— Этого я не знаю.
Себя
не принижая,
но и не превознося, —
таким был ответ
Маомао.
Она знала, что это за болезнь, и видела таких пациентов.
И могла сказать лишь одно.
— Лекарствами эту болезнь не вылечить.
Это болезнь духа.
Когда в Весёлом квартале
куртизанка заболевала этой болезнью, старый хозяин не прописывал никаких лекарств.
Потому что вылечить её лекарствами было нельзя.
— А если не лекарствами, —
спросил он, — то чем же?
— Моя специальность — лекарства.
Она думала, что этим всё сказала, но, взглянув мельком в сторону, увидела лицо небожителя, полное печали.
(Нельзя встречаться с ним взглядом.)
Она отводила взгляд от юноши, словно он был диким зверем. Отводила, но не могла отвести. Обойдя, он снова оказывался прямо перед Маомао.
Невероятно назойливый. Невероятно раздражающий.
— Я... постараюсь.
Ответила она с крайне недовольным лицом.
Тот, кто пришёл за ней глубокой ночью, был
евнухом.
Это
был
Гаошунь.
Хотя его молчаливость и отсутствие выражения лица могли показаться отталкивающими, Маомао, напротив, чувствовала к нему расположение.
（Он совсем не похож на евнуха）
Евнухи, из-за того что у них физически удалена янская энергия, часто становятся женственными.
У них редкие волосы на теле, мягкий характер, а вместо сексуального желания усиливается аппетит, и они легко толстеют.
Самый наглядный пример — тот знахарь.
Что касается Гаошуня, волосы у него негустые, но
он суров
и, если бы не задний дворец, его можно было бы принять за военного офицера.
（Почему же он выбрал этот путь?）
Она понимала, что хотя ей и любопытно, спрашивать не следует. Она молча покачала головой.
Фонарь
держа в одной руке, Гаошунь ведет.
Луна была размером в половину, но из-за отсутствия облаков было светло.
Задний дворец, который она видела только днем, казался совершенно другим местом.
Время от времени слышались шорохи, и какие-то
стоны
доносились из-за деревьев, но она решила игнорировать их.
В конце концов, во дворце кроме императора нет нормальных мужчин, так что неудивительно, что любовные отношения принимают искаженные формы.
«Госпожа Маомао»
Гаошунь обратился к ней.
«Не нужно почтительных обращений. Ваше положение, господин Гаошунь, выше моего.»
«Тогда
«Котёнок
»
(Внезапно
«котё-
нок»?)
Думая «Неужели этот дядька так легко переходит на „ты“?», Маомао
кив
нула.
«
Жинши
-сама, не могли бы вы прекратить смотреть на него как на гусеницу?»
(Всё-таки меня раскусили?)
В последнее время мои мимические мышцы реагируют слишком откровенно, похоже, даже железная маска не в силах это скрыть.
Думаю, головы мне пока не отрубят, но стоит держать себя в руках. Для такого важного господина я, Маомао, всего лишь букашка.
«Сегодня, как только вернулся, он доложил: „На меня смотрели, как на слизняка“»
(Да, я действительно думаю, что он мерзкий и липкий)
То, что он сообщает о каждом таком взгляде, — тоже отвратительно.
«Дрожа всем телом и с влажными глазами, он улыбался.
Наслаждение
— вот что это такое, да?»
Слова, которые только сеют недопонимание,
эту лексику
он преподнёс с абсолютной серьёзностью.
Скорее, мой статус падает от «букашки» до «отбросов».
«… Впредь буду осторожнее».
— Да, те, у кого нет иммунитета, при одном взгляде...
...могут запросто
грохнуться в обморок, так что с ними сплошная морока.
В этом глубоком вздохе слышалась усталость.
Пока шёл этот утомительный разговор, они добрались до восточных ворот.
Городские стены были раза в четыре выше самой Маомао. Снаружи был глубокий ров. Мост опускали только для доставки продовольствия и припасов, а иногда — при смене служанок.
Побег из заднего дворца карался смертью.
У ворот постоянно дежурила стража: двое евнухов с внутренней стороны и двое военных с внешней. Ворота были двойными, и караульные помещения имелись как снаружи, так и внутри.
Поднимать и опускать подъёмный мост вручную было невозможно, поэтому там держали двух быков.
Маомао так и тянуло пойти поискать кое-что в сосновой роще неподалёку, но из-за Гаошуня она не могла этого сделать, поэтому просто села в садовой беседке.
На фоне полумесяца появилось оно.
Танцующая в воздухе белая женская тень.
Она была облачена в длинные одежды со шлейфом и стояла на городской стене, ступая словно в танце.
Одежды колыхались, шлейф извивался, словно живое существо. Длинные чёрные волосы, освещённые во тьме, оттеняли светлые очертания её фигуры.
Это была нездешняя
красота, которую невозможно было счесть реальной.
Казалось, будто забрёл в райский сад — настолько фантастичным было зрелище.
«Лотос под луной»
Эта фраза внезапно пришла ей в голову.
Гаошунь на мгновение удивлённо взглянул на неё, а потом тихо пробормотал:
— У вас чутьё, верно?
Имя той женщины было «
Фуён
», наложница среднего ранга.
В следующем месяце её пожалуют императору в награду за заслуги.