Рейди лежал в зарослях сорняков, весь покрытый грязью, половина тела увязла в болотной жиже. Он молча вслушивался в лай собак и топот шагов, доносящиеся откуда-то совсем близко.
Бежал он уже почти месяц — сам, кажется, забыл, какое сегодня число. Холодело всё сильнее: зима была не за горами.
Не думал, что, уйдя в болота вокруг Озера Белой Цапли, он сбросит с хвоста погоню. Преследователи не только навели множество охотничьих собак и охотников, знающих местность, но и выставили регулярные войска. Рейди становился всё более измождённым, бежать — всё труднее. Отдыхать почти не удавалось: стоило прилечь на пару часов, как следопыты снова вычисляли его по следу, и приходилось подниматься и бежать дальше...
Теперь Рейди наконец опомнился и стал горько осознавать свою прежнюю самонадеянность и высокомерие. Когда учитель подтвердил, что его фехтование достигло должного уровня, Рейди начал немного зазнаваться. Особенно после того как на рыцарском турнире, организованном герцогом Фисабруном, он завоевал чемпионский титул в фехтовании, — тогда он окончательно утратил всякую осторожность и перестал считать золотых рыцарей серьёзными противниками, воображая, будто его собственный уровень примерно соответствует Мастер Меча первого ранга.
Даже когда Хандрское и Сабаджийское герцогства объявили его в розыск, Рейди по-прежнему был полон уверенности: Мастер Меча первого ранга, и тем более. Один на один он никого не боялся — ни за несколько сотен приёмов никто не мог его одолеть. Лишь то обстоятельство, что в погоне участвовали два великих мастера меча, его смущало: не будь их, Рейди не обратил бы никакого внимания на преследование. Теперь, оглядываясь назад, он понимал, что был именно той лягушкой из колодца, о которой говорил учитель, — не знал, как велик мир, и самонадеянно считал, будто Мастер Меча первого ранга — нечто заурядное. А когда он самоуверенно вступил в бой с Мастером Меча Синди, то обнаружил, что не способен принять даже одного её удара. Если бы за спиной не оказалось большой реки, его голова, может статься, уже красовалась бы в качестве трофея у Синди.
Перед глазами Рейди вновь встал момент, когда Синди наносила свой удар. Летящей птице подобно, беззвучно, словно лёгкий ветерок, скользнул клинок. Мерцающие звёздочки заполнили всё поле зрения — словно в летнюю ночь, когда поднимаешь глаза к усыпанному звёздами небу. Ни капли убийственной ауры — и он не смог даже насторожиться! Лишь когда сердце дрогнуло и он наконец осознал опасность, отчаянно попытавшись отступить и парировать, Рейди обнаружил, что уже ранен — три глубоких, до кости пореза: на левой руке, правом ноге и груди. К счастью, он был достаточно сообразителен и тут же прыгнул в воду, — иначе всё могло кончиться совсем иначе.
Проклятая старуха — ни капли снисхождения! Когда он сопровождал принцессу Сильвию в посольстве в
Бедный Рейди начал вспоминать всё, что привело к этой погоне. Как правило, убийство нескольких главарей криминальных структур и ликвидация пары банд не слишком волнуюет местного лорда. Даже если все эти главари были его ставленниками для контроля подполья — ну, умерли так умерели, на их место поставят кого-нибудь другого. Даже приказ о розыске — скорее показуха. Главарей убивают, потому что те перегибают палку, — обычные расчёты и кровная месть. Даже если главарь окажется родственником какого-нибудь дворянина, лорд вряд ли станет рисковать своими рыцарями ради мести за него.
Значит, дело было не в главарях. Рейди вспомнил того посла, которому он вскрыл живот, и чем больше размышлял, тем больше ему казалось, что он где-то видел этого человека. После долгих раздумий он наконец вспомнил: во время рыцарского турнира этот человек стоял рядом с герцогом Фисабруном. Герцог представлял его Лористу как сына своего младшего брата, уже достигшего Серебряного ранга три звезды и после принцессы Сильвии — наиболее перспективного кандидата из клана Фисабрун на продвижение до золотого рыцаря. К несчастью, в конном поединке тот был побеждён копьём «Тигра» Росса, и так далее...
Теперь Рейди наконец понял, почему Мастер Меча Синди выдвинулась на его поимку. Неприятность вышла серьёзная. Рейди помотал головой и подумал, что, видимо, странствовать по другим землям ему уже не удастся. Если удастся уйти — надо как можно быстрее вернуться в Северные Земли. Только рядом с учителем он будет в безопасности. Но прежде всего необходимо обработать три раны, нанесённые Синди, — чтобы запах крови не выдал его местоположение.
Тогда Рейди был невероятно благодарен за то, что под руководством Лориста он освоил восточный монашеский метод культивации — Приём Извлечения Энергии из Даньхая. Эта система, совершенно отличная от обычной работы с Боевой Силой, не только значительно повысила его мастерство владения мечом, но и позволила с помощью внутренней энергии безоговорочно превосходить золотых рыцарей. А главное — циркуляция внутренней энергии по каналам позволяла временно закрывать раны, не допуская, чтобы кровь выдала его местонахождение.
