Не может быть... Неужели господин Азик — так называемый первый барон Рамуд? Это же персонаж из четырнадцати-пятнадцати сотен лет назад... Нет, как можно быть уверенным, что человек на портрете — первый барон Рамуд?.. Клейн уставился на картину, в голове у него был полный хаос, как будто он вдруг обнаружил, что все вокруг превратились в чудовищ или что весь мир — всего лишь сон божества.
Он резко поднял голову, уставился на рыжеволосого мужчину средних лет перед собой, сунул руку под мышку в кобуру и достал револьвер, глухо произнеся:
— Это не антиквариат. Если вы не объясните ситуацию, я арестую вас за мошенничество и привлеку к суду!
Его не волновало, относится ли судебное преследование к ведению полиции; его единственная цель — запугать собеседника и получить информацию!
В то же время Клейн легонько постучал по левым зубам два раза, активировал духовное зрение и начал следить за изменениями цвета эмоций цели.
Рыжеволосый мужчина средних лет вздрогнул и испуганно, невнятно ответил:
— Нет, я тоже не знаю, антиквариат это или нет. Нет, я слышал, что это антиквариат, но я в этом не разбираюсь, совсем не разбираюсь. Я даже много слов не знаю, ну, слов.
Его глаза бегали, он оглядывался по сторонам, словно хотел позвать на помощь.
Но в этот момент он увидел, как Клейн регулирует барабан и курок, принимая позу, будто собирается застрелить сопротивляющегося подозреваемого.
Он мгновенно выпрямил спину и больше не осмеливался смотреть по сторонам.
— Откуда вы взяли эту картину? — с тяжестью на сердце спросил Клейн.
Губы рыжеволосого мужчины зашевелились, он заискивающе улыбнулся:
— Офицер, это мой дед нашёл в старом замке. Более сорока лет назад там обрушились внешняя стена и комнаты на втором этаже, и появились некоторые предметы, которые прежние люди не могли найти. Среди них была эта картина, нет-нет, не эта картина. Оригинальная картина была уже очень ветхой и её невозможно было сохранить. Тогда мой дед попросил кого-то написать копию, ну, ту, что вы только что видели. Я вас не обманываю, картина более чем сорокалетней давности действительно может считаться антиквариатом...
— И вы уверены, что это портрет первого барона Рамуда? — Клейн поглаживал курок, заставляя собеседника не сметь ни на мгновение отвести взгляд.
Рыжеволосый мужчина хмыкнул: — Я не уверен, но я предполагаю.
— Причина? — Клейн чуть не рассмеялся от наглости собеседника.
— Потому что на картине нет подписи, — редким серьёзным тоном ответил рыжеволосый мужчина. — Как меня называют Грей-прохвост, моего отца — Грей-кудрявый, и только мой дед — настоящий Грей.
...Клейн беззвучно выдохнул и спросил:
— А где ваш дед?
— На кладбище, он похоронен там уже почти двадцать лет. Рядом с ним — мой отец, его похоронили три года назад, — очень честно ответил рыжеволосый мужчина.
Задав ещё несколько вопросов с разных сторон, Клейн при рыжеволосом мужчине поправил барабан револьвера и убрал его обратно в подмышечную кобуру.
Убрав удостоверение полицейского, он повернулся в чёрном тонком плаще, засунул руки в карманы и направился к гостинице, молча шагая в тусклом свете, просачивающемся из домов по обе стороны.
«Неизвестно, принадлежит ли портрет первому барону Рамуду... Есть ли в городке точные исторические записи о замке?...»
«Но как бы то ни было, господин на портрете — определённо древний человек, по меньшей мере тысячу лет назад...»
«Он и господин Азик, за исключением причёски, почти идентичны. Это то, что называют реинкарнацией?»
«Когда господин Азик отказался от должностей в других университетах Бэклунда и приехал в Тинген, возможно, им двигал остаточный инстинкт...»
«Хм, есть и другая возможность. Например, человек на портрете — это и есть господин Азик, господин Азик — это он!»
От этой мысли Клейн вздрогнул и едва не споткнулся о ступеньки впереди.
Он прошёлся взад-вперёд под разбитым газовым фонарём и, сочетая знания из эпохи информационного взрыва со своими догадками, провёл дальнейший анализ:
«Может ли быть, что господин Азик по какой-то причине стал нежитью, например вампиром, и поэтому живёт с древних времён до наших дней?»
«Нет, где вы видели вампира с бронзовой кожей?...»
«К тому же, когда я пожимал руку господину Азику, я явственно чувствовал его температуру, чувствовал, что в его теле течёт кровь.»
«Хотя он ненавидит жару на юге, он не боится солнца. Он однажды, под палящим солнцем, вместе с другими учителями участвовал в гребной гонке...»
«Хм, есть и ещё одна возможность. Зелье последовательности господина Азика или другие факторы дали ему долгую жизнь, но ценой потери памяти! Тьфу, учитывая его совершенно разные сны, можно ли предположить, что потеря его памяти циклична? Каждые несколько десятилетий он забывает прошлое и обретает новую жизнь, а эти сны — одна за другой его настоящие жизни... Хе, кажется, я читал похожие романы...»
«Чтобы проверить это, гадания недостаточно. Нужно найти следы каждой из жизней господина Азика, следы, начинающиеся сразу со взрослой жизни, без детства и юности!»
Смелый в гипотезах и осторожный в проверках, Клейн начал склоняться ко второй догадке, но возможность «реинкарнации» пока нельзя было исключать.
Он собрал разрозненные мысли и серьёзно задумался, стоит ли сообщать об этом капитану Данну:
«Если господин Азик действительно древний мистик, проживший более тысячи лет, то его сила будет намного больше, чем я себе представлял...»