Глава 134. Улаживание

Бой стянулся к передним воротам: сначала к наёмникам лишь поодиночке или парами подбегали стражники и патрульные солдаты, неся пищу для клинков, но через четверть часа после того, как раздался тревожный рог, к ним уже подоспела небольшая группа солдат Северного корпуса. Однако по сравнению с наёмниками — а их было много, и они мастерски вели беспорядочный и ночной бой — один отряд в сотню человек продержаться долго не мог. Они только что прибежали, большинство ещё не успело разобраться, что происходит, как вдруг попали под внезапный налёт наёмников, оказались в окружении и могли лишь с трудом отбиваться, моля о скорейшем подходе основных сил.

На стенах тоже раздавались боевые кличи, стоны и звон скрещивающихся клинков — это Вассима вёл стражу и семейных солдат на зачистку вражеских гарнизонов на стенах. Задача, которую поставил ему Лорист, заключалась в том, чтобы перебить врагов на стенах и надёжно удержать передние и задние ворота, не дав ни одному врагу сбежать. Пока никто не убежит из Бэйюаня, чтобы донести весть войскам, выступившим к Замку Кленового леса, у Лориста хватит времени разобраться с этими «черепахами в бочке».

Ровный топот марша донёсся через полтора часа — это три отряда Северного корпуса, в полном доспехе, выстроившиеся в три фаланги, подбегали к воротам. Несколько серебряных рыцарей в первых рядах ещё издали увидели, что ворота распахнуты, рядом ярким пламенем горят две деревянные избы, а двести-триста врагов в серой коже осаждают тридцать с лишним солдат Северного корпуса, сбившихся в кучу и отчаянно отбивающихся. Завидев своих, эти серые кожаные отделили под сотню человек, и те бросились вперёд…

Несколько серебряных рыцарей выдохнули с облегчением: врагов немного, у нас три отряда — этого хватит, чтобы истребить врага и вернуть ворота, удержать Бэйюань. Несколько серебряных рыцарей натянули поводья, отводя коней в сторону, а один, подняв копьё, отдал приказ набегающим: «Лучники, готовь… э-э…»

Метательное копьё пригвоздило его вместе с конём к земле.

— Бей! — голос прозвучал у них над головами. Неведомо когда на крышах домов по обеим сторонам дороги уже стояли солдаты с натянутыми луками; стрелы посыпались дождём, вперемешку с десятками метательных копий. Солдаты Северного корпуса, выстроившиеся в три фаланги, словно получили сокрушительный удар по голове, растерялись и не смогли удержать строй. Особенно сильно пострадала фаланга лучников — на неё пришлась бóльшая часть атаки: один залп стрел и копий, и половина из них летела именно в них. Не готовые ни к прикрытию, ни к защите, лучники очень скоро по большей части полегли, а выжившие склонили головы и в страхе бежали.

Стрельба и метание копий продлились три волны, и тут раздался крик: «Бей!» — и около сотни фигур спрыгнули с крыш, объединившись с наёмниками, выбежавшими из ворот, чтобы устроить резню среди оставшихся в живых солдат Северного корпуса.

Это и была резня. Сотня выживших солдат Северного корпуса лишилась боевого духа: во-первых, у них не было организации — серебряные рыцари, что вели их, все полегли от метательных копий Лориста; во-вторых, недавняя засада напугала их до смерти. Помимо инстинктивных попыток отбиться от ударов по себе, они метались, как мухи без головы, думая только об одном — как поскорее сбежать.

Спустившиеся с крыш наёмники перекрыли путь и вместе с наёмниками, вырвавшимися из ворот, взяли в тиски группу солдат, застрявших посередине. Неважно, молили они о пощаде или сопротивлялись, — наёмники, чьи глаза покраснели от кровожадности и жажды наживы, с упоением рубили одного за другим этих «ходячих сокровищниц», которые в их глазах превратились в трофеи…

На стенах один за другим загорелись факелы, крики и рёв битвы утихли, несколько факелов закружились в воздухе — это значило, что стены и ворота уже взяты и уничтожено немало вражеских стражников.

