Этот юноша из племени Цзяочи, разумеется, не подозревал об этом, а сам Хань Ли был вне себя от радости.
Хотя он и знал, что после обработки загадочной энергией золотое тело Вансэн несомненно стало совершенно иным, он всё же не ожидал, что при столь поверхностном испытании оно продемонстрирует столь великие способности.
Оно оказалось способно напрямую отобрать сокровище у противника!
Хоть это отобрание и было до некоторой степени внезапным, а отнятое сокровище и не являлось орудием, связанным с жизненной силой хозяина, это всё равно было поразительно.
Хань Ли сдержал радость, бурлившую в душе, и хлопнул себя ладонью по макушке.
Со звуком «соп» шар чёрного света вылетел из его головы и, вспыхнув, мгновенно скрылся внутри золотого тела.
На одном из лиц золотого тела вспыхнул чёрный свет в глазах — его фигура дрогнула и тут же растворилась в голубоватой световой завесе, исчезнув из виду.
Затем Хань Ли внезапно раскрыл рот, и серебристое пламя вырвалось наружу, мелькнуло и тоже скрылось в завесе.
Золоторогий юноша в мечевой формации был полон ярости и тревоги, лихорадочно составляя печати, пытаясь вернуть себе серебряную линейку. Но, заметив действия золотого тела и Хань Ли, он резко изменил выражение лица и обрёл полное спокойствие.
Он глубоко вздохнул, рассеял печати в руках и вдруг громко крикнул. Плечи его дрогнули — и за спиной возник огромный сияющий синий фа-сян.
Этот фа-сян был высотой пять-шесть чжан, всё тело его было покрыто чешуёй, глаза горели алым, словно кровь, а на голове и конечностях торчали густые, словно бычьи, костяные шипы. Выглядел он чрезвычайно свирепым.
А ещё пугало то, что в каждой руке фа-сяна находилось по необычному сокровищу.
Одно представляло собой чудовищный молот на длинной рукояти, головка которого была составлена из трёх голов чудовищ, вплетённых друг в друга.
Другое — треугольный щит, гладкий, как зеркало, из которого клубились потоки алого пламени.
Сам же юноша прикрыл глаза, одной рукой сложил странную печать и, с сосредоточенным выражением лица, начал тихо шептать заклинания.
Видимо, этот юноша из племени Цзяочи, наконец осознав, что способности Хань Ли значительно превосходят его ожидания, окончательно отбросил последнюю долю пренебрежения и начал серьёзно относиться к схватке.
Но раз он всё ещё был заключён в мечевой формации Чуньли, как Хань Ли мог позволить ему спокойно применять заклинания?
На лице Хань Ли мелькнуло холодное выражение, и он мысленно вновь с удвоенной силой вогнал печати.
В голубоватых световых стенах вокруг формации бешено замигали огоньки, и одна за другой из них хлынули голубые лотосы, которые превратились в бесчисленные тени и закружились внутри формации.
На мгновение всё пространство формации было наполнено порхающими голубыми лотосами — большие и малые, одни в бутонах, другие раскрывающиеся лепесток за лепестком. Ещё более удивительным было то, что в тот самый момент, когда лотосы появились, густой аромат наполнил всё пространство формации, делая картину перед глазами нереальной — ступи неправильно, и можешь увязнуть в этой красоте навсегда.
Однако золоторогий юноша, глядя на лотосы, не был очарован этой красотой. Напротив, он мгновенно разглядел скрытые в них слои смертельной угрозы. Лицо его потемнело, и стоявший за спиной синий фа-сян потряс молотом по ниспадающим лотосам.
Три головы чудовищ на головке молота распахнули глаза и разинули рты.
Белый бешеный ветер, алые волны огня и серебряные дуги молний — всё это одновременно хлынуло с молота.
Огонь раздувался ветром, ветер подгонял молнии — и всё это в мгновение ока слилось в трёхцветный гигантский поток, грозно ринувшийся ввысь.
Почти одновременно с этим поверхность порхающих лотосов вспыхнула голубым сиянием и превратилась в бесчисленные оттенки голубых мечей, которые обрушивались сверху, как проливной дождь.
Мечевой свет и трёхцветный поток столкнулись.
Хотя молот на длинной рукояти с тремя чудовищными головками и был редчайшим сокровищем, семьдесят два зелёных бамбуковых меча, усиленные ростом мастерства Хань Ли и силой самой формации, обладали мощью, несравнимой с тем, что было на начальном этапе Надмирного уровня.
Даже будучи лишь тенями, пущенными мечами, каждый отблеск обладал силой не меньшей, чем настоящий летающий меч. Обрушившись таким ливнем, они заставили трёхцветный поток пятиться назад, не в силах устоять.
Юноша слегка вздрогнул от неожиданности, но тут же мысленно фыркнул.
Синий фа-сян пошевелил рукой и швырнул треугольный щит в небо.
Это огненное сокровище, очевидно, относившееся к огненной стихии, после нескольких оборотов превратилось в огромное облако пламени и, загремев, устремилось вверх.
Пламя клубилось, поднимая бесчисленные огненные шары размером с кулак и алые световые потоки.
Множество отблесков мечей, соприкоснувшись с ним, мгновенно рассеивались под воздействием истинного огня облака.
Температура во всём формовании мгновенно стала невероятно высокой, словно человека поместили в раскалённую печь.
Это облако пламени и трёхцветный поток молота, действуя совместно, надёжно закрыли всё пространство над юношей. Как бы ни обрушивались мечи в небе, плотные как ливень, — ни один не проскочил сквозь защиту.
Как будто крепость из камня и стали!
Но в этот самый момент позади юноши голубоватая световая завеса разошлась в стороны, и из неё вырвалась огромная золотая ладонь, сжимаясь, подобно опахалу, в кулак.
Ладонь ещё не успела сомкнуться, но пальцы уже издали резкий свист, рассекая воздух, и некая невидимая колоссальная сила обрушилась на юношу из племени Цзяочи.
Юноша ощутил, как воздух резко сжался, и всё вокруг стало твёрдым, словно сталь, сковывая его тело крепко-накрепко. Он отчаянно рванулся — и не сдвинулся ни на миллиметр.