Дверь храма предков открылась снова. Ножницы в руках женщины капали кровью — она гармонировала с её алым платьем.
Увидев эту сцену, первая крестьянка, отдавшая корзину в храм, осела на землю. Она отчаянно пыталась сдержаться, но всё же разрыдалась.
Никто вокруг не протянул ей руки, и даже никто не посмел поднять глаза.
Женщина вышла из храма, подошла к гробу и начала тихо бормотать, словно ведя разговор с тем, что было внутри.
Мгновение спустя она обратилась к крестьянам ещё с несколькими фразами.
Второй человек, державший корзину, замотал головой, не соглашаясь отдавать своего ребёнка.
Женщина подняла три пальца, и ещё до того, как все они сложились, стоявший рядом крестьянин вырвал бамбуковую корзину из рук несогласного и поставил перед ней.
Рука с ножницами подняла корзину вверх. Запах крови разбудил в младенце ещё больший крик, но никто не посмел остановить то, что происходило.
Женщина вошла в храм в третий раз, дверь захлопнулась, и никто не знал, что творилось внутри.
Жертвоприношение продолжалось. Пронзительный детский крик делал Деревню Живых Гробов всё ужаснее, а во тьме одна за другой медленно распахивались чужие глаза.
На карнизе трепетали обрывки ткани, и в одном из них, казалось, была заключена искажённая человеческая голова.
Вокруг окон мелькали тени, из комнаты то и дело доносились странные звуки — словно кто-то, прячущийся под кроватью, стучал по её дну.
Нечисть пробуждалась. Ужас охватил всю деревню, медленно сжимаясь вокруг сердца каждого живого человека.
Потрёпанные двери храма предков толкнула женщина. Детский крик умолк — кровь стекала с ножниц, и даже несмотря на алый цвет одежды, на теле женщины отчётливо виднелись кровавые сгустки.
— Второй, — произнес
Женщина стояла рядом с гробом, ножницы в руке, и бормотала что-то. Из красного гроба отчётливо доносился смех другой женщины — зловещий, словно проклятие, которое невозможно снять.
Рука с ножницами поднялась вверх. Женщина, казалось, поняла, чего хочет красный гроб, и перевела взгляд на третьего крестьянина с корзиной.
Оцепенелое безразличие, полное отсутствие надежды — сам крестьянин поставил бамбуковую корзину перед женщиной.
Когда она вошла в храм с третьей корзиной, алтарный стол внутри качнулся. Поминальные таблички одна за другой повалились на бок — словно и они больше не могли смотреть на происходящее.
Дверь закрылась. Детский крик резко взвился вверх — и замер.
Кровь потекла из-под порога. Со всех сторон деревни раздавались странные звуки — словно сама земля плакала.
В доме, где находились
Женский дух, казалось, намеренно терзал этих людей — из поколения в поколение, и даже после смерти не давая им покоя.
Женщина в алой одежде вышла из храма предков в третий раз. Кровь капала с подола её штанов. В этот момент
След в след, оставляя кровавые отпечатки на каждом шагу, женщина обратилась к гробу — но из него всё так же доносился лишь смех.
Услышав этот голос, дрожавшие до сих пор ноги А Цина окончательно подкосились. Он упал на колени, и обе его руки — одна длинная, другая короткая — судорожно впились в бамбуковую корзину.