Наблюдая за тем, как две Серебряные Лунные Демонические Обезьяны яростно сцепились в бою, разбрасывая кровь и мясо, Вэнь Цзыци не могла скрыть сострадания в глазах.
За последние дни, ухаживая за этими двумя Серебряными Лунными Демоническими Обезьянами, она привязалась к ним.
Увидев, как они вдруг вступили в смертельный бой, ей было так, словно она наблюдает, как двое её собственных детей сражаются насмерчь, — на душе было невыносимо тяжело.
Цзян Чэнь тихо вздохнул. Он даже не представлял, как человек с таким характером, как у Вэнь Цзыци, мог выбрать путь культивации боевого Дао.
Путь боевого Дао — неважно, идёт ли речь о людях-культиваторах или о звериных кланах: путь каждого гения устлан горой костей.
На пути к вершине боевого Дао убийства и кровь неизбежны.
А Вэнь Цзыци скорбит из-за боя двух Серебряных Лунных Демонических Обезьян — её боевое сердце действительно необычайно хрупко.
Однако доброта и мягкость — с другой стороны, это, пожалуй, и есть главное достоинство Вэнь Цзыци.
— Молодой повелитель, правда ли, что одну из этих Серебряных Лунных Демонических Обезьян обязательно нужно убить? — тихо спросила Вэнь Цзыци, слегка прикусив губу.
— Закон выживания Серебряных Лунных Демонических Обезьян таков, что в итоге может остаться лишь одна. Причём вся плоть и кровь погибшей будут поглощены выжившей. Поглощение крови собственного вида — один из путей эволюции крови Серебряных Лунных Демонических Обезьян.
— Но... — глаза Вэнь Цзыци затуманились. — Но я правда не могу это видеть... Молодой повелитель, можно вас попросить — разделить их, чтобы они жили порознь?
Голос Вэнь Цзыци был тих, как писк комара. Она опустила голову, словно застенчивый ребёнок, осмелившийся попросить взрослого о чём-то слишком дерзком, и почти не решалась посмотреть Цзян Чэню в глаза.
— Молодой повелитель, я готова уделять им вдвое больше внимания, нет, вчетверо больше, — заверила она Цзян Чэня.
Цзян Чэнь тихо вздохнул: — Цзыци, твой характер и правда не очень подходит для культивации боевого Дао. Ладно, я подарю тебе одну Серебряную Лунную Демоническую Обезьяну, а вторую оставлю себе.
— Молодой повелитель, я могу содержать обеих порознь одновременно, — Вэнь Цзыци слегка взволновалась.
Цзян Чэнь улыбнулся: — Не переживай, я тебя не виню. На самом деле мне будет удобнее самому вырастить одну. А вторую пусть выращиваешь ты — может быть, со временем она станет твоим договорным зверём и будет тебя защищать!
Цзян Чэнь говорил совершенно серьёзно — учитывая характер Вэнь Цзыци, впереди у неё может быть немало опасных ситуаций. Серебряная Лунная Демоническая Обезьяна, защищающая её, как раз подошла бы.
Вэнь Цзыци услышала его слова и, поняв, что он её не винит, наконец успокоилась.
Цзян Чэнь уже хотел заговорить, как вдруг услышал шаги в коридоре.
— Молодой повелитель, к вам пришла Наложница Дань с Виллы Великого Наставника, — пока он произнёс эти слова, Сюэ Тун уже провёл Наложницу Дань внутрь.
Только Наложница Дань и ещё несколько избранных пользовались привилегированным приемом — любого другого человека Сюэ Тун ни за что не привёл бы без предварительного доклада.
Наложница Дань увидела, что в комнате находятся только Цзян Чэнь и Вэнь Цзыци, причём та выглядела смущённой, а в уголках её глаз ещё блестели невысыхшие слёзы.
— Хи-хи, какая неловкость — я появилась не вовремя? — в улыбке Наложницы Дань промелькнула толика насмешки.
Какой бы выдающейся ни была женщина, как бы невероятно красива она ни была, — она всё равно остаётся женщиной.
А будучи женщиной, она неизбежно обладает теми маленькими женскими хитростями.
Увидев такую картину, Наложница Дань первым делом подумала, что Цзян Чэнь заигрывает со своей тихой молодой спутницей и довёл бедную девушку до слёз.
— Сестра Дань, такие слова не совсем в твоём стиле, — Цзян Чэнь усмехнулся. Насмешки Наложницы Дань его совсем не смущали.
Эта женщина была хитра и изворотлива — если принимать её слова всерьёз, можно только загнать себя в угол.
Наложница Дань весело улыбнулась: — Малышка, Цзян Чэнь тебя обидел? Расскажи старшей сестре, она его приструнит.
У Вэнь Цзыци и без того розовеющие щёки вспыхнули ещё ярче. Она замахала руками: — Нет, нет! Наложница Дань, пожалуйста, не смущайте моего молодого повелителя. Он... он никогда меня не обижает.
— Та-а-ак, Цзян Чэнь, признайся — мне тебя немного жалко. Твои спутницы — одна краше другой, и к тому же все преданные до последнего. Ты их обижаешь, а они всё равно тебя оправдывают и верно тебе служат. Как ты их воспитываешь-то?
Наложница Дань говорила это, заглядывая в вольер Серебряных Лунных Демонических Обезьян.
И вдруг — «ой!» — её прекрасные глаза были полностью захвачены увиденным, она издала восклицание и машинально прикрыла рот белоснежной рукой.
— Цзян Чэнь, твои Серебряные Лунные Демонические Обезьяны уже начали сражаться друг с другом? Как они пробудились? — Наложница Дань тут же забыла о насмешках — внимание было целиком поглощено обезьянами.
— Как пробудились? Тут надо их спросить, — Цзян Чэнь усмехнулся и ткнул пальцем в сторону двух Серебряных Лунных Демонических Обезьян.
Наложница Дань, не зря считавшаяся одержимой фанаткой духовных зверей, забыла о дамском облике, закатала рукава и потянулась, чтобы схватить одну из Серебряных Лунных Демонических Обезьян для осмотра.
— Не трогай их! На тебе пахнет их сородичем. Когда они наполовину пробуждены, они не способны различать — могут принять тебя за цель для атаки!