Прыгнув в большую реку и заставив всех врагов поверить, что он нырнул и поплыл на другой берег, Рейди на деле остался на месте. Воспользовавшись принципом «самое безопасное место — прямо перед глазами», он тихо выбрался на берег, зашил раны иглой и ниткой из дорожного набора, намазал мазь, принял зелье, перевязался и помчался в болота вокруг Озера Белой Цапли. Когда враги наконец сообразили, что их провели, и развернулись обратно, Рейди уже выиграл несколько решающих дней: не только увеличил расстояние, но и дал ранам начать затягиваться.
Однако преследователей было слишком много, к тому же они получили безоговорочную поддержку местных жителей. Едва прошло несколько дней после входа в болота, как следопыты уже появились с собаками и охотниками, и Рейди снова стал загнанным кроликом. Более того, какая-то военная часть перекрыла несколько возвышенностей и ключевых перекрёстков в болотной местности, что сделало побег крайне затруднительным.
Впереди шли трое солдат с полукруглыми щитами, за ними — четверо копейщиков, замыкали колонну двое арбалетчиков и трое лучников с длинными луками. Все были напряжены, стрелы натянуты, готовые по команде поразить цель...
Три собаки подошли к зарослям на расстояние трёх-четырёх метров, долго нюхали землю, а затем подняли головы и завыли, обращаясь к бескрайней зелёной равнине. Двое охотников шагнули вперёд, одёрнули собак, расслабились и обернулись к полутора десяткам солдат:
— Не стоит так напрягаться, можно передохнуть. Думаю, тот, кого вы ищете, уже покойник.
Командир поднял голову:
— Почему так думаешь?
Охотник указал на равнину:
— Наши собаки засекли его след, и он обрывается здесь. Скорее всего, тот человек убежал на эту поляну.
— Наш приказ — во что бы то ни стало найти его. Если он ушёл на поляну, нам тоже придётся её прочёсывать, — сказал командир.
— Не получится, — рассмеялись охотники. — Вы ведь слышали, что я говорю? Тот, кого вы преследуете, наверняка уже мёртв. Не смотрите, что трава здесь густая: на деле это бездонная пучина. Трава держится на поверхности, и любой, кто ступит на неё, провалится через десяток метров и утонет, тихо-тихо, погребённый под зелёным ковром. Мы считаем, что она так пышно растёт именно благодаря мясу и крови бесчисленных животных, упавших вниз. Поэтому местные называют это место Болотом Зловещей Травы...
— То есть вы хотите сказать, что тот, кого мы преследуем, мог провалиться сюда и утонуть? — Солдаты наконец расслабились: долго находиться в состоянии боевой готовности невозможно. Выслушав охотников, они один за другим опустили щиты и луки с арбалетами, столпились вокруг поляны и стали обсуждать происходящее. Несколько солдат даже выстроились вдоль края травы, расстегнув штаны, и принялись облегчаться.
Струя мутной мочи упала в полуметре от того места, где затаился Рейди, и несколько капель брызнули ему на лицо. Но Рейди не шелохнулся — если преследователи решат, что он погиб в этом болоте, это будет наилучшим исходом. Когда погоня уйдёт, он сможет спокойно покинуть болота вокруг Озера Белой Цапли — вернуться в Северные Земли или продолжить странствия, — что угодно лучше, чем бежать от нескольких Святых Меча, не отставая ни на шаг.
Но мечтам, увы, всегда суждено быть разбитыми о суровую реальность. Всё пошло не так, как Рейди себе представлял. Командир произнёс:
— Кто-нибудь готов бежать назад и доложить Святым Меча о нашем открытии?
Другой солдат спросил:
— А как мы доложим? Скажем, что беглец сам напросился и провалился в Болото Зловещей Травы?
Пожилой охотник рядом с изумлением поинтересовался:
— А зачем нам бегать туда-сюда? Разве дело не окончено?
Командир тяжело вздохнул и с досадой ответил:
— Думаешь, мы не хотим вернуться? Да приказ сверху — живого найти, мёртвого отыскать. Явимся с докладом, что беглец погиб в болоте, — нас тут же заставят вычерпывать эту жижу до последнего, пока не найдут труп. Так что я могу лишь сообщить, что след оборвался на этом месте, и пусть начальство само приезжает и ищет. Но ни за что не скажу, что беглец провалился в болото...
Пожилой охотник почесал щёку:
— Ну это же абсурд — человек провалился, и как его тело искать?..
— Начальство приедет и, скорее всего, прикажет сжечь всю траву, а потом велит нам шарить по болоту шестами. В принципе, даже если и утонул, то где-то совсем близко — вон тут. Центр болота он бы не успел достичь, — командир оглядел поляну.
Рейди глубоко вдохнул — и внезапно выскочил из болотной жижи, ворвавшись в гущу людей. Мерцание клинка — и один за другим тела, фонтанирующие кровью, падали на мокрую землю. В мгновение ока восемь солдат были мертвы.
