Тучный великий герцог
— В поход, немедленно поднимайте
Когда вернувшийся из посольства барон Камора доложил, что Семья Нортон не желает возвращать те сто тысяч форде, герцог начал злиться; услышав, что Семья Нортон отказывается признать его своим верховным сеньором и не собирается сдавать ресурсы, полученные от
Герцог, схватив кресло, со всей силы ударил им о стоявший перед ним письменный стол, не переставая бормотать: «Как они смеют так поступать… По какому праву они смеют не подчиняться моим приказам…»
У двери кабинета, прижавшись к стене, стояли трое. Это было лучшее место: во-первых, сюда не так-то просто прилетало что-то из хаотически летящих предметов; во-вторых, обзор отличный, и если что-то всё же полетит, можно спокойно увернуться, не став жертвой обстоятельств.
Помимо невозмутимого барона
Глядя на великого герцога Лукинса, который, переломав кресло, бессильно опустился на гору хаотически разбросанных книг и тяжело дышал, Хеннед с горящими от азарта глазами с завистью пробормотал: «Я бы тоже не отказался разнести так кабинет — должно быть, очень приятно…»
— Что несёшь… — рыцарь Чевани фыркнул носом, повернулся к барону Каморе и спросил: — В последнее время господин, кажется, всё легче выходит из себя — это нехороший знак.
Барон Камора, ничуть не удивлённый, тихо ответил: «Так стало после встречи со Вторым принцем. Слухи говорят, что во время встречи он подвергся провокациям и оскорблениям со стороны Мастером Меча, состоящего при принце. Ничего страшного, господин выплеснет гнев — и вернётся в норму…»
Чевани горько вздохнул, опустил голову и самобичующе произнёс: «Это наша никчёмность: мы не сумели постичь ключ к восхождению до Мастеру Меча, из-за чего господин постоянно подвергается насмешкам и издёвкам со стороны Второго принца…»
— Вас не стоит винить, вы уже изо всех сил старались и сделали всё что могли. Если бы за спиной у Второго принца не стояли двое Мастер Меча, он бы сам прибежал с поклонами к господину… — утешал Чевани барон Камора.
Когда герцог Лукинс снова поднял голову, в его глазах уже восстановилась ясность. Он окинул взглядом свой кабинет, который сам же превратил в нечто, по чему словно пронёсся торнадо, и с самоиронией усмехнулся: «Со старостью характер становится всё труднее обуздывать. Идёмте, пройдём в малую совещательную залу. Камора, изложи ещё раз подробно ход событий, чтобы мы могли вместе решить, как поступить с Семьёй Нортон».
Память у барона Каморы была необыкновенная: он во всех подробностях воспроизвёл ход посольства к Семье Нортон, даже манеру речи и мимику Лориста подражая до полного сходства.
— Как с ранениями Табека? — спросил герцог Лукинс.
— Ничего страшного, главное — обе руки тяжело повреждены и вывихнуты. Зельевар говорит, что понадобится около года, чтобы их выправить и постепенно восстановить, — ответил рыцарь Чевани.
— Как, по-вашему, силён ли тот новый глава Семьи Нортон, юнец? Какой у него ранг? Почему Табек не смог оказать ему никакого сопротивления? — спросил герцог.
Два рыцаря переглянулись. Рыцарь Чевани склонился и ответил: «Господин, вчера ночью, получив известие от стражников, я сразу же отправился навестить Табека. По его словам, глава Семьи Нортон должен быть тёмного Железного ранга — это от него не скроешь, потому он и решил выступить и схватить того парня. Однако тот неожиданно оказался невероятно силён в рукопашной. Табек слишком пренебрежительно отнёсся к противнику и не был начеку, в итоге при первом же столкновении угодил в ловушку, противник перехватил инициативу, а когда Табек пришёл в себя — уже было поздно; оттого и раны такие тяжёлые».
— Что за вздор, Табек до сих пор не говорит правду. Возможно ли, чтобы юнец тёмного Железного ранга нанёс такие тяжёлые ранения золотому рыцарю? Проиграл — значит, проиграл, не нужно громоздить оправдания… — в гневе герцог Лукинс ударил кулаком по стоявшему рядом маленькому чайному столику.
— Нет, господин, это вполне возможно. Легенда гласит, что в эпоху магической цивилизации существовал особый класс — воины-монахи. Они служили богам, владели искусством убивать голыми руками, сила их была сравнима с драконьей. Позднее, когда маги и боги вступили в войну, все воины-монахи были истреблены. Несколько сотен лет назад в некоторых раскопанных руинах обнаружили тренировочные техники воинов-монахов, и разные храмы хранят их как сокровища. Сейчас аскеты при некоторых храмах занимаются именно этими усовершенствованными боевыми искусствами. Я слышал, что их навыки рукопашного боя исключительны: они часто побеждают противников более высокого ранга. Поэтому я подозреваю, что глава Семьи Нортон получил наследие аскетов и практикует именно это рукопашное искусство. С заранее подготовленным планом он сокрушил неготового Табека — ничего удивительного, — сказал рыцарь Чевани.
