Колёса, оббитые пробкой и залитые смолой, с грохотом несли карету по ровной мощёной улице…
Внутри салона наставник Марлин, привалившись к переднему дивану, тихо посапывал.
Хм, а вот тут крохотный засов — оказывается, окошко кареты можно открыть и внутрь. В лицо ударил прохладный вечерний ветерок — и впрямь свежо. Лорист так и оставил окно открытым и принялся рассматривать пробегающие за окошком уличные картины.
Хм-м? — Стой! — крикнул Лорист.
— Тпр-р-р… — Редди натянул поводья, и карета, проскочив ещё семь-восемь метров, остановилась. Две запряжённые цинские лошади недовольно фыркнули.
— Что случилось, хозяин? — спросил Редди.
Сделавшись слугой Лориста, Редди сменил обращение. В Галентее, когда слуга называет того, кому служит, «хозяином», это вовсе не означает отношений раба и рабовладельца — так обозначают человека, который вправе принимать решения за своего слугу.
— Разворачивайся, поедем обратно. У того маленького сквера с фонарями остановись, — велел Лорист.
— Слушаюсь, — Редди натянул вожжи, развернул цинских лошадей, и карета покатила к освещённому фонарями скверу.
Карета остановилась, Лорист спрыгнул на мостовую и направился к длинной скамье возле клумбы посреди сквера.
Скамья стояла прямо под фонарём. На ней сидели трое — взрослый и двое детей, тесно прижавшиеся друг к другу. Сидевший в центре мужчина, услышав шаги, приоткрыл затуманенные дрёмой глаза и посмотрел в сторону Лориста. Завидев его, он опешил: — Это вы…
— Это я. А вы… это ваши дети? — Лориста вдруг осенило.
Этот мужчина и был тем самым последним сегодняшним соперником Лориста — наёмником средних лет Гурэй Бордфингер, оставившим в его памяти глубокий след.
— Да, это мой сын Швард, ему двенадцать. А это моя дочь Элиса, ей семь, — представил Бордфингер своих детей.
— И вы вместе с детьми собираетесь ночевать здесь? — Лорист никак не мог уложить в голове, что мечник пика Серебряного ранга мог дойти до такого: вот так коротать ночь на скамейке у дороги — удел бродяг и нищих. Если бы из кареты он только что не заметил знакомого, достойного его уважения противника, сидящего с двумя малыми детьми, и не убедился, что зрение его не подвело, он бы не велел Редди разворачивать карету.
На лице Бордфингера появилась горькая усмешка: — Мы только что приехали сюда из Криссенской империи. В дороге кошель и так был не толст, а я ещё пожадничал: решил, что у меня все шансы на победу, и собрал все до последней монеты, чтобы записаться на поединок. Эти дни мы кое-как перебивались, распродавая остатки имущества. До сегодняшнего дня я был полон уверенности — не думал, что проиграю именно вам, и подвёл детей. Хозяин дома, у которого мы снимали жильё, поставил на меня немалые деньги и сам остался в проигрыше; к тому же я задолжал ему за съём — он нас попросту выставил. Идти теперь некуда, в кармане ни гроша; вот и коротаем здесь ночь как придётся.
У Лориста защемило в груди. Если бы его
— А не пробовали для начала найти временную работу? — удивился Лорист. По всем меркам, мастера Серебряного ранга вроде Бордфингера должны были рвать с руками — хоть в охрану усадьбы, хоть в наёмничий отряд. Многие отряды ради того, чтобы заполучить такого бойца, без колебаний выложили бы изрядный «вступительный взнос».
— Пробовал, да без толку, — горько усмехнулся Бордфингер и покачал головой. — Я уже жалею, что вообще приехал в
В голосе Бордфингера слышались и горечь, и тихое разочарование, и чуть заметная тень раскаяния. Если бы не его уверенность в победе, если бы не нашёптывания того арендодателя, если бы его не помрачил блеск крупного приза, он не пошёл бы ва-банк и не отдал бы всё до гроша на запись. Тех десяти золотых регистрационного взноса вполне хватило бы, чтобы увезти детей подальше от этого пропитанного запахом наживы и холодом города. В каком-нибудь глухом горном селе на эти деньги можно было бы купить пару акров земли и небольшой домик — и дать детям спокойную жизнь. Эх, винить некого, кроме самого себя — слишком жаден был, не подумал хладнокровно. Какой-то «Чёрное Железо» вызывает на бой всех серебряных подряд — да без настоящей силы откуда такая уверенность? Даже сам он не ручался, что побьёт всех серебряных мастеров своего ранга. Лишь проиграв, он наконец понял всё это — да было уже поздно.
