Я не был уверен, что смогу сохранить выражение лица.
Мой гнев пока ещё не отражался на лице, но я не знал, как долго смогу его сдерживать. Мои люди наверняка заметят мою ярость и начнут тревожиться, а эта псина-Святая определённо это учует. Сейчас важнее всего было уйти отсюда.
— Отведи меня туда, где Дейзи.
— Да.
Лапис не могла поднять голову. Лишь после того, как я подавил свою ярость и похлопал её по плечу, она наконец подняла взгляд. Мы покинули зал и направились к моему Замку Повелителя Демонов. Некоторые из моих руководителей заметили нас и попытались пойти следом, но я поднял руку и остановил их.
Всё было нормально, пока мы не добрались до замка.
Проблема началась потом. Мы направлялись на девятый этаж, а не на десятый, где располагались комнаты руководителей. Я нахмурился.
— У Дейзи здесь нет комнаты.
— …….
Понятно. Значит, её также изолировали от собственной комнаты? Мне не поступило ни единого доклада о том, что Дейзи подвергли подобному. Мы приближались к кульминации.
И вершина была достигнута, когда Лапис остановилась.
— Мы пришли, Ваше Высочество.
Я молча посмотрел вперёд. Лапис остановилась перед дверью с железными решётками. Было очевидно, что это место строители делали спустя рукава — стены выглядели грубыми. Это больше напоминало пещеру.
Подземная тюрьма.
— Как……Как……!
Я сам не заметил, как стиснул зубы. Вены вздулись на моей шее. Как только Лапис отперла дверь, я сразу распахнул её ударом ноги. Я поспешно вошёл в тюрьму. По стенам бесконечно стекала вода, а воздух казался невыносимо душным.
Дейзи держали здесь.
От её тела исходила вызывающая рвоту вонь крови.
— …….
Я был настолько зол, что не мог произнести ни слова.
Конечности Дейзи были прикованы к стене так, словно её распяли на кресте. Судя по всему, она была без сознания — её голова безвольно свисала вниз. На ней не было ни клочка ткани, чтобы прикрыть тело. Белую кожу покрывали ужасные раны.
Их было не одна и не две. На теле отчётливо виднелись следы сотен ударов плетью. Некоторые раны уже превратились в кровавые корки, другие всё ещё открыто кровоточили.
Она больше напоминала лохмотья, чем человека.
— ……Объясни, Лапис.
Лапис опустилась передо мной на колени.
— Часть руководителей предположила, что Главная Горничная могла замышлять убийство Вашего Высочества.
— Назови их имена!
Мой голос ударился о стены тюрьмы. Усиленный магической силой Повелителя Демонов, он легко заставил стены задрожать. Лапис ещё сильнее опустила голову.
— Министр Военных Дел Лаура де Фарнезе и служанка Ивар Лодброк. Министр Военных Дел особенно настаивала на том, что Главная Горничная должна была подмешать яд во время перевозки. Поэтому она объявила, что лично накажет Главную Горничную, пока Ваше Высочество находится без сознания…….
— Как она посмела!
Я взревел.
— Как посмела глава армии лично наказывать члена внутреннего двора!
— Она тайно вызвала Дейзи, которая ухаживала за Святой, и заточила её где-то в Амстеле.
Лапис начала говорить быстрее. Казалось, она пыталась рассказать мне как можно больше, прежде чем я окончательно впаду в ярость.
— После этого Лаура перевезла её в Замок Повелителя Демонов и заключила здесь. Затем она подвергала её различным пыткам — порке, клеймению и прочему. Лаура попросила остальных руководителей хранить это в тайне, заявив, что полностью возьмёт ответственность на себя. Пожалуйста, убейте меня.
— Лаура!
Я в ярости взревел.
Ребёнок, являющийся моей приёмной дочерью и одновременно Главной Горничной, висел полумёртвым тряпьём на стене. Вассал, которого я ценил сильнее всех в этом мире, стоял передо мной на коленях и просил убить её. И наконец, генерал, которому я доверял больше всего, верный слуга, ни разу не предавший моего доверия, обманул меня.
Я был готов сойти с ума.
— Приведите сюда всех моих вассалов!
Мне казалось, что мои глаза сейчас вылезут из орбит.
— Кроме Люка! Приведите сюда каждого, даже если он не связан с этим!
Лапис покинула тюрьму.
