхность воды.
Лу Тунлань достала ещё несколько чёрных, как уголь, камней и тоже сбросила их в котёл.