Пассажир сел в машину ровно в полночь. Он прижимал к себе чёрный свёрток, сидя на заднем сиденье, с капюшоном худи на голове и опущенной вниз головой. Рубашка под худи, казалось, стала чуть темнее.
Лао Чжан заставил себя не смотреть в зеркало заднего вида, но не мог удержаться — глаза сами скользнули туда.
«Как будто он стал совсем другим человеком после того, как сел в машину.»
Лао Чжан пробормотал это тихо и машинально открыл на телефоне страницу экстренного вызова.
«Ехать в Хуайхуа-сян?»
«Да.»
«Ты там живёшь? В старых переулках Цзюцзяна остались одни старики, в твоём-то возрасте там редко кого встретишь.»
«Я там не живу.» Интонация пассажира была странной — каждое предложение короткое и мрачное.
«Судя по твоему акценту, ты местный? Последнее время по ночам неспокойно, лучше не бродить без дела.» Лао Чжан правда не хотел снова оказываться в этом проклятом переулке — он боялся, что там встретит предыдущего пассажира. «Где ты живёшь? Может, я сразу отвезу тебя домой?»
«Домой?» Пассажир опустил взгляд на чёрный свёрток у себя на коленях и промолчал.
Видя, что пассажир не отвечает, Лао Чжан не посмел расспрашивать дальше. Он развернул машину и направился к центру города.
После того как такси тронулось, атмосфера в салоне стала ещё тяжелее.
Сидя в одном автомобиле с пассажиром на заднем сиденье, Лао Чжан почувствовал, что ему нечем дышать. Он снова открыл закрытое окно.
Ночной ветер ворвался в салон, и Лао Чжану стало чуть легче. Он поднял глаза и посмотрел на пассажира в зеркале заднего вида.
Независимо от того, как трясло машину, верхняя часть тела пассажира оставалась в одной и той же позе.
Похоже, этот человек торопился выйти за вещами и не успел сменить рубашку — она была мятая, а верхняя пуговица расстёгнута, обнажая едва заметный след от верёвки.
«Его избили перед тем, как он сел в машину? Нет, подожди… Это же след от повешения!»
Водитель ещё сильнее напрягся. Половина его внимания была прикована к пассажиру — он боялся, что стоит ему на мгновение отвлечься, и позади произойдёт что-то ужасное.
Зрачки пульсировали, сердце Лао Чжана бешено колотилось. Он боялся, что пассажир заметит его воровские взгляды, и вместе с тем страшился, что тот способен на что-нибудь безумное.
Он нажал на газ. Вокруг была глухая пустыня, и лучшее, что он мог придумать, — ехать ещё быстрее. Как только доберётся до людного места, всё будет в порядке.
Все окна были открыты, и ветер гудел в салоне. Лао Чжан не сводил глаз с заднего сиденья.
Пассажир на заднем сиденье по-прежнему сидел неподвижно, но ветер развернул один угол чёрного свёртка на его коленях. Кусок ткани соскользнул вниз, обнажив то, что было внутри.
Кровь бросилась к голове, сердце Лао Чжана забилось ещё сильнее.
Урна с прахом!
Вот что этот человек пришёл забрать из крематория посреди ночи — урну с прахом!
Руки непроизвольно дрожали, мизинец сводило судорогой, и ледяное чувство медленно ползло вверх по позвоночнику.
Чёрная ткань сползала вниз, но пассажир, казалось, не замечал этого.
Такси неслось на предельной скорости, и порывы ночного ветра сдули ткань и с другой стороны.
Теперь Лао Чжан видел всё яснее: в чёрной ткани была завёрнута чёрная урна с прахом, а в центре крышки висела фотография.
Водитель немного сбросил скорость и напряжённо вгляделся в зеркало заднего вида, впиваясь глазами в фотографию на урне.
Разглядеть было трудно, но форма подбородка и губ показалась ему чем-то знакомой — словно те, кто сидел на заднем сиденье.
«Он пришёл в крематорий посреди ночи и забрал свою собственную урну с прахом?»
Лао Чжан не смел думать дальше. Его трясло, одной рукой он держал руль, а другой нащупывал телефон, пытаясь незаметно вызвать полицию.
Но в тот момент, когда его пальцы коснулись телефона, он машинально бросил взгляд в зеркало заднего вида — и в стекле встретился взгляд двух налитых кровью глаз, уставившихся прямо на него!