«Уходить сейчас действительно было бы не совсем уместно — это лишь окончательно рассорит нас с Ху Лаомо и остальными культиваторами Превращения Духа. Похоже, они и впрямь немного опасаются тебя, Хань. Полагаю, оставшись здесь, мы ничего не рискуем — Ху Лаомо не станет нарушать данное слово.» Цзы Лин слегка помедлила и медленно кивнула.
Стоило этой женщине вернуть свободу, как её прежняя находчивость и сообразительность мгновенно вернулись — она снова стала той самой «Цзы Лин Сяньцзы», которая одна без спутников осмеливалась странствовать по всей Поднебесной.
Увидев, как эта женщина снова расцвела, Хань Ли улыбнулся и направился к залу.
Цзы Лин проводила взглядом его спину. В её ясных глазах что-то мелькнуло, на персиковых щёках проступил румянец, но тут она слегка прикусила нижнюю губу и лёгким шагом последовала за ним.
Три спустя в Демоническом дворце в срок состоялась церемония принятия Ху Лаомо двух других красавиц-культиваторш в наложницы.
Поздравлять прибыло ещё несколько демонических и бродячих культиваторов — человек двадцать-тридцать. Но даже самый слабый из них обладал силой культиватора средней стадии, а среди великих культиваторов поздней стадии прибыло ещё несколько человек.
Это позволило Хань Ли по-новому оценить мощь мира культиваторов Да Цзиня. Тяньнань и впрямь не шло ни в какое сравнение.
Увидев, что три культиватора Превращения Духа общаются с Хань Ли на равных, все приглашённые культиваторы были немало удивлены. Но когда от тех, кто прибыл раньше, они узнали, что именно Хань Ли довёл Секту Инь Луо до столь плачевного состояния, что вырвал у Ху Лаомо наложницу и даже обменялся с ним ударом, — все пришли в трепет и обратились к Хань Ли с величайшей учтивостью, не осмеливаясь проявить малейшего неуважения.
На протяжении этих дней Ху Лаомо вёл себя с Хань Ли как обычно, словно ничего не произошло и о принятии Цзы Лин в наложницы не было и речи.
Хань Ли мысленно облегчённо вздохнул, но бдительности не ослабил и все три дня вёл себя крайне осторожно. Цзы Лин тоже не решалась отходить от Хань Ли далеко, а находиться в обществе столь прекрасной женщины, разумеется, было далеко не в тягость.
Стоило торжеству закончиться, как Хань Ли тут же попрощался с Чжи Ли и другими, взял Цзы Лин и покинул Демонический дворец, спустившись с горы Мото. След их затерялся.
…
Три месяца спустя, на вершине одного безымянного холма с живописным видом, молодой мужчина в зелёном одеянии стоял на огромном камне и задумчиво смотрел вдаль.
Этот молодой человек с обычной внешностью был не кто иной, как Хань Ли, покинувший гору Мото несколько месяцев назад.
Сейчас он смотрел прямо перед собой, но в его взгляде — редко для него — мелькнула тень смешанных чувств и колебания.
Внезапно он поднял обе руки и долго молча на них смотрел.
Всего день назад эти руки скользили по телу Цзы Лин, белому и гладкому, как нефрит, — ощущение было настолько пьянящим, что сводило с ума. Но теперь красавица ушла, и на этом месте остался лишь он один.
Дело в том, что сразу после того как Хань Ли и Цзы Лин покинули пределы Секты Тяньмо, они замедлили полёт и стали рассказывать друг другу о том, что с каждым из них произошло после расставания в Долине Павших Демонов. То один слушал с неизъяснимым интересом, то другой улыбался с пониманием.
Между ними и раньше нельзя было сказать, что нет и тени чувства. А после нескольких месяцев близкого общения они не смогли сдержаться и всё-таки провели ночь вместе.
Однако после этого Цзы Лин прямо заявила: раз у Хань Ли уже есть подруга по культивированию и он не может на ней жениться, она не намерена становиться наложницей. Но в этой жизни, кроме Хань Ли, она больше не способна полюбить ни одного мужчину и выйти замуж за кого-либо другого. Поэтому она намерена целиком посвятить себя культивированию в надежде, что однажды сможет достичь Великого Дао.
Произнеся всё это с невозмутимым спокойствием, Цзы Лин лёгким шагом удалилась.
Хань Ли мог бы удержать её силой, но, разглядев в её глазах непреклонную решимость, лишь молча проводил её взглядом.
Теперь, стоя на вершине холма и вспоминая месяцы, проведённые с Цзы Лин, он испытывал необъяснимое чувство потери и тупую, едва ощутимую боль в сердце.
Он прекрасно понимал, что это признаки неустойчивости его ментального состояния, но не стал предпринимать никаких мер — лишь молча погружался в разнообразные оттенки этих чувств.
Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем растерянность в глазах Хань Ли постепенно рассеялась, и они снова обрели прежнюю ясность и покой.
— Наверное, это и значит: судьба свела нас, но не суждено быть вместе, — прошептал Хань Ли.
Затем его тело озарилось зелёным светом, и он превратился в яркую радугу, устремившуюся в небо.
Мгновение спустя полётный свет растворился на горизонте, бесследно исчезнув.
Одно из Семи Великих Запретных Мест Да Цзиня — «Огненная Тюрьма» — находилось на юго-востоке Да Цзиня и существовало с древнейших времён. На этой земле огня, площадью равной половине провинции, помимо чёрного и красного цветов почти ничего нельзя было разглядеть, а на протяжении неизвестно скольких тысяч ли повсюду теснились бесчисленные вулканы всех размеров.
Одни вздымались на десятки тысяч чжанов, другие не превышали ста-двухсот чжанов, напоминая холмы.
Кратеры одних вулканов пылали ослепительно-красным, излучая поразительное зарево; другие мертво чёрнели, погружённые в безжизненное молчание; третьи непрестанно гудели и извергали потоки раскалённой лавы, от которой вверх поднимался клубящийся пар.
Над этой землёй простирался толстый слой чёрно-красных огненных облаков, а поверхность у подножия вулканов была покрыта чёрным, неизмеримо толстым слоем вулканического пепла. На малой высоте царил невыносимый жар и витал удушающий запах серы — температура была совершенно несравнимой с той, что существовала за пределами этих мест.
Однако даже в этом месте, где простому смертному невозможно выжить, регулярно появлялись культиваторы, управляющие своими летательными снарядами. Одни время от времени опускались на землю и подбирали что-то с поверхности, а другие ныряли прямо в кратеры вулканов и бесследно исчезали.