Виконт Комас оказался высоким и худощавым. Когда
Лористу мгновенно стало ясно, почему виконт Комас дважды разгромно проиграл походы против горных разбойников.
Получив от командира гарнизона Фэнъята срочное донесение о том, что разбойники перекрыли ворота и грозят учинить резню в городе, виконт Комас как владелец земли был обязан прийти на помощь, и потому привёл с собой большой отряд. Вот только отряд выглядел жалко: многие были одеты в лохмотья, едва прикрывавшие тело, и казались совершенно беззащитными. О броне и щитах и речи не шло — даже сколько-нибудь приличного оружия у них не было. В руках они держали либо хозяйственные орудия, либо длинные деревянные палки. Несколько человек, казалось, несли щиты, но, приглядевшись, Лорист понял, что это крышки от котлов.
И это подкрепление, приведённое виконтом Комасом? Лорист был ошеломлён. Честно говоря, поверить, что перед ним толпа беженцев, было бы куда проще. К счастью, разбойников уже перебил отряд Лориста, иначе виконту не миновать третьего разгромного поражения.
Виконт Комас был исключительно, чрезмерно радушен. Это можно было понять хотя бы по тому, как он, едва увидев Лориста, крепко стиснул его руку и не отпускал. Лорист несколько раз пытался высвободить правую руку из цепких когтей виконта, но безуспешно.
Уже добрых полчаса виконт Комас без умолку восхвалял Лориста. В его речах Лорист превращался в воплощение Бога войны, образец бесстрашного рыцаря, ангела-спасителя, сошедшего с небес к страждущим…
С немалым удивлением Лорист обнаружил, что за все эти полчаса восторгов виконт ни разу не повторился. Такой красноречивый дар попросту пропадал — виконту впору было податься в барды.
Наконец виконт Комас устал — или, может быть, у него попросту иссякли новые слова восхищения. Он взял чашку чая, поднесённую командиром гарнизона, чтобы промочить горло. Лорист наконец освободил правую руку и заодно отёр лицо, забрызганное слюной виконта.
Опасаясь, что виконт снова разразится пылкой пространной речью и придётся почтительно её выслушивать, Лорист сразу перешёл к делу и прямо спросил, какова награда за уничтожение горных разбойников и убийство главаря Пань Шаньлана и других вожаков.
Виконт Комас посмотрел на Лориста взглядом, полным глубокой привязанности и строгой укоризны, словно искренне удивляясь, как тот мог задать столь пошлый вопрос. Это совершенно не вязалось с его недавним восхвалением: воплощением Бога войны, бесстрашным рыцарским образцом, ниспосланным с небес ангелом-спасителем. Скорбное выражение его лица заставило Лориста невольно ощутить глубокий стыд…
«Кхе-кхе…» Откашлявшись, виконт Комас крайне виноватым тоном принялся извиняться перед Лористом. Оказывается, заботясь о безопасности Фэнъята, он ранее подписал с разбойниками договор о ненападении. А чтобы заслужить их доверие, ему пришлось отменить награду за головы Пань Шаньлана и других главарей. Так что хотя Лорист и его люди прекрасно справились, перебив разбойников, денежного вознаграждения за это не положено…
Выходит, мы перебили разбойников и поработали на вас задаром! Лорист посмотрел на командира гарнизона, стоявшего рядом с неловким лицом, затем на радушно улыбающегося виконта — и вдруг всё понял. Виконт Комас только красиво говорил: на деле он не просто пожинал плоды чужих трудов, но и оказался скрягой, каких поискать. По измождённым лицам приведённых им крестьян-ополченцев было видно, что под властью этого скряги-лорда жилось несладко.
Однако виконт Комас уже знал от командира гарнизона положение Лориста — что тому нужно срочно возвращаться в
К тому же чем жарче становилось, тем скорее головы Пань Шаньлана и других главарей начнут гнить и смердеть, отравляя округу и грозя эпидемией. Виконт Комас предложил помочь Лористу избавиться от этих голов, чтобы они не нарушали обыденную жизнь горожан Фэнъята. С этими словами виконт плотнее закутался в свою медвежью шубу — порыв холодного ветра только что заставил его поёжиться от холода.
Хм, у этого виконта Комаса ни капли стыда — он замыслил прибрать к рукам пленных разбойников Лориста, да ещё и хотел задаром получить головы Пань Шаньлана и прочих главарей. На лице Лориста застыла улыбка, а взгляд становился всё холоднее.
Сначала Лорист поблагодарил виконта Комаса за доброту, выразив искреннее восхищение и признательность его добросердечию и готовности помогать другим. Затем он заявил, что у него уже есть подобающий план распоряжения собственными трофеями, и виконту не стоит об этом беспокоиться.
