Няньчжэнь
За домом был выкопан большой котлован. Похоже, в нём обычно сжигали мусор. Оставались чёрные подпалины.
— Вы обычно сжигаете здесь яйца саранчи?
Маомао
уточнила у Няньчжэня.
— Верно. Они плохо горят, так что я поливаю их топливом.
Под топливом подразумевалось масло или овечий навоз. Дрова и уголь, которыми Маомао и её спутники пользовались без задней мысли, в этих краях были предметом роскоши.
— …Раз уж такой случай, мне бы хотелось сжечь их иным способом…
Услышав предложение Маомао, Няньчжэнь нахмурил лоб.
— Да мне-то всё равно, но что ты задумала?
— Для начала позаимствую вон тот котёл, ладно?
Маомао прикоснулась к большому котлу. Старый, но крепко сделанный, — если счистить ржавчину, он ещё вполне послужит. Похоже, его давно бросили без дела: внутри лежала сухая трава и дохлые насекомые.
Она перевернула котёл и принялась тереть соломенной мочалкой.
— Прошу, госпожа Маомао.
Сузумэ
принесла воды с реки, и Маомао с благодарностью ей воспользовалась.
— Какой большой котёл, однако! В нём, наверное, можно
цинцзяо-жоусы
сразу на тридцать порций сготовить.
— Может, тут раздавали еду нуждающимся?
Маомао и Сузумэ, стоя друг напротив друга, мыли котёл. Рядом с Сузумэ Маомао невольно перенимала её манеру говорить.
— Это котёл для готовки еды крепостным крестьянам. В нём варили дневной паёк сразу на всех.
— Ого-го, значит, крепостных тут было немало!
Сузумэ Маомао уже примерно рассказала всё, что услышала от Няньчжэня. Этой странноватой служанке, похоже, было всё равно, кто перед ней — бывший разбойник, убийца или бывший крепостной.
(Интересно, насколько в курсе сами селяне?)
Его считали чудаком, но особой неприязни к нему не выказывали. Учитывая, что и грядущим нашествием саранчи они не слишком обеспокоены, у них, должно быть, такой беспечный характер.
— А эта деревня — справится ли, если её, скажем, разбойники нападут?
— невольно пробормотала Маомао.
— С этим, думаю, всё в порядке.
Реплика, что она думала себе под нос, неожиданно получила ответ от Сузумэ.
— Сейчас они оседлые, но изначально это народ кочевников. И в сарае я видела ухоженные луки и мечи. К тому же знание местности даёт им преимущество — они сильны, и разбойникам нужна немалая отвага, чтобы на них напасть.
Похоже, по части порядка столица была всё же безопаснее.
— Вот они и нападают на путников.
Маомао согласно кивнула.
(А что стало с тем проводником, интересно?)
Лучше об этом не думать, но кое-что её всё же беспокоило.
— Госпожа Сузумэ, а зачем вы тогда сыграли роль приманки? Не похоже, что господин Башан был в курсе, и лунный князь, я уверена, не отдал бы такого приказа.
Жинши, насколько Маомао понимала, в последнее время был особенно чуток к её безопасности. То, что он приставил к ней Башана в качестве охраны, она расценивала как знак его заботы.
Сузумэ прищурила свои маленькие глаза.
— Моя
задача
— свести к минимуму
вредные последствия.
Согласитесь, безопаснее знать, когда именно произойдёт нападение, чем гадать, нападут ли вообще.
Это, должно быть, и был способ Сузумэ обеспечивать безопасность.
— По-моему, обычно делают наоборот — стараются не пугать, чтобы человек чувствовал себя в безопасности.
— Госпожа Маомао у нас хладнокровная, и я подумала, что вы скорее предпочтёте рациональный подход.
— На всякий случай скажу: если меня ударят, я умру.
— Да-да, я в курсе. На устойчивость к ядам я очень рассчитываю.
Сестрица с весьма практичным умом.
Пока они трепались, грязь с котла была отчищена.
— И что вы с ним собираетесь делать? С этим котлом?
