Кабак был невелик, но стоял на отличном месте — на восточной стороне форпоста, у самого Восточного ворота.
Восточные и Северные ворота были двумя самыми оживлёнными входами в крепость. Поэтому каждое полдне и каждый вечер дела в кабаке шли весьма неплохо.
«Молодой хозяин, присаживайтесь», — старик поклонился Фан Юаню.
Несколько работников старательно протёрли скамьи и столы и заулыбались Фан Юаню — весь вид их был пропитан угодливостью.
Фан Юань покачал головой и вместо того чтобы сесть, рассеянно зашагал по кабаку, оглядывая всё вокруг. Мысленно он отметил: «Итак, вот теперь это мой кабак.»
В кабаке был лишь один этаж, но внизу располагался винный погреб.
Пол был выложен крупными квадратными зеленоватыми кирпичами. На нём стояло восемь квадратных столов — два у стены, остальные шесть были окружены четырьмя длинными скамьями каждый.
Едва войдя в дверь кабака, можно было увидеть длинный тёмно-коричневый прилавок. На нём стояли кисти, тушь, бумага и тушечница, а также счёты. За прилавком располагалась витрина с рядами чанов и бутылок с вином. Одни были большими — из чёрной глины, другие маленькими — из блестящего фарфора.
Фан Юань бродил куда хотелось, а старик и работники, разумеется, не смея сесть, семенили за ним по пятам.
Все они были в тревоге — новость о смене хозяина кабака пришла слишком внезапно. Прежний хозяин, Гуе Дунту, был хитёр как бес и жесток до крайности — под его пятой они едва дышали. А перед ними стоял юноша, который сумел вырвать кабак прямо из рук Гуе Дунту. Это говорило о недюжинной силе. Поэтому, когда эти люди смотрели на Фан Юаня, в их взглядах читались тревога и страх.
Фан Юань внезапно остановился: «Неплохо, только лавка немного мала.»
Старик поспешно подступил вперёд и, поклонившись, ответил: «Дело в том, молодой хозяин, каждое лето мы навешивали навес у входа и выставляли столы со скамьями на улице. Но сейчас стоят лютые зимние ветры — даже под навесом сидеть никто не будет. Вот мы всё и убрали.»
Фан Юань слегка повернулся и бросил на старика взгляд: «Ты — управляющий?»
Старик согнулся ещё ниже и с ещё большей почтительностью ответил: «Не смею, не смею. Кабак принадлежит вам, молодой хозяин. Кого вы пожелаете назначить управляющим — тем и будет управляющий.»
Фан Юань кивнул и окинул взглядом остальных работников — все выглядели способными и расторопными.
На Земле ему пришлось бы опасаться, что управляющий с работниками сольются и начнут обманывать хозяина. Но в этом мире Мастера Гу стояли высоко над простолюдинами, а убить смертного было делом одного мгновения. Даже если бы дядя с тётей подстрекали этих людей, они всё равно не посмели бы действовать против Фан Юаня.
«Ладно. Сходи, принеси бухгалтерские книги. И завари мне чай.» Фан Юань сел.
«Слушаюсь, молодой хозяин.» Управляющий и работники принялись суетиться.
Бухгалтерских книг было целых шестнадцать томов, каждый на бамбуковой бумаге с едва заметным зеленоватым оттенком. На ощупь она была гораздо жёстче и хрупче рисовой бумаги — вполне подходила для влажного климата Южного Края.
Фан Юань наугад вытащил несколько томов, бегло их просмотрел и задал ряд вопросов.
Управляющий торопливо отвечал, и вскоре его лицо покрылось крупными каплями пота.
В прошлой жизни Фан Юань основал Секту Кровавых Крыльев, насчитывавшую сотни тысяч членов, — так что опыт у него был немалый, а взгляд острый. Обычные люди, взяв в руки бухгалтерские книги, наверняка растерялись бы и запутались в цифрах. Но для него каждая нестыковка была видна ясно, как на ладони.
Этот кабак приносил вторую по величине прибыль после девятилистной травы жизни, и Фан Юань, разумеется, намеревался крепко держать его в своих руках.
Проблемы в бухгалтерских книгах были невелики — мелкие ошибки и пропуски. Эти смертные ещё не осмеливались на большее.
Однако, досканив до последней страницы, Фан Юань обнаружил, что вся прибыль за этот месяц была забрана Гуе Дунту.
«Молодой хозяин, это прежний хозяин сам приходил забирать — мы не смели сопротивляться», — отвечал управляющий, утирая пот. Его престарелое тело уже мелко дрожало, а лицо побелело, как полотно.
Фан Юань промолчал и бережно положил книгу на стол, после чего бросил на управляющего взгляд.
Управляющий тут же ощутил на себе колоссальное давление — словно на него обрушилась целая гора. В ужасе он хлопнулся на колени.
Увидев, что управляющий опустился на колени, остальные работники — а все были люди сообразительные — один за другим упали на колени.
Фан Юань невозмутимо сидел на месте, лишь переместив взгляд, обвёл их всех.
Работники мгновенно почувствовали, будто оказались посреди ледяной пустыни. Не в силах выдержать давление Фан Юаня, они все онемели, словно сверчки в мороз.
Для таких простолюдинов, как они, работа в кабаке была самым завидным местом — и стабильным, и безопасным. Поэтому ни один из них не хотел терять это место.
Фан Юань убедился, что эффект устрашения достигнут, — чрезмерность так же плоха, как недостаток, — и неторопливо заговорил: «Прошлое пусть остаётся в прошлом, я не стану считать старые грехи. Я просмотрел бухгалтерские книги — ваши жалованья маловаты. Впредь жалованье работников поднимается на двадцать процентов, управляющего — на сорок. Работайте хорошо — и у вас будут свои выгоды.»
Сказав это, Фан Юань поднялся и направился к выходу.
Все остались на коленях и какое-то время стояли столбняком, прежде чем до них дошёл смысл услышанного. Слезы хлынули у каждого — по щекам ручьями.
«Благодарим молодого хозяина за великую милость!»
«Молодой хозяин добр и щедр — мы работаем изо всех сил!»
«Молодой хозяин — вы наш второй отец и мать. Идите с богом!»
Из-за спин доносились голоса, пропитанные слезами и благодарностью, и непрекращающийся стук лбов о кирпичный пол.
Милость и строгость, применяемые одновременно, — так правители покоряют подчинённых во все времена и во всех мирах. Но основой всего является именно строгость: под её давлением даже самая малая благосклонность разрастается неимоверно.