Лорист уставился на кружащиеся факелы на стене и мысленно подсчитал: на стене убили более ста стражников, плюс двадцать с лишним, которых он сам перебил, выбираясь наверх, — итого сто пятьдесят; у ворот перебили ещё десяток; затем разрозненные группы солдат, бросившихся вперёд, и небольшой отряд, окружённый и истреблённый наёмниками, — ещё около ста пятидесяти. Резня на улицах уже затихала: три отряда по сто человек — значит, в Бэйюане, охраняемом семью сотнями солдат Северного корпуса, осталось лишь около ста врагов и тот самый золотой рыцарь-комендант. Странно, почему золотой рыцарь до сих пор не показался — в чём дело?

— Рэди, пошли, — тихо сказал Лорист и слез с крыши второго этажа, паря, как осенний лист, и нежно прикоснулся к земле ногами.

Рэди, которого позвал Лорист, такой лёгкости не имел: он закинул на плечи два колчана с метательными копьями, уже наполовину пустыми, спрыгнул на соседнюю крышу первого этажа, оттуда сиганул вниз — и весь облепился кровью и грязью…

Поллбинс откуда-то привёл десяток боевых коней, сам сидел в седле: «Господин, я нашёл конюшню…»

Лорист вскочил в седло, Рэди так же без церемоний перекинулся через седло и подал знак нескольким стражникам в двойных железных доспехах — те тоже вскочили в сёдла и стройной чередой поскакали за Лористом.

— Поллбинс, отправь гонца к Вассиме: приказываю двум отрядам семейных солдат занять по одним городским воротам. Пусть Вассима приведёт стражу и соединится со мной, а ты возьмёшь на себя два отряда семейных солдат, соберёшь оружие и перевооружишь наших семейных солдат нормальными длинными луками, — приказал Лорист.

— Слушаюсь, господин.

…

Рыцарю Хеннеду казалось, что голова раскалывается, — сегодня вечером он снова перебрал с вином.

Солдаты нашли в домах жителей имущество, золотые и серебряные вещи.

До чего же они богаты! Из одной только тайной комнаты в доме того чёртова мастера по зельям достали три больших ящика, набитых старыми золотыми монетами империи с головой на лицевой стороне, — по пятьдесят тысяч в каждом. Имущество только из так называемых четырёх великих семей в сумме превысило двести тысяч золотых форде, не считая бесчисленных золотых и серебряных предметов: одних только наборов золотых и серебряных тарелок и чаш было более десятка, а ювелирных изделий и вовсе не перечесть — большие и маленькие сундуки, в которых всё это хранилось, забили три огромные комнаты.

На этот раз герцог и впрямь разбогател. Эту фразу рыцарь Хеннед в последнее время постоянно держал на устах. Но он и сам не отсиживался: помимо старого упрямца Чевани, Хеннед и серебряные рыцари по молчаливому уговору поделили между собой неучтённое имущество — по подсчётам, в его личный карман ушло около тридцати тысяч золотых форде, а каждый из серебряных рыцарей получил по десять тысяч. Всё это они скрывали от своего командира, рыцаря Чевани, ведь тот настаивал, чтобы всё имущество было сдано герцогу, а уж герцог вознаградит всех как следует.

Ха, всем известно: как только добро попадает в карман герцога, награды уже не дождёшься — если вернёт хоть один процент, и то невиданная щедрость. Поэтому рыцарь Хеннед смотрел сквозь пальцы: когда солдаты при обыске пустых домов находили скрытые запасы, он не заставлял их сдавать находки, а лишь требовал, чтобы они честно отдавали ему и серебряным рыцарям львиную долю. В конце концов, радость в одиночку — не радость; только так солдаты становились ещё послушнее.

Иногда рыцарь Хеннед думал, что Семья Нортон — настоящие идиоты: Семья Яростного Медведя — оно и понятно, у кого на гербе медведь, тот и есть безмозглый дикарь. Он никак не мог понять, как они позволяли своим подданным жить в такой невиданной вольности. У других феодалов подданные даже за сухую ветку, подобранную для дров, должны платить дровяной налог, а Семья Нортон требовала всего лишь десятую часть урожая с полей. Что бы там ни охотились, ни рыбачили, ни торговали подданные на её землях — никого это не волновало. Просто немыслимо.