Раздался оглушительный лай — три собаки бросились на него. Рейди резко развернулся, одним ударом расколол голову чёрной собаке, затем вонзил меч в пасть второй — до рукояти, бросил клинок, перекатился, уклоняясь от броска третьей, правой рукой схватил секиру, свисавшую с пояса мёртвого солдата, и размахнувшись, обрушил её на спину последней собаки. Та грохнулась на землю, истекая кровавой пеной, скуля и дёргая лапами, — пыталась встать, но не могла...
Оставались четверо солдат и двое охотников. Командир стянул своих подчинённых, прикрываясь щитом и держа наперевес два копья. В их четверых глазах читались ужас и отчаяние. Что касается двух охотников, они, выпустив собак, развернулись и бежали прочь — в мгновение ока умчавшись на десяток с лишним метров...
Рейди слегка усмехнулся, подцепил ногой лежавший на земле лук и колчан со стрелами. Командир напрягся:
— Осторожно, все!.. — и сам тут же прижался к щиту.
Тем временем Рейди уже натянул тетиву. Три выстрела — и позади раздались два крика боли. Командир обернулся и увидел: два охотника, убежавших было далеко, валялись на земле. В одного попала одна стрела, в другого, более удалённого, — две. Рейди стрелял не по ним, четырём солдатам, — он уничтожал свидетелей, которые могли сообщить о его местонахождении.
Лицо командира вспыхнуло краской — нет ничего оскорбительнее, чем пренебрежение противника. Ему хотелось броситься вперёд и вступить в бой с Рейди, но два крика, всё ещё звеневшие в ушах, вдруг вернули ему рассудок. Очевидно, этот враг, покрытый с головы до ног грязью, собирался оставить здесь весь их отряд...
Командир разорвал крепящийся к поясу бамбуковый цилинчик и протянул его назад:
— Кто последний — поджигай и передавай сигнал. Остальные — со мной, оборона на полную мощь. Продержимся до подкрепления — выживем!..
Рейди как раз вырывал свой меч из пасти второй собаки: перетянул тетиву, и рана на груди, кажется, снова треснула — пронзающая боль пронзила грудь. Но это не мешало ему разделаться с оставшимися четырьмя и собрать трофеи — он уже несколько дней нормально не ел. Последний раз, что он ел, была пёстрая жёлто-фиолетовая ядовитая змейка, и притом в сыром виде. Желчный пузырь оказался горьким; от голода он сожрал её неаккуратно, и пузырь лопнул, — теперь и мясо было невыносимо горьким, но он с трудом, скрепя сердце, проглотил его.
Сейчас даже сухой пайок показался бы ему деликатесом. С начала бегства при нём не осталось ничего, кроме меча. Даже одежда была в лохмотьях. Грязь на теле — вынужденная мера: каждую ночь в болотах тучи огромных малярийных комаров набрасывались на человека и оставляли огромные волдыри. Без грязи Рейди давно бы лишился всего крови...
Оставшиеся четверо солдат жались друг к другу: впереди — щит, по бокам — два копья, а последний солдат что-то возился сзади. Рейди был уверен, что в его руках не арбалет — двух арбалетчиков он убил первыми, и оба арбалета лежали на земле. Вероятно, тот солдат просто не успел схватить оружие: нападение произошло слишком быстро, в панике можно и забыть...
Но с характерным шипением вспыхнуло пламя — и лицо Рейди изменилось. Это был сигнальный бамбуковый цилинчик, специальное изделие пограничного кавалерийского корпуса клана Фисабрун. Маленькая бамбуковая трубка, подожжённая, выделяла густой чёрный дым, видимый за несколько ли. На бескрайних степях это было незаменимым средством передачи сигнала тревоги разведчиками пограничной кавалерии. Неожиданность заключалась в том, что преследователи тоже были ими оснащены.
— Вперёд! — Рейди громогласно крикнул и бросился напролом, отбив вправо и влево копья, которые, змеясь, устремились к нему, встал ногами на щит и вскочил наверх. Вспышка клинка — и у обоих копейщиков хлынула кровь из горла, они рухнули на землю. Перепрыгнув через щит, Рейди ударил вслепую назад: щитоносец выронил щит и потянулся руками к лезвию, проткнувшему его грудь, и, дрожа, медленно опустился на колени... Рейди выдернул меч — перед ним оставался лишь один бледный как полотно солдат, сжимавший в руках дымящуюся бамбуковую трубку.
— Получи! — Рейди одним ударом снёс ему голову. Но трубка, даже разрубленная надвое, продолжала выделять чёрный дым. Издалека уже доносился лай собак.
— Чёрт! — Рейди выругался сквозь зубы, быстро подхватил с земли два арбалета и лук, набросил на спину два колчана, схватил копьё, стащил с мёртвых солдат дорожные сумки, бегло осмотрел и выбрал нужное, завернул в одну из сумок и привязал к поясу. Поднял голову — и уже различил вдалеке мерцающие силуэты. Рейди тихо усмехнулся, развернулся и кинулся вниз по склону, исчезнув в Болоте Зловещей Травы...