Если бы такое случилось, Третий глава мог бы почти воочию представить, какое наказание ждёт его по возвращении Первого главы!
Пусть это всего лишь лекарство от ран, но каждому воину оно необходимо без исключения. Этот рынок — астрономическая цифра.
А тут ещё и эксклюзивный товар — больше нигде не купишь. Самая спокойная, самая безмятежная монополия.
Такая сделка выпадает раз в десять жизней! Упустишь — и плакать некуда.
— Господин, обо всём можно договориться! Наш Зал алхимиков очень заинтересован. Вот что — мы внесём сто тысяч серебра в качестве задатка, просто чтобы подружиться с вами. Пятьдесят на пятьдесят — я готов на свой страх и риск это утвердить. Как только Первый глава вернётся, мы немедленно подпишем контракт.
Цзян Чжэн был так счастлив, что готов был расхохотаться. Но он помнил слова Цзяна Чэня: пятьдесят на пятьдесят — это минимум, а если удастся выторговать больше, вся дополнительная прибыль достанется ему, Цзян Чжэну!
Вот тебе и случай подвернулся!
— Третий глава, шанс я уже давал. Вы не успели им воспользоваться. Пятьдесят на пятьдесят — это было тогда. А теперь — шестьдесят к сорока! Не определитесь — будет семьдесят к тридцати. Уверен, «Шэньнун Тан» и «Дан Юань» даже на семьдесят-тридцать согласятся.
Это не угроза — это неизбежность. «Шэньнун Тан» и «Дан Юань» давно точат зубы на место Зала алхимиков как первого поставщика эликсиров в королевстве. Получив такой шанс, разве они упустят?
Себестоимость эликсира — десятая часть цены. Даже при разделе семьдесят-тридцать две десятых прибыли остаются в кармане.
Не стоит недооценивать эти две десятых — в условиях монополии даже две десятых прибыли составляют пугающую сумму. Ведь этот товар способен монополизировать рынок Шестнадцати Окружающих Королевств!
Маржа маленькая, но при большом обороте — пустяковина!
— Шестьдесят на сорок! Шестьдесят на сорок! Немедленно составляйте контракт! Сюда! Принесите сто тысяч задатка этому господину! — Третий глава так и норовил ударить себя по лбу: почему не проявил больше рвения? Почему не был решительнее?
Отличные пятьдесят на пятьдесят — в одно мгновение превратились в шестьдесят на сорок.
Впрочем, и шестьдесят на сорок — неплохо. Мысля о перспективах этой сделки, Третий глава решил не терять времени: лишь бы не раздражать больше этого господина — а то снова передумает и потребует семьдесят на тридцать, тогда придётся отдать ещё одну десятую прибыли.
Получив сто тысяч задатка, Цзян Чжэн почувствовал, как счастье заливает его со всех сторон. Он похлопал Третьего главу по плечу:
— Третий глава — человек сговорчивый! Шестьдесят на сорок, мне шестьдесят, вам сорок. Всё, договорились!
Цзян Чжэн почти не помнил, как добрался до дома. Он нёсся по улицам, словно готовый взлететь на облака.
Он был слишком счастлив, слишком взволнован.
Волновался настолько, что начинал сомневаться — не снится ли всё это?
Сто тысяч задатка теперь казались ему пустяком. Контракт был составлен, он его видел — шестьдесят на сорок. Он помнил обещание маленького князя: всё, что сверх пятидесяти на пятьдесят, достаётся ему, Цзян Чжэну.
Однако подпись он не поставил — это дело должен решать маленький князь. Он, слуга, без приказа хозяина не посмеет переступить черту и подписать контракт от его имени.
Цзян Чжэн начал считать на пальцах: эта десятая часть прибыли, переведённая в серебро, хватит, чтобы похоронить его раз восемь-десять.
Деликатесы из гор и морей, нарядные кони, отдельный особняк, дом, набитый золотом и драгоценностями.
В этот момент Цзян Чжэн чувствовал, что такая жизнь уже накатывается на него.
Беседы с вельможами, визиты знати; гармония среди жён и наложниц, сыновья и внуки наслаждаются благами.
Такие дни уже машут ему издалека.
Постоянный клиент «Сосны и Журавля», покровитель «Весеннего Возвращения» — вместе с князьями в бордели захаживает, за столом с министрами вино пьёт.
Такие сцены, разумеется, теперь вряд ли недоступны!
Когда он с восторгом вернулся в поместье, готовясь сообщить маленькому князю радостную новость, ему сказали, что маленький князь находится в закрытой медитации и что ему следует подождать.
Цзян Чжэн не обиделся — всё его существо было переполнено радостью. Он решил не уходить и сел у двери тайной комнаты, где маленький князь проходил закрытую медитацию, исправно выполняя роль верного стражника.
Присев, он всё ещё не мог унять эмоции. Вспоминал прошлое поведение маленького князя и сегодняшнее волшебное событие.
Цзян Чжэн невольно засомневался: «Неужели маленький князь всё это время прикидывался дурачком? Те его повадки баловня — испытание для меня? Притворная слабость перед врагом?»
Пусть это прикидывание дурачком, пусть божественное указание — Цзян Чжэн ясно осознал: его колебания были большой ошибкой.
Он знал: даже если маленький князь совсем ни на что не способен, одна эта формула эликсира делает его будущее безграничным!
Он, личный слуга и управляющий маленького князя, если не будет идти в ногу со своим хозяином — это будет колоссальная ошибка!
— Раньше я был глуп — хотел даже бросить всё. К счастью, маленький князь по-прежнему доверяет мне, Цзян Чжэну. Теперь надо работать изо всех сил! Что значат временные неудачи? Маленький князь если не берётся за дело — ладно, а берётся — делает с размахом! Похоже, маленький князь — не простой человек!
В голове Цзян Чжэна кипели мысли, но самая стойкая была такова: отныне верно следовать за маленьким князем, хоть через горнило, хоть через море огня — и бровью не повести.
Разве слуга и управляющий не за тем следуют за своим господином, чтобы обрести славу и богатство?
Маленький князь одним движением руки даровал ему богатство невиданного масштаба!
Цзян Чжэн чем больше думал, тем сильнее кипела кровь. Вернувшись домой, он обретёт положение, сможет поучать свою желтолицую жену — хватит на мир так узко смотреть!
Какие к нему сравнения с управляющими других князей? Их временная роскошь, их мимолётное величие — что всё это по сравнению с тем, что он получил сегодня?
…
Цзян Чжэн за стенами тайной комнаты строил счастливые планы, а Цзян Чэнь втайне начал своё первое путешествие по пути культивации — за обе жизни.
Надо признать, прежний Цзян Чэнь в культивации был воплощением лени в её чистейшем виде. По таланту и способностям среди наследников ста восьми княжеств он абсолютно точно относился к первому ряду.
Но по усердию и старанию — бесспорно замыкал последний.
— Этот малый и впрямь первоклассный баловень. Великолепный талант — и впустую растрачен.
Цзян Чэнь испытывал к предшественнику смутное недовольство.