Раз уж это собрание бродячих культиваторов, выслушать мнение титанов их мира — дело совершенно разумное. Даже главы сект не стали бы ревновать из-за этого.
Ведь этот Драконово-Тигриный Сбор сама Лазурная Королевская Столица устроила специально для бродячих культиваторов. Все эти сектовские силы были приглашены лишь в качестве наблюдателей.
Поэтому, когда представители сект услышали, что Юный Владыка Чжэнь в поместье Священной Горы Павлина принимает могущественных культиваторов Императорской Сферы из мира бродячих, они хоть и были слегка обижены, жалоб не предъявляли.
Лишь слабая тревога таилась в их сердцах: а вдруг Юный Владыка Чжэнь действительно покорит всех императорских культиваторов бродячего мира? Тогда мощь Лазурной Королевской Столицы сможет сокрушить все восемь верхних областей.
Однако, прикинув всё как следует, они поняли, что такая возможность невозможна.
Обратить сердца всех бродячих культиваторов мира под своё знамя когда-то было заветной мечтой и великой амбицией многих могущественных деятелей сект прошлого, но так никому и не удалось этого добиться.
Бродячие императоры, услышав, что Юный Владыка Чжэнь приглашает их в поместье Священной Горы Павлина, хотя и питали подозрения, а некоторые даже настороженно относились к этому, в итоге не стали отнекиваться и согласились прийти на пир.
Цзян Чэнь всегда стремился к эффективности. Пир был готов уже к вечеру того же дня.
Всего двадцать три могущественных культиватора Императорской Сферы из мира бродячих, включая троих из шести великих титанов — Великого Императора Цзинчжуна, Великого Императора Хуояня и Великого Императора Жоуи.
Среди всех присутствующих Великий Император Цзинчжун несомненно являлся самым могущественным и влиятельным.
Эти императорские культиваторы провели годы, скитаясь по свету, и были людьми широкоознанными. Едва вступив на территорию Священной Горы Павлина и ощутив мощную ауру Летающей Формации Девяти Таинств, каждый из них почувствовал холодок по спине.
Говорят, что у Священной Горы Павлина глубокие корни — одна эта формация уже способна устрашить их. Даже самый непокорный бродячий император, ощутив силу Летающей Формации Девяти Таинств, вынужден признать, что такую формацию ему по плечу не разгадать.
Под впечатлением от Летающей Формации Девяти Таинств самонадеянность этих императорских культиваторов несколько поубавилась. Все они поняли, что Священная Гора Павлина как первая обитель Лазурной Королевской Столицы вовсе не зря пользуется славой.
— Ха-ха! Почтенные императоры, ваш визит — честь для Священной Горы Павлина! Я, Чжэнь, от имени Священной Горы Павлина благодарю всех за приход!
Цзян Чэнь ничуть не смутившись, с громким смехом вышел им навстречу.
Лишь только Цзян Чэнь появился, почти все взоры Великих Императоров устремились на него. У всех мысли были одинаковые — посмотреть, есть ли у этого Юного Владыки Чжэня, прославившегося на весь мир за столь короткий срок, три головы и шесть рук.
Под пристальным взглядом двадцати-тридцати пар глаз — и каждая принадлежала могучему Великому Императору — Цзян Чэнь не изменился в лице и по-прежнему улыбался, словно весенний ветерок:
— Проходите, пожалуйста. Брат Мо, это все — ведущие деятели мира бродячих культиваторов и твои старые друзья. Помоги поухаживать за гостями.
Мо Ушуан улыбнулся:
— В мире бродячих культиваторов за каждым углом таятся скрытые драконы и тигры. Из сегодняшних братьев по дао я знаю лишь семь-восемь из десяти. Но в первый раз — незнакомцы, во второй — друзья. Господа, прошу!
Великий Император Цзинчжун рассмеялся:
— Брат Мо, я должен первым тебя поздравить! Раны твоей жены наконец-то исцелены, и твоя душевная мука ушла прочь. Давай-ка, за столь радостное событие выпьем по бокалу!
Между Великим Императором Цзинчжуном и Мо Ушуаном существовало взаимное уважение — они уже сталкивались, обменялись приёмами и питали друг к другу глубокое расположение.
Хотя когда-то Великий Император Цзинчжун и незначительно превзошёл Великого Императора Ушуана, в его сердце тот несомненно оставался другом-сопутником равного достоинства.
— Спасибо за заботу, брат Хуй, — ответил Мо Ушуан.
Этот Великий Император Цзинчжун на самом деле носил имя Цзинчжун Хуй, и в мире бродячих культиваторов его обычно называли Старейшина Хуй или Старейшина Цзинчжун.
Мо Ушуан был его ровней по возрасту и тоже обращался к нему — Брат Хуй.
Все были могучими Великими Императорами, и пир, разумеется, не мог быть слишком простым. Цзян Чэнь приложил немало усилий и пригласил императоров рассесться по местам.
— Господа, я пригласил вас сегодня прежде всего для того, чтобы вы высказались свободно и поделились предложениями насчёт собрания бродячих культиваторов, — обратился Цзян Чэнь.
Великий Император Хуоянь был одет в пламенное одеяние, излучая мощь, и когда заговорил, его голос напоминал пылающее пламя.
— Юный Владыка Чжэнь, этот Драконово-Тигриный Сбор устраивает Лазурная Королевская Столица. Я думал, что правила вы давно уже установили. Как же так, что сейчас вы спрашиваете нас?
Великий Император Хуоянь был прямолинеен по натуре и не стеснялся говорить прямо, без обиняков.
Цзян Чэнь улыбнулся:
— Великий Император Хуоянь, как один из шести великих титанов мира бродячих культиваторов, ваше имя давным-давно громом в ушах звучит. Стремителен и решителен — репутация не обманывает! У нас действительно уже есть правила для этого Драконово-Тигриного Сбора. Однако, раз это собрание для бродячих культиваторов, мы хотим, чтобы всем было по душе, чтобы каждый почувствовал: поездка не была напрасной. Только тогда можно считать его успешным!
— Чтобы всем было по душе, нужно знать, что у вас на сердце и в чём вы нуждаетесь. Только тогда этот Драконово-Тигриный Сбор будет проведён не зря.
Мо Ушуан с улыбкой подсказал:
— Брат Хуй, может, ты скажешь первым?
Великий Император Цзинчжун рассмеялся:
— Старик пришёл на этот Драконово-Тигриный Сбор, во-первых, ради тебя, брат Мо, во-вторых, ради имени Юного Владыки Чжэня. А в-третьих — хотелось бы узнать, правда ли то, что говорят о Сунхэдане?
Слухи могут быть сколь угодно правдоподобными, но без собственных глаз и ушей нельзя им верить до конца. Это, по сути, отражало то, что думали все бродячие императоры.
— Господа, смотрите!
Цзян Чэнь ожидал этого и, не церемонясь, раскрыл ладонь. В его руке уже лежала одна таблетка.
Это была не что иное, как Сунхэдань — изумрудно-зелёная, словно сотворённая самой природой, будто порождённая небесами, она поражала воображение ощущением безграничной силы.