— Что случилось? — Наложница Дань слегка удивилась, заметив внезапную перемену в поведении Цзяня Чэня.
Цзян Чэнь понизил голос: — Здесь появились Духовые Звери Духовного Градуса. Причём не один.
— Правда? — Глаза Наложницы Дань вспыхнули радостью, и она поспешно расспросила: — Ты можешь их почувствовать? Как далеко примерно? Есть ли детёныши?
Цзян Чэнь нахмурился, задумавшись. Лишь спустя долгое время его брови расслабились: — Все ушли. Детёнышей нет — только взрослые Духовые Звери Духовного Градуса.
— О, детёнышей нет? Жаль, — на красивом лице Наложницы Дань мелькнула тень разочарования.
— По-моему, ты уже совсем отчаялась заполучить детёнышей. Даже если бы они были — как ты собираешься их похитить? Не хочешь же ты, чтобы на тебя обрушилась целая стая Духовых Зверей?
Наложница Дань высунула язык и рассмеялась: — Не входя в логово тигра, не получишь тигрёнка. Чтобы заполучить детёныша, придётся как минимум рискнуть.
Стоило этой женщине заговорить о детёнышах Духовых Зверей, как её ясные глаза загорались фанатичным блеском, которого в обычное время в них и не было в помине.
Такое выражение лица — словно у жадного старого скряги, нашедшего гору золота и драгоценностей: глаза только и светились.
«Эта женщина — обычно такая тихая и воспитанная, но стоит ей обезуметь — и становится по-настоящему страшной.» Цзян Чэнь мысленно предупредил себя, что обязательно нужно сдерживать порывы этой женщины, иначе, стоит ей выйти из себя и ринуться громить логово Духовых Зверей — и они оба могут попасть в беду.
Духовые Звери Духовного Градуса обладали чистокровным происхождением.
Законы мира порой бывают удивительно хитроумными. Будь то человеческие культиваторы, будь то мир Духовых Зверей — чем чище кровь, тем мощнее сила, тем слабее, однако, способность к размножению.
У Духовых Зверей с чистокровным происхождением цикл размножения составлял минимум десять-двадцать лет; у более развитых — тридцать-пятьдесят; некоторые же породы имели шанс произвести потомство лишь раз в сто и более лет.
Поэтому в мире Духовых Зверей любой зверь, находящийся в периоде размножения или вскармливания потомства, — если вы посягнёте на его детёныша, это будет хуже, чем посягнуть на него самого.
Стоит какому-нибудь Духовному Зверю обнаружить, что его детёныша украли, — ярость, с которой он возьмётся за мщение, будет поистине безумной.
Именно поэтому Цзян Чэнь постоянно напоминал себе, что нужно обязательно контролировать порывы Наложницы Дань.
Они шли весь день, и когда небо постепенно темнело, впереди как раз открылся район с гигантскими валунами — камни естественным образом были вделаны в горный склон, создавая самобытный пейзаж.
— Остановимся здесь на ночь. Дальше начинаются дикие горные районы. Бесконечные хребты — там обстановка, боюсь, станет значительно сложнее, — предложил Цзян Чэнь.
Он уже заранее приготовился к возражениям Наложницы Дань, но она неожиданно кивнула: — Тогда отдохнём здесь одну ночь.
Мир Лабиринта и впрямь оказался на редкость странной местностью. Днём температура ещё держалась высокой, но едва наступила ночь и поднялся горный ветер — стужа впилась в кости.
Цзян Чэнь ещё как-то держался — его одежда по крайней мере могла защитить от холода. Наложница же Дань была одета так, что часть ног от бедра до голени оставалась совершенно открытой; она обхватила руками колени, свернулась калачиком и спрятала голову между ног, пытаясь устоять против лютого холода.
Но чем глубже становилась ночь, тем сильнее крепла стужа.
В конце концов Цзян Чэнь не выдержал и пустил в ход свою внутреннюю духовную энергию, чтобы согреться. Наложница же Дань, вся похожая на перепёлку, уже начала понемногу подрагивать.
Впрочем, Наложница Дань оказалась стойкой: ей было очень холодно, но она ни звука не издала.
Цзян Чэнь вдруг вспомнил, что в его Хранильном Кольце, должно быть, осталось какое-то снаряжение, которое для него приготовил Гоюй. Тогда он не обратил на это внимания и запихнул всё туда без разбора.
Открыв его, Цзян Чэнь обнаружил, что Гоюй действительно позаботился обо всём — там даже оказалось одеяло!
Цзян Чэнь вытащил одеяло, подошёл к Наложнице Дань и набросил его ей на плечи: — Укрывайся! Если холодно — говори раньше, а то уже на перепёлку стала похожа.
Цзян Чэнь покачал головой, вернулся на своё прежнее место, нашёл какую-то длинную мантию и надел её наизнанку на грудь. Облокотившись на гигантский валун, он медленно погрузился обратно в состояние медитации.
Эта ночь на самом деле была неспокойной. В состоянии медитации Цзян Чэнь несколько раз ощущал проходящих мимо Духовых Зверей — то далеко, то близко.
Близкие проносились буквально в пятисотметровом радиусе от них.
Цзян Чэнь несколько раз был готов разбудить Наложницу Дань и уйти с этого опасного места, но каждый раз сдерживался. При такой частоте появления Духовых Зверей рано или поздно кто-нибудь должен был их заметить.
Однако все Духовые Звери проходили мимо, нисколько не задерживаясь. Очевидно, эти два человека в качестве добычи их совершенно не интересовали.
— Почему Духовые Звери появляются так часто? — Цзян Чэнь не мог разобраться в причине, но не решался расслабиться.
Ночь наконец миновала. Утренние лучи упали на горный склон, и ночной холод мгновенно рассеялся, сменившись приятной, комфортной температурой.
Цзян Чэнь открыл глаза и увидел, что Наложница Дань уже готовит завтрак.
Эта женщина, похоже, заранее кое-что приготовила — завтрак вышел на удивление разнообразным. Цзян Чэнь не стал стесняться, подошёл и начал есть.
Наложница Дань протянула ему стакан сока, отжатого из каких-то незнакомых ягод, и тихо сказала: — Спасибо за одеяло.
— Значит, мне тоже стоит поблагодарить тебя за завтрак? — Цзян Чэнь лениво улыбнулся и осушил стакан до дна. — Сегодня мы двинемся на запад. Может, если повезёт, тебе и правда удастся найти детёныша Духового Зверя!
Цзян Чэнь не шутил: за прошедшие сутки как минимум семь-восемь Духовых Зверей Духовного Градуса пришли с северо-запада и быстро устремились на юг.