Что до голов главарей, Лорист собирался изготовить из них украшения — пусть послужат доказательством того, что он уничтожил разбойников во владениях виконта Комаса. Пусть все знают: свирепые разбойники, дважды наголову разбившие виконта и обратившие его в бегство, теперь носят свои головы лишь как игрушки Лориста. Во-первых, это принесёт ему славу. Во-вторых, это подтвердит похвалу самого виконта — воплощение Бога войны, бесстрашный рыцарский образец, ниспосланный с небес ангел-спаситель…
Кстати, при разгроме Паньшаньского логова обнаружилась железная руда, которую разбойники добывали; как военный трофей она тоже принадлежит ему. Лорист собирался отправить всех пленных разбойников на разработку рудника, а заодно возвести крепость на руинах Паньшаньского логова. Приняв титул, он вернётся сюда обосноваться — ведь здесь куда лучше, чем в пустынных родовых землях. А поскольку он уничтожил разбойников, он по праву пошлёт людей собирать пошлину на Паньшаньской дороге как плату за избавление торговых караванов от разбойного бедствия.
Лорист добавил, что ему очень нравятся виды Фэнъята, особенно после того, как он увидел приведённое виконтом подкрепление. И, сравнивая его с вооружёнными силами собственного рода, — Лорист указал на отряд телохранителей, тренировавшихся неподалёку, — он весьма оптимистично смотрит на перспективу здесь обосноваться. Глядишь, ему даже удастся прибавить к владениям семьи
Виконт Комас по-прежнему улыбался, но улыбка эта стала горьковатой. Он взглянул на отряд телохранителей, на который указал Лорист, затем на собственных людей и невольно сглотнул. Похоже, он просчитался. Расчёт был прост: Лорист молод и торопится домой принять родовые владения и титул — стоит поласкать ему слух, и польщённый молодой дворянин охотно откажется от добычи ради красивых слов. Тогда Лорист получил бы лесть, а Комас — реальную выгоду; все остались бы довольны.
Вот только не учёл он одного: Лорист оказался вовсе не из тех молодых вельмож, что от пары комплиментов теряют голову и готовы бросить всё ради доброй славы. Напротив, тот бросил ему вызов. Ведь если Лорист и впрямь сделает украшения из голов главарей, и слух об этом разойдётся, Комас окончательно станет посмешищем. Землевладелец, дважды побеждённый горными разбойниками, тогда как тех же самых разбойников Лорист с горсткой спутников разнёс в пух и прах — стоит этому стать достоянием гласности, и его прозовут синонимом бездарности, трусости и слабости.
А ещё железная руда, о которой заговорил Лорист, — это же неиссякаемый источник богатства. Допустим, молодой дворянин займёт рудник и выстроит там замок — тогда кто будет хозяином во владениях Комаса? Горных разбойников виконт Комас не боялся, но Лорист — совсем другое дело. Молодой дворянин уже довольно прозрачно выказал интерес к Фэнъяту и виды на виконтские земли. А его прекрасно вооружённый и обученный отряд без труда сомнёт местный гарнизон…
Нельзя допустить, чтобы Лорист обосновался на его землях, чего бы это ни стоило. Виконт Комас схватил Лориста за руку как раз в тот момент, когда тот уже собирался откланяться, и с широчайшей улыбкой стал упрашивать передать ему рудник и разбойничье логово. Аргумент был прост: в его владениях нет железной руды, оттого подданные и живут в нищете. Получив рудник, он сможет улучшить им жизнь, укрепить оборону, и разбойники больше не посмеют тревожить его земли. Пусть Лорист проявит благородство и протянет руку помощи виконтству…
Лорист холодно оборвал виконта: «Ваша светлость, вы говорите о выкупе?»
Выкуп — неписаное правило, принятое среди землевладельцев. Допустим, на земли одного дворянина напали разбойники и захватили их. Сам дворянин не в силах им противостоять и просит помощи у другого. Тот выбивает захватчиков и возвращает земли, но первый должен заплатить определённую цену, чтобы вернуть свои владения. Всё — от рудников до последнего дома и дерева — подпадает под понятие выкупа.
Виконт Комас скривился, но возразить было нечем, и пришлось смириться: да, это выкуп. А раз так, есть свои правила. Лорист позвал Седекампа, виконт — своего управляющего. По суточной добыче руды, расчётному запасу рудника и площади разбойничьего логова они провели придирчивейший подсчёт. После ожесточённых пререканий стороны наконец сошлись на цифре, которую с натяжкой признали приемлемой.
Виконт Комас снова принялся жаловаться на бедность своих владений — мол, столько денег у него попросту нет. Но он готов расплатиться натурой.
«Чем именно?» — Лорист повернулся к Седекампу, и тот без раздумий ответил: повозки, вьючные лошади, верховые лошади, зерно, ткани.
И Лорист снова вступил с виконтом Комасом в долгий торг. В итоге сошлись на следующем: виконт Комас передаёт триста пятьдесят вьючных и верховых лошадей, пятьдесят четырёхколёсных дальних повозок, семь возов зерна и три воза ткани — в обмен на железный рудник и разбойничье логово. А Лорист, в свою очередь, передаёт виконту Комасу пленных разбойников и головы главарей в качестве придачи к сделке.
Виконт Комас охотно согласился, что всё будет готово до полудня следующего дня, а Лорист к тому времени передаст ему пленных горных разбойников и головы главарей банды.