— Не волнуйтесь, это рукопашное искусство эффективно лишь в одиночном поединке. А на поле боя тот юнец из Семьи Нортон не справится с Табеком в полном вооружении и верхом на коне, — добавил стоявший рядом рыцарь Хеннед.
— Понятно. Ну, сочтём, что Табек на этот раз получил урок. В последнее время, говорят, он совсем зазнался — пусть пострадает покрупнее, может, поубавит спесь и перестанет без причины задирать людей и сулить беды на каждом шагу. — Герцог фыркнул носом.
— Чевани, сможешь ли ты взять Семью Нортон, если я дам тебе батальон? — спросил герцог.
Рыцарь Чевани покачал головой: «Не смогу, господин. Я изучил карту, выслушал лорда Камору — Семья Нортон недавно построила крепость в районе холмов Моргана. По описанию её оборонительных сооружений, данному лордом Каморой, я полагаю, что одним батальоном в две тысячи человек эту стену не взять».
Барон Камора достал из сумки рядом с собой карту на звериной шкуре: «Господин, смотрите, вот здесь. Идеальное географическое положение — единственный проход, отделяющий владения Семьи Нортон от внешнего мира. По дороге назад я всё время думал, что причина, по которой Семья Нортон не боится враждовать с господином, кроется именно в этом. Они считают, что если удержат эту крепость, то даже если Северный корпус подойдёт под её стены, навредить им не сумеет. Вот ещё несколько набросков — я зарисовал общий вид стен этой крепости. Лорд Чевани их тоже видел. Он считает, что потребуется как минимум весь Северный корпус, чтобы атаковать волнами без передышки, измотав и силы, и численность защитников, — и только тогда есть шанс взять эту стену. Но потери будут огромны — примерно пять-шесть тысяч человек».
Герцог Лукинс очень внимательно изучил наброски, переданные бароном Каморой, и в итоге был вынужден признать: положение неприступное, легко защищать и трудно атаковать. И в самом деле, как и говорил Чевани, батальон в две тысячи солдат не в силах взять штурмом стены этой крепости.
— Так что же, мы просто простим Семье Нортон? — герцогу было крайне неприятно. Если сопротивление Семьи Нортон станет примером для северных аристократов, это сильно ударит по контролю герцога над Северными Землями. Семья Нортон должна заплатить цену — её участь должна предостеречь тех северных аристократов, кто недоволен герцогом, чтобы те и впредь беспрекословно подчинялись его власти.
— Господин, на самом деле есть ещё одна дорога во внутренние владения Семьи Нортон, которая позволяет обойти эту крепость, — сказал барон Камора.
— О, где же эта дорога? — герцог снова тщательно изучил карту, но ничего не нашёл. Он мог лишь сказать, что географическое положение владений Семьи Нортон слишком удачно: на севере — Чёрное Иловое болото, путь закрыт; на западе — Хребет Клинков и море; на юге — холмы Моргана и Чёрный лес; на востоке — Хребет Магических Драконов. Кроме крепости, построенной Семьёй Нортон и запирающей единственный важный путь наружу, герцог не нашёл, где ещё можно было бы провести крупный отряд.
— Откровенно говоря, я и сам не знаю, где именно эта дорога, — сказал барон Камора. — Однако накануне отъезда из главного замка Семьи Нортон — Замка Кленового леса — я принял нескольких посетителей. Это были несколько старейшин и капитан гарнизона единственного города во владениях Семьи Нортон — Бэйюаня. Причина их визита — жалоба на нового главу Семьи Нортон, который своевольно изменил унаследованные от предков порядки и несправедливо обходится с Бэйюанем. Поэтому они пришли за помощью и готовы, когда господин накажет Семью Нортон, встать на сторону господина и помочь ему одолеть Семью Нортон.
— Они говорят, что этот новый глава Семьи Нортон, юнец Нортон, изначально был невероятно жесток, в молодом возрасте уже коварен и злобен, даже столкнул своего семилетнего брата в колодец, где тот чуть не утонул. В конце концов терпение у всех лопнуло, и его изгнали из семьи на десять лет; всего несколько месяцев назад он только что вернулся во владения и стал лордом. Став главой Семьи Нортон, он сделался ещё разнузданнее, повсюду затевал войну, а к жителям Бэйюаня стал относиться ещё жесточе. Все жители Бэйюаня не выносят его жестокого правления и тайно замышляют восстание. Если герцог-владыка согласится двинуть войска для наказания Семьи Нортон за непочтительность, но путь ему преградит новая крепость, то жители Бэйюаня готовы провести герцога-владыку по тайной тропе во внутренние владения Семьи Нортон и нанести им удар врасплох…
— О, вот как, — герцог Лукинс тяжело вздохнул. — А они не сказали, как именно этот юнец из Семьи Нортон изменил предковые порядки, угнетая тех жителей?
Герцог-владыка всегда проявлял интерес к способам, какими эти феодальные аристократы выжимают деньги из подданных, — он считал, что это расширит его кругозор и подскажет ему новые идеи, как лучше отбирать у подданных последнюю медную монету.
