«У тебя будет возможность представиться перед Его Святейшеством Папой.»
Ни как он ни старался, не мог разглядеть лица собеседника — словно туманная дымка заслоняла его черты.
Конечно, всё это не имело особого значения. Будучи преданным служителем Господа, возможность представиться Его земному наместнику несомненно стала бы самым славным событием в жизни Бартона.
Он был так взволнован, что не мог вымолвить ни слова, и, слегка дрожа, следовал за епископом, шаг за шагом входя в зал, раскинувшийся впереди.
Этот зал Бартон тоже не мог описать во всех подробностях — знал лишь, что он огромен и великолепен и внушает подавляющее чувство собственной малости, заставляя покорно опускать голову.
Наконец он оказался у подножия ступеней.
В этот момент ему словно было дано разрешение, и он машинально поднял голову.
И увидел большую собаку с золотистой шерстью.
Собака была облачена в роскошное тёмно-синее одеяние, ниспадающее подобно занавесу, а на её голове красовалась тройная корона, украшенная множеством драгоценных камней. Она сидела на громадном троне и молча смотрела на него.
«…» Бартон опешил.
Это… это Его Святейшество Папа? Бартон испытал одновременно шок и ужас, а в глубине души поднялась сильная тревога.
Он резко распахнул глаза и увидел утренний свет, заливавший потолок.
Фух, фух… Бартон сел на постели, тяжело дыша, пытаясь поскорее избавиться от влияния увиденного во сне.
— Что случилось? — спросила жена, почувствовав что-то неладное и приподнявшись.
Бартон покачал головой:
— Просто кошмар.
Он не стал рассказывать жене, что во сне увидел Его Святейшество Папу в облике золотистой собаки.
Он мог бы поспорить, что жена непременно ответила бы в ужасе:
— Как ты мог вообразить нечто столь кощунственное?
А тогда ему пришлось бы пожать плечами:
— Я просто пошутил.
Нельзя переносить тревоги в семейную жизнь — здесь должен царить маленький земной рай для отдыха души… К тому же женщины с трудом постигают вопросы глубокие, их сила — в эмоциональном мышлении и сострадании… Бартон перестал мучить себя воспоминаниями о сне, сбросил одеяло и отправился в умывальню чистить зубы.
После завтрака, поцеловав жену и детей на прощание, он покинул дом и сел в конный омнибус, направлявшийся к окраине города, где находилось его место работы.