Бордфингер с досадой опустил голову.
— Откуда вы в Криссенской империи? — спросил Лорист.
— Я с
— Да? Ну надо же, как сошлось. Я тоже из Криссенской империи, и тоже с Северных Земель. Утром на поединке я называл своё имя —
— Нортоны? «Ревущий Медведь Крайнего Севера»? Слышал — знаменитый воинский дворянский дом с Северных Земель. Я узнал о них ещё в армии. Многие простолюдины, идя на службу, мечтают заслужить воинскую славу и, как предки Нортонов, стать дворянами с наследственным владением. Только за несколько столетий — многим ли это удалось? Но как же вы оказались в Моранте и принимаете вызов мечников Серебряного ранга? — недоуменно спросил Бордфингер.
Лорист слегка улыбнулся: — Это, в двух словах не расскажешь. Я уехал из дома десять лет назад — учиться в Моранте. А потом в империи началась междоусобица, и я потерял связь с родом: шесть-семь лет ни весточки. Вы же северянин — наверняка знаете, как сейчас обстоят дела в моём доме?
Бордфингер немного расслабился, но потом покачал головой: — Простите, не знаю. Я и сам почти двадцать лет дома не был. Северные Земли велики; моё родное село — Монд, оно ещё далеко от ваших родовых владений: даже верхом дня три-четыре пути. В двадцать один год я ушёл из дома в имперскую армию, потом дослужился до офицера и так и остался при войсках. Родни в селе у меня не осталось; женившись, я обосновался в столице. А потом, кто бы мог подумать, в империи разразилась смута: три принца шесть лет дрались за престол и превратили целую империю в развалины. Когда война наконец закончилась и я вернулся домой, оказалось, что у меня ничего не осталось. Жена умерла, дом сгорел, двое моих детей жили подаянием и тем, что подбирали по помойкам. Если бы не соседи, что им помогали, я бы их, наверное, уже и не увидел. Собрал, что было, забрал детей и приехал сюда — хотел дать им наконец спокойный дом…
Стало быть, Бордфингер вышел из военных, повидал немало битв и крови, к смерти давно привык — неудивительно, что утром на поединке в самые решающие мгновения он оставался невозмутим и не терялся ни в какой обстановке. К тому же, при его мастерстве пика Серебряного ранга, он мог бы незаметно вытряхнуть деньги из какого-нибудь обычного купеческого дома и так выйти из нужды. Но он на это не пошёл — лучше пусть дети мёрзнут с ним вместе под открытым небом. Такая стойкость — большая редкость, она достойна уважения.
В этот момент Редди подошёл к Лористу, бегло окинул взглядом Бордфингера с детьми и тихо спросил: — Хозяин, что случилось?
Лорист с улыбкой обратился к Бордфингеру: — Не подравшись, не подружишься — а уж если мы с вами ещё и земляки, старший брат Бордфингер… Не стоять же нам тут болтать до рассвета. Окажите мне честь — позвольте пригласить вас троих ко мне в скромный дом. Заодно расспрошу о делах на родине.
— Это… — Бордфингер заколебался: он понимал, что Лорист хочет помочь, но принять приглашение в столь жалком виде гордость не позволяла.
Налетел порыв холодного ветра, и двое спящих детей зябко поёжились.
Лорист сделал несколько шагов вперёд и встал так, чтобы заслонить детей от ветра: — Старший брат, я понимаю — в тебе ещё живёт военная гордость, и ты не хочешь принимать милостыню. Но подумай хотя бы о детях. Сейчас весна, но ночной ветер ещё холодный — спать вот так на улице, недолго и простыть. А если они заболеют, тебе будет ещё тяжелее. К тому же мы с тобой земляки; в твоём нынешнем положении не помочь — мне самому потом совестно будет. Ты ведь знаешь, что мы, северяне, славимся широкой душой и гостеприимством. О чём тут думать? Поехали.
— Хорошо. Тогда уж позвольте навязаться вам в гости, — Бордфингер больше не колебался и, кивнув, принял приглашение.
Он наклонился, подхватил на руки спящую младшую дочь. Уже собирался разбудить сына, но Лорист тихо шикнул: — Тс-с, не буди. Я возьму его на спину.
— Лучше я, хозяин, — Редди в один шаг оказался рядом, нагнулся и подхватил мальчика на руки.
Шестнадцатилетний Редди держал на руках двенадцатилетнего ребёнка, словно тот был перышком — даже не покраснел и не запыхался. Эл говорил, что силища у него огромная, — и не зря.
Бордфингер ещё раз наклонился и поднял со скамьи маленький узел, в который был завёрнут длинный меч. Личная вещь — без разрешения брать её Лорист счёл неудобным.
