Знакомый табачный дым навёл Чэнь Гэ на воспоминания. Он не из сентиментальных людей, но даже он на мгновение замер на шагу.
— Бросить меня одного и прийти в такое опасное место! Сколько всего вы от меня скрываете?
Тихо постучав в дверь и не получив ответа, Чэнь Гэ тихо окликнул: — Здесь есть кто-нибудь?
Едва он договорил, из-за двери раздался обрадованный голос.
— Босс Чэнь?!
Зазвенели цепи, отщёлкнулся замок — и лишь спустя долгое время эта, казалось бы, обычная дверь наконец открылась.
Фань Цун стоял за дверью в пижаме, с красными от слёз глазами. Полноватый парень под сотню кило, увидев Чэнь Гэ, бросился к нему, чтобы обнять.
— Держи себя в руках! — Чэнь Гэ отступил на шаг. Он видел, как взволнован был Фань Цун.
— Я знал, что ты придёшь! Босс Чэнь, я чуть было тебя не потерял навсегда! — Фань Цун говорил так, что голос его сорвался на плач. Он хотел рассказать Чэнь Гэ столько всего, но не знал, с чего начать. Судорожно ходя по комнате, он нервно вздрагивал, и живот, переполненный жиром, мягко подрагивал на каждом шагу.
— Сначала успокойся. У тебя телефон при себе? Мы разговаривали несколько часов назад — покажи мне список вызовов.
Чэнь Гэ проверял Фань Цуна: когда тот пропал, его телефон остался в комнате, и позже Фань Дадэ через него кратко связывался с Чэнь Гэ.
— Не у меня. Когда мы бежали, всё было слишком суматохно — я его там оставил. — Фань Цун показал на свою огромную пижаму — карманов в ней не было.
Чэнь Гэ кивнул и заглянул в комнату. Обычная съёмная комната: кровать, стол, вентилятор — ничего особенного.
— Почему ты прячешься именно здесь? Кто тебя привёл? — До этого момента Чэнь Гэ был уверен, что Фань Цуна похитила Тень, но теперь картина складывалась иначе.
— Расскажи. Сам я в это даже не верю. — Фань Цун отодвинул своё тучное тело и подошёл к окну.
— Второй подземный этаж. Какая польза от окна? Ты что, себя обманываешь? — Чэнь Гэ крепче сжал Разбиватель и встал в дверной проём, преграждая выход.
— Это она меня сюда привела. — Фань Цун раздвинул тяжёлые шторы. На бетонной стене за ними кто-то нарисовал дешёвыми красками картину: горы, реку, яркое солнце, цветы, которые никогда не увянут, и семью с улыбками на лицах.
Глаза Чэнь Гэ скользили вместе с движениями шторы и наконец остановились у края оконной рамы. Там сидела маленькая девочка.
Одета была вся в красное и смотрела на свою картину на бетонной стене.
— Сяо Бу? — Чэнь Гэ видел эту девочку уже не раз, но каждый раз она вызывала в нём разные чувства: предупреждение, холод и на этот раз — беспомощность.
— Когда мы разговаривали по телефону, она и увела меня. — Глаза Фань Цуна подёргивались, словно воспоминание о тех событиях до сих пор наводило ужас. — Вечером того дня домой вернулся не мой брат, а кто-то другой. Не могу даже представить, как я не заметил и прожил с ним так долго под одной крышей.
— Твоего брата подменила Тень? — Слова Фань Цуна совпадали с тем, что Чэнь Гэ предполагал раньше. — Сяо Бу тебе рассказала?
— Да. Мой брат того вечера домой так и не вернулся. Я за него волнуюсь. — Фань Цун сел на кровать, и старые доски жалобно скрипнули, будто вот-вот сломаются.
В сравнении с его габаритами кровать казалась крошечной.
— Эти кровати для детей, — объяснил Фань Цун и виновато покосился на Сяо Бу: боялся, что сломает кровать.
— Для детей? — Чэнь Гэ тут же уловил ключевое слово. — Ты говорил мне по телефону, что после прохождения игры Сяо Бу вошла в это здание. Что особенного в этом здании? Внутри оно выглядит так же, как и все остальные дома в Ливане.
— Я сам слышал от Сяо Бу. Много лет назад в Ливане была эпидемия, и это здание было единственным, куда больные не решались заходить.
— Единственное, куда не заходили? Что это значит? — Чэнь Гэ не совсем понимал.
— Это длинная история. Если ты пройдёшь игру Сяо Бу до конца, всё станет ясно. Действие игры происходит в Ливане и точно воспроизводит тогдашний городок. — Фань Цун прошёл все побочные сюжеты и знал каждую деталь. — Человеческая природа — штука невероятно сложная. Она может быть, как яркое солнце, — жертвовать собой ради слабых и дарить им тепло, а может стать глубже любой бездны — тёмной, мрачной, без дна.
— Эпидемия началась в Ливаньской больнице. Медики оказались бессильны перед болезнью. Те из больных, что знали — им не выжить, некоторые из них начали целенаправленно мстить: они тайно оставляли свою кровь и прочее на фруктах и медицинских инструментах, и вскоре болезнь расползлась по городу.