Глядя на зверька в тридцати с лишним чжах от себя, Хань Ли глубоко вздохнул. Сбившееся дыхание мгновенно выровнялось.
Но взгляд его ни на секунду не отрывался от противника.
Этот словно уменьшенный в несколько раз, размером с кошку леопард двигался с такой пугающей скоростью, что было поистине жутко.
Даже применяя Шаг Дымки, Хань Ли всё равно уступал зверю на целую ступень.
Предыдущий бой обернулся тем, что его голубая длинная мантия была разорвана в клочья, обнажив выцветший серый боевой доспех и бледно-золотистую обнажённую кожу.
Этот зверь обладал не только поразительной скоростью, но и невообразимо острыми когтями.
Не говоря уже о бороздах — глубоких и мелких, — что остались на доспехе, даже его тело, закалённое долгими годами тренировок, при каждом ударе когтей покрывалось тонкими кровавыми следами.
К счастью, благодаря Жемчужине Небесного Трупа, Плоду Драконьей Чешуи и иным духовным плодам и снадобьям, каждая мышца его тела была столь же прочна, как обычное магическое сокровище, а способность к восстановлению поражала. Считаные моменты — и ранки уже зажили как новые.
Но Хань Ли всё равно испытывал немалую досаду.
Ранее, столкнувшись с этим непонятного происхождения маленьким леопардом, он обнаружил его сладко спящим на стволе дерева неподалёку — тот выглядел совершенно безобидным.
В тот момент Хань Ли почему-то почувствовал вспышку детской беспечности, прыгнул на ствол и потянулся погладить зверька.
Но и представить не мог, что разбуженный зверёк в ярости окажется столь свирепым.
Его стремительные прыжки и уклонения создавали впечатление, будто одновременно атакуют дюжина маленьких леопардов.
А поскольку духовное восприятие не могло быть вынесено наружу, а духовные глаза, при всей их ценности, оставались бесполезными без возможности вкладывать в них магическую силу, Хань Ли испытывал серьёзное неудобство.
В одно мгновение его загнали спиной к дереву, и раны мгновенно покрыли всё тело.
В отчаянии Хань Ли был вынужден довести Шаг Дымки до предела, одновременно сосредоточив всю свою богатырскую мощь в руках и превратив копьё в клубок чёрного сверкания.
Среди потока копейных теней раздались пронзительные свисты — и лишь тогда зверёк, почуяв опаску, на мгновение замедлил натиск.
Но при столь бешеном вихре копья, даже обладая колоссальной силой, Хань Ли не мог продолжать бесконечно.
Стоило копью лишь немного замедлиться, как когти леопарда впились в поток копейного ветра и едва не коснулись его горла.
Хань Ли испытал настоящий ужас. В крайнем напряжении копьё в его руках неожиданно ускорилось на целую треть по сравнению с прежним, и древко, резко повернувшись, тоже едва не задело одну из лап зверя.
Зверёк тоже испугался и отпрыгнул на несколько чжа, после чего уставился на Хань Ли изумрудными глазами, настороженно высматривая каждое его движение.
Так Хань Ли и зверёк застыли в противостоянии, создав нынешнее положение взаимного наблюдения.
Вероятно, и зверёк был немало расстроен, наткнувшись на Хань Ли — чудовище с нечеловеческой силой, которого невозможно было поразить оружием.
В этот момент Хань Ли держал копьё поперёк тела и, пользуясь передышкой, прищуренно вглядывался в зверька.
Через некоторое время он тихо вздохнул.
Кроме того, что он был слишком мал — это был обычный леопард, без малейших признаков чего-то необычного. Хань Ли перерыл все сведения, собранные им в Городе Заходящего Солнца, и нигде не нашёл упоминания о какой-либо древней твари с таким обликом.
Что касается демонических зверей — это и подавно исключалось.
Этот зверёк явно был таким же, как и он сам — полагался исключительно на силу тела, и ни тени демонической силы в нём не чувствовалось.
Возможно, это был мутант.
Хань Ли долго размышлял и в итоге пришёл к выводу, в который сам едва верил.
Зверёк напротив, проведя долгое время в противостоянии с Хань Ли, наконец потерял терпение. В его глазах мелькнула злоба, он слегка присел — и снова бросился вперёд.
Хань Ли внутренне вздрогнул, крепче стиснул рукоять копья и принял оборонительную стойку. Но другая его рука вспыхнула белым светом — в ней оказался мешок для духовных зверей.
В мешке было более десяти тысяч пожирающих золото насекомых!
Хань Ли принял решение: стоит зверю броситься вперёд — и он тут же раскроет мешок с помощью духовного кольца.
Хотя магическая сила у него была полностью исчервана и он не мог командовать духовными насекомыми заклинаниями, их природный инстинкт — пожирать всё на своём пути — сам справится с зверьком. Единственная проблема заключалась в том, что выпустить насекомых и потом снова собрать их вместе, не имея возможности вынести духовное восприятие за пределы тела, было бы весьма хлопотно.
Но в данный момент Хань Ли уже не мог об этом думать.
Зверёк издал низкий рык, его силуэт дрогнул — и вдруг один превратился в два, два в четыре...
За мгновение тридцать с лишним одинаковых зверьков одновременно появились на противоположном стволе, оскалившись, готовые броситься.
Хань Ли вздрогнул — лишь теперь поняв, что зверёк и раньше не использовал всех своих сил, — и тут же схватил мешок со спины, перенеся его вперёд, чтобы швырнуть.
Но именно в этот критический момент издалека донёсся странный крик, похожий на карканье ворона, но значительно более пронзительный.
Услышав этот звук, десятки зверьков перед ним одновременно замерли, призрачные копии мгновенно исчезли — за мгновение остался лишь один.
Зверёк глубоко взглянул на Хань Ли, резко повернул голову и метнулся в чащу леса.
Мгновение — и след его простыл.
Хань Ли облегчённо вздохнул и снова убрал мешок.
Он не понимал, что произошло, но не имел ни малейшего желания преследовать зверя и наживать неприятности. Гораздо важнее было найти укрытие и обдумать только что полученное озарение.
Тот неожиданный всплеск мастерства во время битвы позволил ему смутно ухватиться за нечто важное. Возможно, это был шанс преодолеть барьер.