Ещё глупее Семьи Нортон были разве что жители Бэйюаня. Имея такого заботливого владыку, подданные не только не поклялись служить ему верой и правдой, а напротив — изо всех сил подрывали авторитет своего лорда, не слушались его приказов, подняли восстание и даже зазывали чужаков в надежде получить титул. По мнению рыцаря Хеннеда, даже если Семья Нортон — враг герцога, эти неблагодарные жители Бэйюаня, предавшие своего благодетеля, вызывают одну тошноту. Поэтому он с чистой совестью устраивал резню, не испытывая ни капли моральной тяжести, а скорее считая, что как золотой рыцарь он совершает высший акт справедливости, не нарушающий рыцарской чести.

Перебив всех тех мужчин, стариков, мальчиков, бабушек, старух, младенцев и прочих жителей, из пяти-шести тысяч жителей Бэйюаня оставили только три категории женщин. Первая — девочки от десяти до пятнадцати лет: на рынке они пользуются большим спросом. Иные аристократы, любящие «воспитывать», платят огромные суммы, чтобы забрать их к себе и вырастить личными служанками. Вторая — девственницы от пятнадцати до двадцати лет: их можно продать за огромные деньги, тут и говорить нечего. Третья — молодые женщины: они любимы солдатами, с ними можно расслабиться и выплеснуть накопившееся, обходиться с ними как угодно, а если игра зайдёт слишком далеко — всего лишь небольшой штраф. Привезти их домой — большой цены не дадут, но и для герцога это немалая статья дохода.

После взятия Бэйюаня и захвата огромных трофеев между рыцарем Хеннедом и рыцарем Чевани возник спор. Рыцарь Хеннед считал, что лучше сперва отправить это имущество герцогу, чтобы тот обрадовался, а с Семьёй Нортон можно разобраться потом. Рыцарь Чевани же категорически не соглашался: по его мнению, приказ герцога — наказать Семью Нортон, а добыча в Бэйюане — лишь случайное приложение; только после уничтожения Семьи Нортон и доставки добычи обратно герцог будет по-настоящему доволен.

Что ж, рыцарь Чевани был главнокомандующим в этом походе, и рыцарю Хеннеду оставалось лишь согласиться: Чевани повёл три тысячи солдат на штурм Семьи Нортон, а Хеннед под предлогом охраны Бэйюаня и присмотра за добычей остался наслаждаться жизнью, не заботясь об исходе битвы у Чевани. По его расчёту: выиграют — всё хорошо, его заслуга тоже есть; проиграют — Чевани вспомнит его совет, отступит в Бэйюань и пошлёт добычу герцогу по его плану, а ругаться будет только этот старый зануда Чевани, тогда как он, Хеннед, за охрану имущества получит одни плюсы.

Вчера рыцарь Чевани вернулся, доложил о неудачах на фронте и о том, как отряд с ранеными попал в засаду, и предостерёг рыцаря Хеннеда беречь Бэйюань. Хеннед внешне покорно кивал, но в душе не придал этому значения. Семья Нортон уже заперлась в обороне, снаружи — всего лишь двести-триста наёмников, чего тут страшного? Достаточно осторожно держать осаду главного замка Семьи Нортон, не давая бродячим наёмникам шанса на внезапный удар, — и через два-три месяца наёмники снаружи точно не выдержат. Без поддержки наёмников Семья Нортон и помыслить не сможет о бунте. Что до стройки на Морганских холмах — там ещё проще: как только здесь падёт главный замок, там сдадутся без боя, вообще не придётся тратить силы на штурм.

Тысяча или семьсот солдат, охраняющих Бэйюань, — несколько сотен наёмников просто не посмели бы атаковать Бэйюань.

Рыцарь Хеннед жил в самом роскошном и величественном особняке Бэйюаня — говорят, это был дом главы Семьи Морин, того старика. Смешно: несколько простолюдинов тоже взялись рассуждать о роде, как знатные дома, не задумываясь, есть ли у них на то право. Перебив всех внутри, рыцарь Хеннед без колебаний завладел этим домом. Прежние слуги ему были не нужны — будучи золотым рыцарем, он имел право содержать в армии своих личных слуг и прислугу. Помимо них, было ещё четыре дивные красавицы, отобранные из числа тех молодых женщин.

