Лазурный Королевский Город, Священная гора Павлина.
Цзян Чэнь поручил Цзиньчжун Хуэю лично отвечать за проведение чайной встречи боевых искусств.
Теперь Цзиньчжун Хуэя больше не именовали Древним Императором Цзиньчжуном — по всей Лазурной Королевской крепости его величали Старцем Хуэем, а то и вовсе Старцем Цзинем.
Непревзойдённого Императора тоже почитали — его называли Старцем Мо.
После того как Цзян Чэнь достиг Императорского ранга, все дела, великие и малые, он стал доверять подчинённым. Сам же он целиком сосредоточился на личной культивации.
У него уже выкристаллизовался план: как только дела на человеческих землях будут более-менее улажены, он отправится на Остров Ваньюань.
Хуан'эр покинула человеческие земли уже несколько лет назад. Цзян Чэнь, конечно, беспокоился — говорить обратное было бы ложью. Особенно после того, что он увидел в Сяхоу Цзине: Цзян Чэнь понял, что люди из семьи Сяхоу — абсолютно бесстрастные и беспощадные натуры. Если бы Хуан'эр и впрямь стала печью для культивации Сяхоу Цзуна, её конец, нечего и говорить, был бы ужасен.
— Молодой господин, вам приветственная записка.
Внезапно Сюэ Тун принёс приветственную записку.
Цзян Чэнь взял её, раскрыл — и нахмурился:
— Старец Хэмин? Кто это?
Он обратился к Древнему Императору Цзиньчжуну:
— Старец Хуэй, вы слышали когда-нибудь, кто такой Старец Хэмин?
Древний Император Цзиньчжун вздрогнул всем телом и вскочил со стула, глаза вытаращив:
— Молодой господин, вы сказали — Старец Хэмин?!
— Да. Вы его знаете?
В глазах Древнего Императора Цзиньчжуна промелькнуло неверие:
— Я его не знаю, но о нём слышал! Молодой господин, эта записка — от Старца Хэмина?
— Да. Он пишет, что хочет прийти на чайную встречу и поговорить со мной. В словах его чувствовалось большое уважение.
Цзян Чэнь протянул записку Древнему Императору Цзиньчжуну.
Древний Император Цзиньчжун принял её, прочитал — и по-прежнему был полон потрясения:
— Не верится... Не верится, что Старец Хэмин всё ещё жив!
— Как так? — Цзян Чэнь заинтересовался.
— Я услышал о Старце Хэмине ещё в юности. Он был знаменитой фигурой десятитысячелетней давности. В его жизни было множество легендарных историй. Когда я был маленьким, мой учитель рассказывал мне легенды о Старце Хэмине и говорил, чтобы я принимал его за образец для подражания...
Древний Император Цзиньчжун, вспоминая прошлое, не мог сдержать вздоха.
— Значит, древний персонаж. Выходит, Старец Хэмин должен обладать поистине грозной мощью, — Цзян Чэнь перебирал в руках записку. — А его записка написана с таким почтением... Это даже немного удивило меня.
По представлениям Цзян Чэня о скрытных сильнейших людях человеческой расы, все они должны были быть высокомерными и самонадеянными, смотрящими на мир сверху вниз.
А тут Старец Хэмин — его записка написана с таким почтением, что Цзян Чэнь даже немного растерялся.
Впрочем, Цзян Чэнь всегда следовал принципу: если мне оказывают уважение, я отвечаю сторицей. Раз Старец Хэмин проявляет такую учтивость, Цзян Чэнь не мог питать к нему ни капли вражды.
Раз уж он хочет прийти на чайную встречу — значит, он гость.
Цзян Чэнь не имел никаких оснований отказывать и рассмеялся:
— Старец Хуэй, судя по вашим словам, он когда-то был вашим кумиром. Раз так — пойдёмте со мной вниз, чтобы встретить этого дорогого гостя.
Древний Император Цзиньчжун обрадовался:
— С радостью! Я давно этого хотел!
У подножия Священной горы Павлина стоял Старец Хэмин в молочно-белом одеянии — в нём была какая-то особая, безмятежная стать, словно у дикого журавля средь вольных облаков. Вероятно, это было оттого, что он слишком долго жил в уединении — в его облике присутствовало нечто возвышенное, за пределами мирского.
А рядом с ним следовали четверо — из тех, кто прежде навещал Гому Хэцзя. Помимо троицы во главе с Си Яньбином, остальные четверо пришли вместе со Старцем Хэмином на Священную гору Павлина.
— Вы, несомненно, Старец Хэмин! Я, Цзян Чэнь, опоздал с встречей — простите, простите!
Цзян Чэнь радушно подошёл к нему.
Старец Хэмин с интересом разглядывал Цзян Чэня:
— Молодой Цзян Чэнь, твоё имя даже я, живущий в горах и полях, слышал часто. Век молод — век героев, и это действительно так, очень даже хорошо. Я услышал, что ты устроил чайную встречу для скрытных мастеров Небесного Ранга. Хоть я и человек, вышедший из мирской суеты, всё же не смог устоять перед привлекательностью твоего предложения и пришёл.
— Вы меня почтили. Я вам глубоко признателен.
Первое впечатление Цзян Чэня о Старце Хэмине было весьма благоприятным. По крайней мере, Старец Хэмин не раздувал ноздри и не важничал, мол, я — сильнейший Небесного Ранга и лучший в мире.
Его взгляд был спокойным, лишённым всякой агрессии.
Говорил он тоже учтиво и вежливо, и это очень порадовало Цзян Чэня.
Раз другие проявляют учтивость, Цзян Чэнь, разумеется, отвечал тем же — с полным соблюдением приличий.
Он с радушием провёл этих скрытных сильнейших людей на гору.
Отношение Цзян Чэня так порадовало Старца Хэмина и его спутников, что те чувствовали себя словно в тёплом весеннем ветру. Все говорили, что Цзян Чэнь молод и самонадеян.
Но, повидав его воочию, они поняли — слухи нагло врут.