Виктор был очень доволен — Люсиан учился так же быстро, как и в предыдущие дни: менее чем за пятьдесят минут он полностью запомнил оставшиеся грамматические правила. Похоже, помимо ума и языковых способностей, его память была просто поразительной.
От хорошего настроения Виктор тут же ощутил прилив вдохновения. Напевая короткую мелодию, он хлопнул в ладони и, улыбаясь мягко, произнёс: «Дамы и господа, вы столько учились, что наверняка устали. Предлагаю выпить чаю, перекусить фруктами и немного отдохнуть.»
Сказав это, он направился наверх — записать мелодию.
Держа в руках изящную чашку из белого глазурованного фарфора, Люсиан осторожно отпил глоток чая и с горечью обнаружил, что уже приспособился к этому странному вкусу. Он потёр виски, снимая головную боль, вызванную несколькими днями напряжённого обучения.
«Филлис, когда же ты пригласишь нас поохотиться в твоём поместье? Я так скучаю по очаровательной свежести там, по зайчикам и оленятам, которые скачут повсюду...»
Это сказала другая дворянка — Энни. У неё были красивые длинные золотистые волосы и изумрудные глаза, но черты лица оказались весьма посредственными, обычными. К тому же положение её семьи было невысоким: отец — один из многочисленных детей какого-то барона и притом самый непримечательный, без всяких шансов унаследовать титул и земли; даже поместье или недвижимость ему, похоже, не достанется — единственным источником дохода оставались жалованье городского судебного клерка и небольшая пенсия от баронского дома, которых едва хватало на приличное существование.
В сравнении с этим отец Филлис — представитель одного из ведущих родов Княжества Ворлит, семьи Хайн. Хотя он так и не унаследовал графский титул и наследственные владения, старый граф перед смертью оставил ему большое поместье под Алтором — с лесами, садами, виноградниками и даже карьером декоративного камня, а также один дом в самом Алторе.
Поэтому из всех присутствующих молодых дворян Филлис была обеспечена лучше всех.
Летом отправляться в загородное поместье, чтобы поохотиться и укрыться от жары, наслаждаясь домашним вином — о таком мечтали все молодые дворяне, чьи семьи не обладали собственными поместьями, включая Лота. Именно поэтому Энни и скрытно подольщалась перед Филлис.
«Правда? У вас в поместье, Филлис, есть милые зайчики и красивые олени?» — вставила Рени, простолюдинка, полная любопытства и зависти.
С самого первого дня, когда Люсиан пришёл на занятия, Рени пыталась сблизиться с Филлис, Лотом, Энни и другими дворянскими учениками, начиная разговоры о музыке, и неплохо в этом преуспела.
Вдохновлённая успехом, она за эти дни раздобыла где-то основы музыкальной теории и, изображая заинтересованную и любознательную, стала обращаться с вопросами к Филлис или Энни. Благодаря стараниям она наконец с ними подружилась и смогла войти в их круг общения.
На её примере двое других простолюдинов — Колин и Дэвид — тоже искали темы для разговора, чтобы сблизиться с дворянскими учениками, и тоже неплохо преуспели. Лишь Люсиан, целиком поглощённый учёбой, не сказал ни единого лишнего слова.
Раз Люсиан не проявлял инициативы в сближении, ни дворянские ученики вроде Лота и Филлис, ни простолюдины вроде Рени и Колина не стали опускаться до того, чтобы заговаривать с ним первыми — по-прежнему сохраняя холодную дистанцию.
Филлис, сохраняя безупречную осанку, ответила с учтивой, отработанной улыбкой: «Я тоже скучаю по этим милым зверушкам, но до симфонического концерта Виктора осталось всего три с лишним месяца. Каждые выходные Лот, Геродот и я приходим сюда или в Музыкальную Ассоциацию — помогаем Виктору репетировать и сами упражняемся на инструментах. Просто нет времени ездить на загородную охоту.»
Филлис была весьма довольна и счастлива — Энни подольщивается, Рени завидует и заискивает. Кто же не любит подобные чувства?
Сидевший в стороне Люсиан слушал их разговор, и, конечно, тоже испытывал некоторую зависть — хотелось иметь собственное поместье. Но сейчас важнее было другое: как попросить Виктора дать ему на время словарь Общего языка и как перевернуть эту толстенную книгу в гостиной, целиком внеся её в библиотеку своей души.
Пока Филлис, Лот, Энни, Колин и Рени вели свой то сдержанный, то нарочито льстивый разговор, Виктор спустился вниз. На его губах ещё играла слабая улыбка — явно он был доволен только что сочинённой мелодией.
Как раз собираясь продолжить занятие, Виктор услышал, как управляющий Эйс открыл входную дверь и тихо произнёс: «Господин, ваши приглашённые гости прибыли.»
«О, как я мог забыть! Проклятье, утром снова потерялся в музыке.» Виктор взмахнул правой рукой, и на лице его мелькнула досада. «Просите их войти.»
Когда Эйс почтительно и с безупречными манерами вышел, Виктор обернулся к Люсиану и остальным, развелик руками с извиняющейся улыбкой: «Простите, дорогие дамы и господа, я забыл, что сегодня жду гостей. Оставшиеся задания мы завершим завтра в два часа дня. Хорошо?»
При столь любезном обращении Виктора Лот, Филлис, Энни и Люсиан не могли проявить бестактность. Лишь Люсиан решил воспользоваться моментом — прямо сейчас, пока Виктор был в извиняющемся настроении, попросить у него словарь Общего языка на несколько дней.
Но как раз в тот момент, когда Люсиан собрался заговорить, Эйс уже ввёл гостей. Один был красивый мужчина с серебряными волосами, в красной рубашке и чёрном пиджаке; другой — старик с белыми волосами, державший в обеих руках деревянный сундук.
«Мистер Рейн...» — одновременно воскликнули Люсиан и Филлис.
На лице Филлис проступил лёгкий румянец, а Люсиан был совершенно ошеломлён — он и представить не мог, что Рейн, всего лишь бард, станет столь важным гостем для музыканта Виктора.
«Привет, Филлис. Привет, Люсиан.» — Рейн улыбнулся и приветливо кивнул, излучая обаяние.
Филлис застенчиво улыбнулась, но тут очнулась и вместе с Лотом и другими с удивлением посмотрела на Люсиана — он знает мистера Рейна?