Сцена перед ним была настолько обычной, что Паттон не видел в ней ничего необычного.
Хотя у него было смутное ощущение, что она кажется знакомой, он не считал это странным:
Как можно не чувствовать хоть какой-то знакомости в том, что видишь каждый день?
Он перевел взгляд вверх, к небу, и увидел, что там висит алая луна, молча разливающая свой свет, невольно заставляя душу успокаиваться.
В этот момент Паттон словно сбросил невидимое тяжелое бремя, его тело и душа стали необычайно легкими, исчезли прежняя паника, тревога и раздражение.
Его духовная интуиция подсказывала ему, что дело с Фунаром на этом закончено и больше не повлияет на его жизнь.
— Повелитель Бурь, благодарю за покровительство, — пробормотал Паттон, стукнув правым кулаком по левой груди.
Без тревоги и напряжения он почувствовал, как усталость, словно потоп, вырвалась из глубин его души, затапливая разум, конечности, каждую клеточку тела.
Паттон не удержался и, прикрыв рот тыльной стороной ладони, зевнул, но на лице его появилась довольная улыбка.
Он больше не оставался в кабинете, развернулся и направился в спальню, принял ванну с наслаждением и выпил бокал красного вина.
В эту ночь Паттону больше ничего не снилось, он спал на удивление крепко.
Проснувшись утром, он почувствовал себя обновленным, душу переполняла радость, словно он начал новую жизнь.
Взглянув на жену, которая всё ещё спала рядом, Паттон осторожно встал, оделся и прогулялся по окрестностям.
Раньше он никогда не замечал, как прекрасен его район:
Чистый воздух, спокойная обстановка, приятные пейзажи, и даже прохожие такие воспитанные.
От этого настроение Паттона стало ещё лучше, он вновь глубоко осознал, что дела с Фунаром закончены и он снова вернулся к обычной, мирной жизни.
С таким настроением он вернулся домой и позавтракал вместе с женой и детьми.
За завтраком он даже рассказал жене анекдот из газеты и исполнил одну маленькую просьбу детей.
Глядя на улыбки на лицах жены и детей, Паттон искренне чувствовал удовлетворение.
Затем он надел пальто, шляпу, взял трость, вышел из дома и сел в конный омнибус, чтобы доехать до «Фонда по сбору и охране древностей Лоэна», который находился на окраине города.
Войдя в свой кабинет, Паттон вернулся к привычному ритму: сначала не спеша приготовил себе чай с какими-то странными травами.
Попивая чай, он неторопливо дочитал те несколько газет, на которые не был подписан, и только потом взял полученные письма и документы, чтобы просмотреть их одно за другим.
Такой распорядок, такой ритм доставлял ему необычайное удовольствие.
Единственным диссонансом было то, что Паттон всё ещё немного опасался получить очередное письмо от Фунара.
Но эти опасения не оправдались.
Примерно через четверть часа в дверь его кабинета постучали: тук-тук-тук.
— Войдите, — сказал Паттон, поднимая чашку и делая глоток чая.
В дверь вошёл Пачеко Доун, заместитель главы отдела комплаенс, внешне ничем не примечательный, но вызывающий симпатию.
— Хорошо ли спалось? — спросил Пачеко, остановившись в дверях, словно здороваясь.
— Превосходно, — не стал скрывать Паттон.
Пачеко кивнул и с улыбкой сказал:
— Похоже, ты и правда избавился от влияния этого дела.
Паттон не стал рассказывать о своём «кошмаре», а вместо этого спросил:
— А ты?
— Я тоже спал отлично, — ответил Пачеко с улыбкой. — Полиция полностью взяла это дело в свои руки. Говорят, прошлой ночью они уже нашли Фунара, но, к сожалению, он, кажется, попал в беду.
— Бедняга. Пусть он обретёт покой, — сказал Паттон без обычного «да благословит его Господь», потому что Фунар отрёкся от веры в Повелителя Бурь, и если бы «благословение» было, то оно явилось бы в виде молнии и бури.
Закончив, вспомнив помощь, которую оказал ему Пачеко, и его располагающее к себе поведение, Паттон сам предложил:
— Как насчёт вместе пообедать?
— Ты угощаешь? — улыбнулся Пачеко.
— Конечно. Я очень рад, что приобрёл такого друга, как ты, — Паттон встал и, соблюдая джентльменский этикет, поклонился.