— Положу туда давешние яйца саранчи.
— ⁉
Сузумэ с поразительной скоростью отскочила назад.
— …Госпожа Маомао.
— Госпожа Сузумэ, не волнуйтесь. Не есть же мы их будем, не есть.
— Правда?
Взгляд её был полон подозрений.
— Правда. Не похоже, что они вкусные, и хотя я сама их собирала, всё-таки они довольно мерзкие.
Взрослых особей она ела, но яйца — это уже было слишком.
— Их я полью маслом и…
— Поджарите?
— Подожгу.
— Подожжёте?
Маомао с котлом направилась к храму. Это было скромное кирпичное святилище.
— Если здесь развести огонь, разве не будет похоже на обряд?
— Хо-хо.
— А для праздника ведь нужны яства, верно?
Маомао мельком взглянула на деревенских детей, всё ещё слонявшихся неподалёку.
Лицо Сузумэ расплылось в ухмылке. Похоже, она поняла, что задумала Маомао.
— Понимаю. Тогда украшения оставьте на меня.
Из-за её ворота, шурша, потянулись красные ленты.
— Понадобится ещё подставка под котёл, давайте позовём моего деверя и старшего брата Рахана.
У Сузумэ тоже закрепилось обращение «старший брат Рахана».
Сузумэ деятельно взялась за устройство сцены, так что Маомао оставалось только готовить угощения.
Яньянь
стряпала на уровне
профессионального
повара, и в её тени Маомао меркла, но и сама Маомао была не последним мастером в кулинарии.
(Готовка — это то же самое, что и приготовление лекарств.)
Сочетание ингредиентов делает блюдо действенным.
— И чем это вы занимаетесь?
Няньчжэнь прищурил свой единственный уцелевший глаз.
— Если уж устраивать праздник, то весело. Для того и угощения.
— …Так-то оно так, конечно.
Няньчжэнь беспокойно перевёл взгляд. И направил его на старшего брата Рахана.
— Эй! Не используй все запасы! У нас ограниченное количество того, что мы привезли!
— Да понял я, понял. А вы поскорее на пару готовьте.
— Эксплуататорша!
Ворча, старший брат Рахана подкидывал топливо в очаг. Хоть навоз и был сухим, ему, видно, было противно брать его голыми руками, и он подцеплял его палкой.
— Бери из моего хозяйства что хочешь. Но если возьмёшь продукты, я был бы рад, если бы заплатили потом монетами. Мы тут на самом краю живём.
— Спасибо.
— Ну а я тогда вздремну.
Няньчжэнь улёгся на грубую кровать. Выглядел он бодро, но всё же он был уже стариком — ежедневная работа в поле наверняка давалась ему тяжело.
— Сладкий картофель ведь становится слаще, если его готовить медленно, верно?
— Так и есть. Так что на сильном огне его жарить — последнее дело.
(Похоже, он разбирается не только в земледелии, но и в блюдах из картофеля.)
Не иначе как Рахан, разрабатывая способы применения сладкого картофеля, использовал старшего брата. Старший брат Рахана внешне суров с младшим братом, но в основе своей слишком уж добродушный. К тому же он напоказ всем своим видом «бунтует», и со стороны это смотрится как самый обычный, слишком уж запоздалый подростковый бунт.
— Я не очень-то разбираюсь в разнообразии блюд. Вы не знаете, что можно приготовить из того, что здесь есть?
— Почему ты спрашиваешь меня?!
— Госпожа Сузумэ говорила, что она по части еды только потреблять умеет, а на господина Башана надежды нет.
Сузумэ, кажется, могла сварить разве что кашу, а на сложные блюда хотела бы сосредоточиться с другой стороны — с поедательской.
— …Не знаю.
Старший брат Рахана сочинил очень понятную ложь.
— Вот как. …Прости, малышка, я хотела угостить вас вкусными блюдами, но не выходит.
Маомао мельком оглянулась. В щель у входа в дом подглядывали дети. И не только тот брат с сестрой, но почему-то их стало больше.
