В этот самый момент девушка впилась взглядом в отражение в зеркале, разглядывая Ян Кая — его измождённое лицо и снежно-белые волосы. Её глаза внезапно покраснели, и слёзы потекли по щекам.
Стоявший рядом мальчик тоже обладал длинными белыми волосами, однако его ситуация была иной: его волосы были такими от рождения, тогда как белые волосы Ян Кая были результатом чрезмерной траты жизненных сил, предвестником скорого предела. Девушка никогда не жила в мире смертных, но её уровень культивации был немалым — разве могла она не разглядеть этого?
Жалость, от которой краснели глаза и лились слёзы!
А за жалостью пришла ярость. Взгляд девушки переместился на Фэн Цзюня, упирающегося спиной в стену, и в её холодном, словно фениксовом, взгляде таилась смертельная угроза!
Стоявший рядом мальчик тоже впился глазами в магическое зеркало. Холодная испарина выступила на его лбу, выглядел он так, будто увидел призрака, и не переставая бормотал: «Конец, конец, всё пропало, теперь всё кончено, кончено...» Бормоча, он начал крутиться на месте, словно загнанный в угол. Внезапно его глаза просияли, и он повернулся к девушке: «Здесь ты и так справишься. А я... я пойду первым.»
Сказав это, его тело качнулось — он разорвал пустоту и собирался покинуть это место.
Девушка подняла руку. Её тонкая юная ладонь точнейшим образом вцепилась в ухо мальчика и вытащила его обратно из пустоты.
Мальчик, крикнув от боли, скрючился и присел рядом с девушкой, жалобно произнеся: «Опять за то же? Давай договоримся по-человечески! Если у вас, почтеннейшая, есть какие-нибудь поручения — скажите прямо, ваш сын без единого колебания взойдёт на гору мечей и пройдёт через огонь! Но, прошу вас, будьте милосердны — не тяните меня за ухо! Я всё-таки из рода драконов, если это разнесётся, куда девать мою честь? Потом мне будет невозможно быть драконом!»
Хотя на вид обоим было примерно одинаково, мальчик называл себя «сыном», а девушка не выказывала ни малейшего удивления — словно всё было само собой разумеющимся. Услышав его, она бросила на него взгляд, ткнула пальцем в зеркальное отражение Фэн Цзюня и равнодушно произнесла:
— Мне нужно, чтобы он познал жизнь хуже смерти.
Мальчик моргнул: «Только и всего?»
— Получится или нет? — спросила девушка.
Мальчик захлопал себя по груди: «Всё на мне!» Сказав это, он с улыбкой ласково посмотрел на девушку. Девушка разглядывала его долго, и лишь потом медленно разжала пальцы.
Освободившись, мальчик потёр ухо, впился взглядом в Фэн Цзюня на зеркальном экране и долго стискивал зубы, словно приписав ему всю вину за вырванное ухо.
Вскоре он снова тихо улыбнулся и запел:
— Толкуют о творенье, говорят о творенье — творенье обращается вспять и снова твореньем становится. Небо непостоянно, земля непостоянна, а на пути непостоянства люди тоже непостоянны.
Говоря это, он сделал шаг вперёд и прямо вошёл в зеркальную поверхность. Его тело погрузилось в зеркало, как в воду, — волны расходились кругами, — и он исчез. В следующее мгновение он уже стоял в зале, прямо перед Фэн Цзюнем.
У мальчика было безукоризненное лицо, и он улыбался вежливо и учтиво. Фэн Цзюнь побледнел от ужаса — с его точки зрения этот мальчик появился слишком загадочно, словно вышел из самой пустоты, а до того не было ни малейшего предзнаменования.
Всмотревшись, Фэн Цзюнь прищурил глаза: даже его способностей было недостаточно, чтобы разглядеть истинную глубину противника. Это отчасти объяснялось его нынешним плохим состоянием, но косвенно подтверждало необычайность мальчика.
Голос мальчика был тем же, что звучал в зале прежде, — Фэн Цзюнь не мог не понять, что тот, кто говорил, был именно он. Фэн Цзюнь мгновенно сосредоточился и собирался спросить о его происхождении, но мальчик не дал ему и рта открыть. Всё так же улыбаясь, он протянул вперёд руку и осторожно щёлкнул пальцами, тихо произнеся:
— Забирать чужое — не жарко ли на руку? Пора бы вернуть вещи владельцам.
Его вид был непринуждённым, словно он имел дело не с ложным Императором, а с беззащитным книжным червём. Движения его были лёгкими и изящными, словно он просто наклонился, чтобы сорвать цветок.
Та белоснежная рука без малейшего усилия пронзила световую завесу, окружавшую Фэн Цзюня — завесу, которую никакие нападения Чжуй Фэна не могли повредить, — и вцепилась в Бесконечные Песочные Часы в его руке.
Фэн Цзюнь в ужасе вздрогнул. Бесконечные Песочные Часы были сокровищем Великого Императора, его главной опорой в этом месте и управляющим центром Храма Времени. Он использовал силу своей крови сущности, чтобы активировать мощь храма и защитить себя — даже если бы сам Великий Император явился, пока храм не разрушен, никто не смог бы с ним ничего сделать.
Это он уже говорил Ян Каю, и так оно и было на самом деле.
Но прошло совсем немного времени, и перед ним из ниоткуда появился мальчик. Мальчик наклонился, протянул руку, пронзил световую завесу и схватил Бесконечные Песочные Часы.
Чему мог не ужаснуться Фэн Цзюнь? Подобная ситуация пугала его больше, чем личное появление Великого Императора. Если бы явился сам Великий Император, сколь бы невероятными ни были его возможности, Фэн Цзюнь хотя бы мог бы увидеть, как тот действует. Но мальчик протянул руку — и в его движениях не было ни искры мирской силы... Он совершенно не мог понять, как мальчик этого добился.
Его сознание на мгновение замутилось, левая рука облегла — Бесконечные Песочные Часы, которые он все время держал на ладони, просто исчезли.
Подняв глаза, он увидел, что мальчик уже выпрямился. Бесконечные Песочные Часы оказались в его руке, и он с интересом их рассматривал.
В тот же миг Фэн Цзюня пробежал холодный озноб, всё тело облил холодный пот, а кровь похолодела до льда.