Я собирался достать зелье и исцелить раны Дейзи, но понял, что нельзя позволять остальным видеть её уже исцелённой. Они должны увидеть это жалкое состояние целиком.
Наверное, потому что я подошёл ближе, Дейзи едва заметно пошевелилась.
— ……О…тец……?
Это было скорее похоже на выдох, чем на настоящее слово. Я стиснул челюсть.
— Идиотка. Насколько же ты вывела из себя остальных руководителей, что никто из них не захотел тебя поддержать? Ты бы уже умерла, если бы даже Канцлер решила молчать!
— ……Это…не так уж…много.
Ты пытаешься строить из себя стойкую, когда вся покрыта синяками? Как нелепо.
Дейзи подняла голову, чтобы посмотреть на меня. Похоже, даже это крошечное движение давалось ей тяжело — её голова и шея дрожали. Она выглядела ужасно истощённой. Чёрные радужки затуманились, а из губ текла кровь.
— Чёрт. Чёрт……!
Ругательства вырывались сами собой.
Я не хотел превращать Дейзи в благородную жертву. Вся злоба, направленная на Дейзи, должна была исходить только от меня. Эта девочка должна была стать моим произведением искусства. Цветком злобы, рождённым моими руками!
Злоба, которую Дейзи хранит к миру, должна быть только её злобой ко мне! В её мире существовать позволено лишь мне……. Всё должно было быть именно так!
Этот ребёнок принадлежит мне!
После того как я заставлю её смотреть только на меня, ненавидеть только меня и узнать, что такое месть, только от меня, лишь тогда я смогу быть ею полностью признан или отвергнут! Этот ребёнок — мой живой свидетель, мой единственный адвокат, мой единственный судья и, наконец, моя замена!
Как смеет кто-то—
делать всё, что вздумается, с моим благородным арбитром!
— …….
Дейзи с трудом смотрела на меня, пока я молча кипел. Она тихо рассмеялась. Когда я злобно спросил, что тут смешного, она медленно задвигала губами, словно выброшенная на берег рыба.
— Это……так очевидно…о чём ты думаешь…Отец…….
— …….
— Смешно……потому что я понимаю…всё это……без слов…….
Я молча закрыл рот Дейзи рукой.
— Месть — это моя работа, так что исполнять её буду я.
— Хаа…….
Дейзи выдохнула звук, одновременно похожий и на обычный смех, и на насмешливый, после чего её голова снова безвольно опустилась. На всякий случай я проверил её пульс. Всё было в порядке. Она просто потеряла сознание. Дейзи уже проходила через операцию, которая была куда болезненнее этого. Время ещё оставалось.
Вскоре после этого.
Мои руководители один за другим вошли в тюрьму.
Среди них были те, кто ахнул, увидев Дейзи, и те, кто лишь нахмурился, будто уже знал обо всём. Не знаю, к счастью это или к несчастью, но только один человек отреагировал вторым образом.
— Все.
Я заговорил, когда все собрались.
— На колени.
Все распростёрлись на полу в тот же миг, как я отдал приказ. Лапис, Лаура, Парси, Джереми и Ивар — всего пять человек. Блинги и феи нервно наблюдали издалека.
— Лапис.
— Да, Ваше Высочество.
— Подними голову.
Лапис медленно подняла голову. И я без малейших колебаний ударил её. Раздался чёткий звук, и Лапис бессильно рухнула на землю. Сама Лапис не издала ни звука, но наблюдавшие люди в шоке задержали дыхание.
Всем было хорошо известно, что Лапис получает почти всю мою благосклонность, и всё же я ударил именно её. Остальные вассалы не смели издать ни звука и лишь ещё сильнее опустили головы.
— Встань.
Лапис поднялась. Я тут же ударил её снова. Лапис пошатнулась.
Я продолжал отдавать приказы холодным голосом.
— Встань.
И снова.
Лапис не издала ни единого звука, и я тоже ничего не говорил, кроме холодных приказов. По тюрьме эхом разносился лишь звук насилия.
Я убрал руку только после того, как ударил её ровно тридцать раз. Я не сдерживался. В каждый удар по щеке Лапис я вкладывал всю силу. Это было очевидно по тому, как после каждого удара её плечи беззвучно дрожали.
— Несмотря на то, что как Канцлер ты должна была тщательно контролировать все департаменты и следить за тем, чтобы никто не превышал свои полномочия, ты пренебрегла своим долгом. Тяжким преступлением является то, что ты не остановила самовольные действия Министра Военных Дел. Я удерживаю твоё жалование за два года.