— Подружек привели, да? Хотели поесть чего-нибудь вкусненького, диковинного, да?
Чувствуя, что это совсем на неё не похоже, Маомао заговорила с детьми.
— Что?! А картошку нельзя есть?
— раздался печальный голос младшей сестры.
— Есть-то можно. Только прости — у меня не получится приготовить ничего особо вкусного.
— А ты что, плохо готовишь?
— другой ребёнок склонил голову набок.
— Картошечки хочу. У нас её нет…
— раздался печальный детский голос.
— …
Старший брат Рахана сделал неловкое лицо.
Сначала он, недовольно нахмурившись, отвернулся, но потом громко вздохнул. И, обернувшись, резко вытянул вверх палец.
— Эй, голытьба! Если хотите поесть — помогайте. Я вас накормлю самым вкусным, что только бывает!
Дети радостно завопили.
Старший брат Рахана, как видно, был настоящим старшим сыном по натуре.
(Лёгкая добыча.)
С этой мыслью Маомао приоткрыла крышку пароварки и проткнула картофель палочкой, проверяя, размяк ли он.
К тому времени, когда Маомао с помощниками закончили готовить, было готово и убранство храма.
В центре храма стоял котёл с яйцами саранчи. Из кирпичей ловко соорудили временный постамент.
Скромный кирпичный храм был украшен повсюду красными флажками; огоньки светильников на животном жире мерцали и переливались. Время от времени раздавался лязгающий звон — это нанизанные на верёвки кусочки металла превратили в трещотки. Подует ветер — и они звенят, а красные флажки колышутся в воздухе.
Бочки, обтянутые шерстяной тканью, выстроились в ряд вместо столов и табуретов. Маомао с помощниками расставила приготовленные блюда.
Солнце опустилось почти до самого горизонта.
— Что это такое, чёрт побери?
Не только дети, но и взрослые потянулись к храму.
Когда все собрались, Маомао налила в большой котёл масла. Поднеся сухую траву как разжигу, она запалила огонь.
Пых! — повалил то ли ароматный, то ли омерзительный запах. В сгустившихся сумерках большой котёл выглядел уже не как котёл, а как настоящий жертвенный костёр.
— Уважаемые гости. Что это вы такое делаете?
Старейшина деревни недоумённо склонил голову.
— Об этом расскажу я.
Вперёд вышел Башан. Рядом с ним стояла Сузумэ, украдкой показывавшая ему листки бумаги.
(
Это шпаргалки,
)
— В давние времена эта деревня была основана для проведения некоего обряда.
— …Да, кое-что я слышал об этом. Что-то непонятное о том, чтобы беспрестанно перекапывать землю, не так ли?
— ответил один из селян.
— Верно. Смысла в нём не видать. Причина нашего прибытия как раз и состоит в том, чтобы передать вам в правильной форме праздник, который дошёл до вас лишь в полусохранившемся виде.
(Вот так, монотонно…)
Башан говорил как по бумажке, но огонь жертвенника, словно нимб, придавал ему странную мистическую ауру. Сузумэ хорошо подготовилась — из стопки заранее исписанных листов она выбирала те, что подходили под реакцию селян, и подсовывала ему.
(Умело пользуется деверем.)
Старший брат Рахана толкнул Маомао.
— Эй, это правда?
— тихо спросил он у Маомао. Оформление сцены сработало: вот и здесь нашёлся ещё один обманутый.
— Так у нас решили. Постарайтесь подыгрывать.
— Чего? Серьёзно?!
Лицо старшего брата Рахана выражало «вы что, всерьёз?».
— …Вот, значит, как? Я понял, что здесь будет проведён обряд. Но позвольте задать один вопрос?
— Какой?
— Этот обряд поручено проводить только Няньчжэню, не так ли? Мы же о таком не слышали — нас сюда призвал тогдашний господин этих земель просто как переселенцев.
В котле что-то с треском лопнуло.
Иначе говоря: обряд — дело хорошее, но сами они проводить его не намерены.
Сузумэ на мгновение замерла, подумала и показала листок.