— Сначала садитесь в карету. Внутри ещё спит мой сослуживец — перебрал; надо сперва довезти его домой, нам всё равно по пути. Только придётся немного потесниться, — Лорист указал на карету.
— Это мы вам в тягость, не за что извиняться, господин Нортон, — поблагодарил Бордфингер.
Лорист повернулся и пошёл к карете: — Зови меня Лок. Когда меня называют «господином», я как-то теряюсь. Лучше по имени. А я буду называть тебя Бод, договорились?..
— Берегись! Слева! — у уха разнёсся отчаянный крик Бордфингера.
Лорист стремительно ушёл в сторону — и в глаза ему бросились четыре световых клинка длиной с пол-локтя, летящие прямо на него…
Уклониться нельзя — за спиной Бордфингер с дочерью на руках и Редди с мальчиком в объятиях. Стоит уйти от удара — и эти четыре световых клинка непременно зацепят их. Краем глаза он успел увидеть, как Бордфингер уже разворачивается, чтобы своим телом прикрыть дочь. Тот явно решил, что Лорист обязательно уклонится, и приготовился принять удар на себя. А Редди от неожиданности застыл на месте.
Чёрт, противник Золотого ранга. А где мой меч? Лорист хлопнул себя по поясу — длинного меча там не было. Только тут он вспомнил, что, садясь в карету, снял меч и положил за спинку заднего дивана. Хорошо хоть короткий меч по-прежнему висел у пояса.
«Шуссь!» — короткий меч вылетел из ножен. «Дзынь, дзынь, дзынь, дзынь!» — в одно мгновение, между молнией и громом, короткий меч взвился в воздух и срубил все четыре световых клинка ещё на подлёте. У Лориста отлегло от сердца: и сила, и скорость — всего лишь световые клинки, выпущенные мечником Золотого ранга первой звезды; никакой особой угрозы они для него не представляют, бояться нечего. Беда лишь в том, что коротким мечом как основным оружием он пользуется впервые — и не вполне освоился.
— Сажайте детей в карету. Редди, гони обратно в таверну — здесь я сам разберусь. Быстро… — низким и резким голосом скомандовал Лорист.
— Ого, надо же — отбил мои четыре световых клинка! Похоже, для какого-то «Чёрного Железа» у тебя и впрямь есть кое-что в запасе, — на краю маленького сквера появились два силуэта, неторопливо приближавшиеся.
— Не дёргайся, нам твоя жизнь без надобности. Нас попросили взять у тебя одну руку, и только. Дело недолгое — потерпишь чуть-чуть, и всё кончится. Хи-хи, — один из силуэтов то ли всерьёз считал себя остроумным, то ли был полностью уверен в победе.
— Хотите мою руку — платите за неё своими жизнями, — холодно ответил Лорист.
— Хе-хе, мы тебе не серебряные. Двум золотым мечникам зарезать тебя — проще, чем курицу. Загнанная курица и на крышу заберётся; а тебе, такому здоровому, куда деваться?
— Старший брат, кончай болтать. Ты идёшь или я? Поскорее разделаемся — и вернёмся пить. Младший братец нашёл нам тех двух женщин, они уже в комнате ждут, — другому силуэту явно не терпелось.
— Меч, — рядом с Лористом протянули длинный клинок.
Это был меч Лориста, оставленный в карете — но Бордфингер уже посадил дочь внутрь и, прихватив меч Лориста, вернулся обратно.
— Они по мою душу, тебя это не касается, — Лорист принял меч и торопливо оглянулся: Редди уже уводил карету. Это его отчасти успокоило.
— Те световые клинки, что они только что метнули, летели и в меня с Элисой, — в голосе Бордфингера слышалась ярость; он выхватил свой меч — раздался металлический звон. Если бы Лорист не сбил эти четыре световых клинка, и ему, и Элисе пришёл бы конец. Пусть нападавшие шли за Лористом — но они без разбору сделали мишенью и его с дочерью. Такое стерпеть нельзя.
— Они — Золотого ранга. Будь осторожнее, — предупредил Лорист.
— Пф, с золотыми я тоже не раз сталкивался — на поле боя ни одного зарезал, — сказал Бордфингер.
— Хе-хе, ишь, расхвастался. А ну-ка посмотрим, как ты «зарежешь» меня, золотого. Младший брат, как раз нас двое — по одному на каждого. Этого Лока, как велел младший братец, обрубим руку, а этого серебряного — просто прикончим.
— Идёт.
Не успели прозвучать слова, как два силуэта на противоположной стороне уже рванули вперёд, неся с собой свирепую убийственную ауру…