Прямо на глазах у Лориста и Седекампа виконт Комас велел командиру гарнизона немедленно собрать в Фэнъяте повозки и вьючных лошадей, а заодно заготовить продовольствие и ткани. Он заявил, что Фэнъят — главный торговый узел горных товаров в пределах ста ли в округе, так что подобные припасы там найдутся легко: у лавок и купцов и повозок, и вьючных лошадей предостаточно.
Командир гарнизона замялся и спросил виконта, чем расплачиваться за эти товары. Виконт сердито глянул на него: чем расплачиваться? Пусть просто возьмут долговую расписку, а потом скажут, что ею можно покрыть налоговые сборы — и всё.
Лорист безмерно восхитился — это был образец того, как голыми руками брать что попало. Решив поучиться у виконта, он откланялся, вернулся в лагерь и вызвал
Хотя
……
Вечером, в гостинице «Красное вино и усталая птица».
«Своих лошадей породы кинно у нас было двенадцать; в городе я отобрал ещё пятьдесят три, при разгроме разбойников взяли сорок восемь, а завтра местный владелец, виконт, передаст триста пятьдесят — всего четыреста шестьдесят три лошади. Этого достаточно, чтобы в каждую повозку впрячь по четыре, у каждого в отряде телохранителей была своя верховая, и ещё несколько десятков вьючных останется для смены в обозе…»
«Сегодня Патт и Овигис отобрали из разбойников сто одиннадцать крепких молодых мужчин в возницы обоза, из них двадцать три семейных, а сверх того — тридцать девять молодых женщин. В отряде телохранителей сто двадцать человек, из них сорок шесть семейных. Все эти члены семей и молодые женщины вместе составляют двести семьдесят четыре человека, а если прибавить семью мастера Сида в четырнадцать душ, им потребуется тридцать четырёхколёсных повозок…»
«В Паньшаньском логове мы захватили огромное количество имущества. В денежном выражении это двенадцать тысяч семьсот сорок два золотых форде, тридцать четыре тысячи двести шестьдесят одна имперская золотая монета со старым профилем, более семидесяти тысяч имперских серебряных монет, около ста восьмидесяти тысяч имперских медных монет, а также два ящика крупных и мелких серебряных монет
«В Паньшаньском логове мы также захватили три повозки шёлка, шесть повозок тонкого льняного полотна и одиннадцать повозок продовольствия. Разнообразный мелкий товар занимает восемь повозок, из которых четыре отведены под особое оборудование мастера Сида для изготовления кольчуг и кольчужной брони. Плюс пять повозок железных слитков, выплавленных из руды, и три повозки захваченного оружия и снаряжения. Если добавить к этому десять повозок припасов, которые завтра доставит виконт, то для перевозки всего понадобится восемьдесят одна повозка, тогда как у нас имеется лишь семьдесят три, способных перевозить грузы и людей…»
«Господин, завтра я снова схожу в город — попробую раздобыть ещё несколько повозок. Заодно поспрашиваю в лавках, нельзя ли обменять те сто восемьдесят тысяч имперских медных монет на серебро или золото — тогда освободятся две повозки. Если уж совсем не выйдет, попрошу семейных потесниться и тем высвободить две повозки, а часть груза упакуем и распределим по запасным вьючным лошадям — это нас в пути не задержит.»
Лорист покачал головой. Этот Седекамп ценил имущество выше собственной жизни. Решить проблему нехватки повозок проще простого — продать лишнее, — но он непременно желал увезти всё до последнего. Сам себе создавал лишние хлопоты.
«Ты разузнал что-нибудь о госпоже Трести?» — спросил Лорист.
«Почти всё выяснил. Госпожа Трести прибыла в Фэнъят три месяца назад. Их группа — это госпожа с двумя служанками, два возницы, две повозки и четыре вьючные лошади. Говорят, поначалу они шли с караваном Торгового союза до границы Мадрасского княжества, а оттуда, поскольку им было в другую сторону, отделились. Затем больше месяца простояли там в поисках каравана на север, но не нашли и решили возвращаться в столицу империи. Однако, добравшись сюда, из-за разбойников на дороге застряли в Фэнъяте. Оба возницы нашли себе другую работу и ушли. Госпожа с прислугой сняла в городе ветхую мансарду и сводила концы с концами: продавали лошадей, изредка переписывали книги на продажу. Из четырёх вьючных лошадей, тянувших их повозки, осталась лишь одна, а из двух повозок одна целиком забита книгами.» — сообщил Седекамп.
Лорист кивнул: «Завтра подготовь для них лошадей и возницу, а заодно передай, чтобы собирали пожитки — мы и так задержались здесь на два дня, и послезавтра во что бы то ни стало выступаем. Завтра, после передачи, проведи окончательную проверку и подготовь всё к походу. Самое позднее послезавтра в полдень мы покидаем это место.»
«Так точно, господин.» — Седекамп развернулся, чтобы уйти.
«Постой. Ещё забеги к хозяину гостиницы и передай, чтобы эти два дня готовил еды на трёх человек больше и относил госпоже Трести.» — сказал Лорист.
«Хорошо, господин. Сейчас же займусь.»