— Я понимаю. Обряд могут проводить и не вы.
Башан посмотрел в сторону Маомао. Сузумэ, стоя позади Башана, подмигнула одним глазом.
(Перебросила.)
Мол, дальше — сама разбирайся.
Маомао нехотя вышла вперёд.
Медленно, шаг за шагом, она подошла к большому котлу.
(Было же что-то такое, что-то такое…)
Не спеша идя, она на ходу сочиняла импровизированный сценарий. Встав перед котлом, она склонила голову.
— Сей огонь — это огонь, что возносит дары богам. В стародавние времена жертвами были и люди, но боги, как гласит предание, объявили, что не желают этого.
Она позаимствовала фразу из какого-то модного в Императорском гареме романа.
— Бог сей земли — воплощение птицы, и потому вместо людских жертв ему стали подносить его излюбленную пищу.
В сарае ей попались на глаза спящие куры.
— Что ещё за птичий бог земли? У нас бог пастухов…
— Хо-о, неужели? Вы давно уже осели, а до сих пор поклоняетесь прежнему богу?
— нарочито вставила Сузумэ.
— Не потому ли пшеница здесь так плохо растёт? С каждым годом всё хуже, не правда ли? Не потому ли это, что вы живёте на этой земле, не почитая её бога?
Селяне начали тихо переговариваться.
Урожаи пшеницы и вправду падали — это, по-видимому, было правдой. Если так наплевательски возделывать землю, то и почва обеднеет. В отличие от риса, пшенице нужна хорошо подготовленная почва, иначе земля истощается.
(Кажется, неплохо?)
Однако…
— Может, просто земля истощилась? Да и вообще — а есть он на самом деле, этот бог?
Возразил молодой селянин.
(Будьте же благочестивее!)
Маомао, у которой самой с верой было неважно, подумала это вопреки всему.
— Какой ещё, к чёрту, бог в наше время.
— И правда. Даже если урожая не будет, наш господин милосерден.
— Точно. Чем непонятный бог, лучше уж добрый сердцем господин этих земель.
«Точно, точно», — поднялись голоса.
(Да, всё так. Они верят лишь в то, что видят.)
Этого следовало ожидать. Ничего не поделаешь.
— Хм-хм.
Маомао усмехнулась.
— Что тут смешного?
— Да нет, просто, кажется, вы кое в чём ошибаетесь, так что я повторю: «Обряд могут проводить и не вы».
Она повторила слова Башана.
Маомао, всё ещё стоя спиной к селянам, полезла за пазуху.
(Так-так, вот оно где…)
А затем широко взмахнула рукой.
Пыхх! — пламя в большом котле взвилось.
— Огонь, огонь!
— Что это, цвет изменился!
(Старый добрый фокус.)
За пазухой у Маомао лежал её всегдашний спутник — спирт для дезинфекции. И ещё кусочек соли, оставшийся от готовки. Сузумэ говорила, что соль — предмет роскоши, так что Маомао на всякий случай прихватила её с собой.
(Жаль, что не было меди.)
Тогда пламя стало бы зелёным, и они удивились бы ещё больше.
Маомао обернулась и расплылась в дежурной улыбке.
— Что ж, раз в обряде вы не участвуете…
Она посмотрела на еду, выставленную на табуретах-бочках.
— Сегодня вечером я, кажется, приготовила еды с избытком. Пока всё не остыло, не отведаете ли, господа?
— Ура-а!
Громче всех воздели руки дети. Заставить их помогать и потом не накормить было бы дурно.
Когда все взгляды устремились к угощениям, Маомао толкнула Сузумэ локтем.
— Хватит сваливать на меня невыполнимое.
Маомао глубоко выдохнула. Если честно, у неё мурашки по спине пробежали.
— Я верила, что госпожа Маомао справится.
Сузумэ, говоря это с невозмутимым видом, расплылась в улыбке и присоединилась к битве за угощения.
(Хорошо бы, чтобы всё получилось.)
Маомао, валясь с ног от усталости, решила уйти отдыхать в шатёр раньше всех.