Лицо барона Каморы внезапно скривилось — выглядело это очень странно: «А было вот как…»
Барон Камора был человек проницательный, повидавший немало дворянских интриг — и сам мастерски ими пользовавшийся. В тот вечер он принимал гостей из Бэйюаня с таким внимательным гостеприимством, с такой дружелюбной улыбкой, с таким терпеливым и заботливым согласием, что гостям казалось, будто их окутывает тёплый весенний ветерок; а с присовокупленными незаметными наводящими вопросами барона Каморы несколько деревенских простаков из Бэйюаня очень быстро потеряли голову и выложили всё, что знали, до последней капли.
Когда барон Камора закончил рассказывать об отношениях Семьи Нортон и Бэйюаня, перед ним предстало целых три пары глаз, округлившихся от удивления…
— Бывает же такое? Существует же такой лорд… — пробормотал рыцарь Хеннед.
Рыцарь Чевани же ударил ладонью по столу: «Неужели возможно такое? Неблагодарная скотина, он и впрямь заслуживает смерти! Что, предки Семьи Нортон все были дураками? Давно уже следовало истребить этих людей до последнего — как же это тянулось до сих пор…»
— Налоги они платят сами, ничего не вымогая у жителей какого-то там города, — значит, Семья Нортон очень богата; что ни говори, двести-триста лет наследия — основа крепкая… — герцог-владыка обратил внимание на другую сторону: для него вопросы нравственности были мелочью, его интересовал доход.
— А те приезжие из этого «Северного» — они не выставили условий за то, что нас проведут? — равнодушно спросил герцог.
— Э-э, э-э… — Барон Камора замялся.
— Говори, послушаем, чего хотят эти волчьи сердца и собачьи души, — поторопил герцог.
— Они… они говорят, что владения Семьи Нортон огромны, и сами они не жадны: надеются, что после уничтожения Семьи Нортон владыка отдаст им чуть менее половины земель, разделённых на четыре баронства… — произнеся требования людей из Бэйюаня, сам Камора почувствовал, как краснеет: чистое безумие.
— Они же только дорогу проводят — с какой стати они смеют выдвигать такие требования? — не выдержал стоявший рядом рыцарь Хеннед.
— Они говорят, что в их четырёх семьях более шестисот человек пробудили боевой дух, около десятка серебряных рыцарей, да ещё две тысячи крепких мужчин. Если они перейдут на сторону Семьи Нортон, владыка уже никогда не сможет наказать Семью Нортон. К тому же та потайная тропа — секрет, который семьи Бэйюаня хранят более ста лет, их тайный канал для контрабанды. Стоит им сказать о нём владыке — и тропа станет бесполезной, поэтому они требуют возмещения… — пояснил барон Камора.
— Хе-хе, столетие контрабанды, а Семье Нортон они отдавали всего десять процентов зерна, — значит, Бэйюань весьма богато. Соглашайтесь. Когда войдём во владения Семьи Нортон, заставим эти собачьи семьи из Бэйюаня идти в первом ряду на главный замок Семьи Нортон — скажем, если возьмут, выполним их требования. Пусть будут в авангарде — сократим потери нашего Северного корпуса, — решил герцог.
— Но владыка, если они и впрямь возьмут главный замок Семьи Нортон, вы действительно пожалуете им баронские владения? — с возмущением спросил рыцарь Хеннед.
— С чего бы такая дешевизна? Мы же не Семья Нортон. Дождёмся, пока они возьмут замок, и тогда очередь дойдёт до них самих… — на лице герцога Лукинса появилась злая ухмылка.
— А если они откажутся атаковать главный замок Семьи Нортон? — спросил рыцарь Чевани.
— Откажутся? Хе-хе, тогда заманите их всех в лагерь — скажите, что торжественно жалую им баронский титул, а потом бейте. И заодно принесите мне всё богатство Бэйюаня. Что до людей — стариков, детей и крепких мужчин убивайте всех, живыми они только во вред. Молодых женщин оставьте мне, девственниц не трогайте — в последнее время цена на рабынь выросла, как раз можно продать с большой выгодой, — сказал герцог.
— А сколько людей мы выделим? И что с этой крепостной преградой впереди — нужно ли отправлять войска для отвлечения? — снова спросил рыцарь Чевани.
Герцог Лукинс немного помолчал: «Выдвинем два батальона, четырёх тысяч должно хватить. Командовать будете вы с Хеннедом. Приглядывайте за тем мастером лука Золотого ранга из Семьи Нортон — если захочет перебежать к нам, забирайте. А о замковой преграде впереди нам ломать голову не придётся. Вчера виконт Кеммес уже выступил со своими двумя тысячами вооружённых солдат — спешит забрать своё золото. Хе-хе, вот мы и подождём, пока они разобьют себе лбы о стены того замка».
— А, Камора, ты свяжись с тем посредником из Бэйюаня и потребуй, чтобы они обеспечили провиантом наш выступающий полк. Если не будешь с ними торговаться, они не поверят, что мы так легко согласились на их условия.
— Приказ не подлежит обсуждению, мой лорд. — Барон Камора отвесил глубокий поклон.