— Большое……спасибо……за милосердное наказание.
Лапис поклонилась дрожащим телом. Её ноги больше не могли поддерживать её, и она рухнула.
Тишина и страх нависли над тюрьмой.
Я произнёс имя человека самым холодным тоном, каким когда-либо говорил.
— Лаура де Фарнезе.
— Да, мой Лорд.
— Я позволю тебе произнести последнее оправдание.
Лаура прижалась лбом к земле.
— Эта женщина низкого происхождения совершила тяжкое преступление.
— В таком случае хорошо.
Я кивнул. Это означало, что у неё нет оправданий.
— Джереми, привяжи преступницу к цепям на потолке.
— Да, Ваше Величество.
Тон Джереми отличался от обычного — в нём не было ни капли игривости. Она была убийцей, чьё выражение лица, голос, жесты и эмоции напоминали опытного профессионального ассасина. Джереми немедленно поднялась и сковала руки Лауры цепями. После этого Лауру подвесили к потолку, словно кусок мяса в мясной лавке.
— Министр Военных Дел решила действовать по собственной воле и наказала Главную Горничную за преступление, в котором я её даже не обвинял. Законы были нарушены, поскольку это не проходило через справедливый суд, она пошла против обязанностей вассала и лорда, самостоятельно приняв решение, а также исказила основы государства, наказав главу другого департамента.
Я взял плеть, лежавшую в стороне тюрьмы.
— Поэтому Лаура де Фарнезе будет лишена должности Министра Военных Дел и отправлена на войну в качестве простолюдинки. Кроме того, она получит тридцать ударов плетью.
— В-Ваше Высочество!
Парси в панике закричал. Он был единственным человеком здесь, кто был достаточно непричастен к этому инциденту, чтобы иметь право говорить без разрешения. Всё потому, что он занимал отдельное положение от остальных руководителей, поскольку управлял территорией.
Парси, который обычно всегда разговаривал со мной как с другом, сейчас вёл себя как совершенно другой человек, строго соблюдая этикет.
— Молодой девушке будет тяжело выдержать тридцать ударов плетью! Вместо этого, пожалуйста, накажите всех нас поровну!
— Остальным будет урезано жалование за полгода. Однако приговор преступницы не подлежит смягчению.
— Ваше Высочество!
Парси поднял голову.
— ……!
Парси застыл в тот миг, когда наши взгляды встретились. Его медвежье лицо исказилось шоком, словно он увидел нечто, чего видеть не должен был. Парси несколько секунд тупо смотрел мне в глаза, прежде чем бессильно опустить голову.
Я крепче сжал плеть.
— Откройте мне спину преступницы.
— Поняла.
Джереми сняла верхнюю одежду Лауры, обнажив её бледную шею и спину. Передо мной было тело девушки, с которой я бесчисленное количество раз занимался любовью.
Плеть рассекла воздух, и по тюрьме разнёсся звук рвущейся плоти.
Лаура закричала.
Я не дал ей ни мгновения передышки и продолжал размахивать плетью. Уже после второго удара её кожа была полностью разодрана. С каждым взмахом в воздух брызгала кровь. Я принимал эту кровь на своё лицо, продолжая наносить удары.
Лаура потеряла сознание примерно на девятом ударе. Я взглянул на Джереми.
— Приведи её в чувство.
Джереми вылила на Лауру холодную воду. Вода проникла в её раны. Из-за острой боли Лаура была насильно возвращена в сознание. Я снова взмахнул плетью.
Снова.
И снова.
Лаура теряла сознание в общей сложности семь раз. Мышцы на её спине превратились в лохмотья. Кровь смывала кровь, стекая на пол.
Я тяжело дышал. Моя выносливость истощилась после наказания Лапис и Лауры подряд. Настолько сильно я отказывался проявлять милосердие.
Я заговорил, тяжело переводя дыхание.
— Ответственность за преступление вассала лежит на его лорде. Я, Данталиан, назначил неподходящего человека канцлером, не заметил преступления, совершённого одним из моих министров, и не заметил, что Главную Горничную подвергли пыткам.
Я передал плеть Джереми.
— Я должен определить собственное наказание. Капитан Гражданского Ополчения, с этого момента ты нанесёшь мне шестьдесят ударов плетью.