Старшая из этих четырёх красавиц была служанкой, которую бывший капитан гарнизона купил за большие деньги на стороне, остальные трое — невесты внуков четырёх великих семей. С этими четырьмя красавицами Хеннед в Бэйюане жил в разгуле и пьянстве, наслаждаясь жизнью без меры. Сегодня вечером он снова напился до беспамятства и валялся с четырьмя голыми красавицами.

Стук в дверь становился всё громче и чаще, крики — всё громче: «Господин! Господин! Скорее вставайте…»

Рыцарь Хеннед наконец пришёл в себя. Вокруг него сбились четыре красавицы, испуганно дрожащие, разбуженные стуком. Лениво проведя рукой пару раз по их нагим телам, рыцарь Хеннед нетерпеливо ругнулся: «Чего надо? Какого чёрта, что случилось?»

Стук наконец прекратился: «Господин, вр… враг атакует! Враги ворвались в город…»

— Что ты говоришь? — от похмелья всё ещё ныла голова, но рыцарь Хеннед мгновенно протрезвел, оттолкнул запутавшихся красавиц, вскочил с кровати и, не заботясь о своей наготе, широкими шагами подошёл и открыл дверь: «Ты говоришь, враги уже в городе?»

…

Вот оно — последнее место, где собрались враги. Глядя на этот особняк, Лорист знал, что это дом того старика из Семьи Морин. Управляющий Борис когда-то о нём рассказывал. Лорист и сам когда-то думал проникнуть в Бэйюань для плана по обезглавливанию. Прошло всего несколько месяцев — вещи те же, но люди другие. Думается, старик-глава Семьи Морин и не предполагал, что его род столкнётся с такой страшной расплатой…

Двери особняка распахнулись, и выступил рыцарь в железной броне, ведя за собой группу людей. В руке у этого рыцаря длинный меч сиял золотым сиянием, а за его спиной у нескольких серебряных рыцарей длинные мечи вспыхивали белым…

— Я — рыцарь Хеннед, кто бросит мне вызов?!

Лорист сошёл с лошади, выхватил длинный меч из-за спины и пошёл навстречу.

— Господин… — это был голос Вассимы. Он не знал о прежних подвигах Лориста и сильно встревожился: напротив-то — золотой рыцарь.

— Не беспокойся, господин убьёт его, как цыплёнка. — Рэди ухватил Вассиму, который как раз хотел выступить вперёд и сразиться вместо Лориста.

— Он — тот самый молодой лорд, ставший новым главой Семьи Нортон, — сказал рыцарю Хеннеду один серебряный рыцарь, бывший в посольстве в Замке Кленового леса и видевший Лориста.

— Мм… — Дух рыцаря Хеннеда взбодрился: если он схватит этого нового главу Семьи Нортон, возможно, ещё всё можно будет исправить. Он оглядел окруживших их вооружённых солдат Семьи Нортон — это, вероятно, был единственный шанс на спасение…

— Бей! — Рыцарь Хеннед ударил первым: встряхнул рукой, и три серповидные дуги энергии взметнулись к Лористу, а сам он бросился следом.

Длинный меч в руке Лориста поднялся, отбил и парировал — три дуги рассеялись. Что до налетавшего рыцаря Хеннеда, то в глазах Лориста он был сплошным провалом: шаг шатался, ноги путались — явно перепил, голова трезвая, но тело не подчиняется. С таким пьяницей победа не имеет цены.

Лорист легко ушёл от рубящего удара рыцаря Хеннеда, поднял колено и ударил его в живот…

— Уэ-э… — рыцарь Хеннед тут же изверг содержимое желудка, упал на колени и блевал, не в силах перевести дух; меч вылетел из рук, всё тело согнулось судорогой, как огромная креветка.

— Свяжите их, — сказал Лорист, переводя взгляд на тех, кто вышел вслед за рыцарем Хеннедом.

Со звоном серебряный рыцарь, узнавший Лориста, бросил наземь свой длинный меч и горько произнёс: «Я сдаюсь…»

…