Громила едва успел с помощью талисмана проникнуть в пустоту, как за его спиной беззвучно обрушилась колоссальная сила. Хоть золотой свет за спиной и пытался изо всех сил собраться, чтобы отразить удар, сила всё же обрушилась на него во всю мощь.
С оглушительным грохотом его отбросило обратно в прежнее пространство.
В тот же миг горло залила сладость, и он, разинув рот, выплюнул чёрную кровь.
И именно в этот момент из-за его спины раздался раскат грома.
Старец Цзинь обернулся, охваченный ужасом и смятением.
На расстоянии десяти с лишним чжан Хань Ли материализовался в вспышке серебряного света, медленно опуская кулак, пульсирующий изумрудным сиянием. На его лице играла холодная усмешка.
Лысый громила похолодел. Только лишь тогда он окончательно убедился: перед ним отнюдь не культиватор начальной стадии Насленника. По крайней мере, его уровень культивации не ниже средней стадии Насленника, а магические артефакты, духовые звери и сверхъестественные способности этого человека не шли ни в какое сравнение с его собственными.
Осознав это, Старец Цзинь и думать не мог о дальнейшей схватке с Хань Ли. Полностью оставив мысль о битве, он резко метнул золотой талисман в небо, и золотое сияние, окутавшее всё его тело, превратилось в золотую дугу, пронзившую воздух, — и он умчался прочь.
Он даже не обратил внимания на прекрасную женщину внизу.
Хань Ли шевельнул уголком губы и уже собрался немедленно броситься в погоню, но золотой талисман, метнутый противником, с тихим хлопком рассеялся, превратившись в облако золотого света.
Этот золотой свет тут же разбился на кусочки, которые, сбившись воедино и изменив форму, превратились в тысячи золотых ядовитых пчёл величиной с большой палец и обрушились на Хань Ли, заполонив всё небо.
Загудели крылья — и гул стал оглушительным!
Хань Ли слегка удивился, но спокойно приоткрыл рот, и из него вылетел маленький котёл, окутанный шаром изумрудного света.
Котёл, лишь слегка вращаясь перед ним, мгновенно вырос до размеров в несколько чжан. Хань Ли хлопнул по нему ладонью.
С грохотом на поверхности гигантского котла вспыхнуло голубое пламя, окутавшее его со всех сторон.
Затем, сопровождаемый нарастающим рёвом, его крышка медленно приоткрылась, обнажив щель шириной примерно в чи.
Поток изумрудного сияния вырвался из щели, расширившись на ветру, и превратился в ленту света длиной в десяток чжан.
Изумрудное сияние мелькнуло по всему небу, и лента, пронесшись по значительной части небосвода, мгновенно собрала в себя все золотые пчёлы. Затем, описав круг и унося с собой мелькающие золотые искры, она с молниеносной быстротой втянулась обратно в котёл.
Этот Котёл Пустого Неба, будучи лишь только выпущен, мгновенно поглотил все золотые ядовитые пчёлы, заполонявшие небо.
Но пока Хань Ли отвлекался на это, золотая дуга, в которую превратился Старец Цзинь, уже умчалась на пятьдесят-шестьдесят чжан. Такая скорость для культиватора начальной стадии Насленника была поистине поразительна.
Увидев это, на лице Хань Ли появилась искра насмешки. Он не стал торопиться бросаться в погоню — лишь перевёл взгляд, обведя окрестности.
Нахмурившись, он презрительно фыркнул.
За тот короткий миг, пока он и Старец Цзинь ослепительно сражались, старик в сером одеянии и молодой человек в синем незаметно отступили более чем на сотню чжан и, казалось, уже собирались броситься бежать.
С тех пор как Хань Ли и Старец Цзинь один за другим появились на сцене, оба они давно утратили всякое желание завладеть сокровищем — единственной их мыслью было, как выбраться из этой опасной ситуации целыми и невредимыми, чтобы не погибнуть здесь.
Старца Цзинь и говорить не стоило — его явно вызвала та прекрасная женщина, чтобы убить всех свидетелей.
А этот незнакомый культиватор после нескольких фраз со Старцем Цзинем, казалось, намерен был расправиться даже с культиватором Насленника — и они оба прекрасно понимали, к чему всё это ведёт.
Но когда Старец Цзинь, не сдержавшись, упомянул Котёл Пустого Неба, обоим стало всё ясно.
Хоть они и были лишь культиваторами стадии Конденсации, будучи учениками Маньхуцзы, они не могли не знать о появлении Котла Пустого Неба в прежние годы. К тому же ордер на убийство его обладателя, выданный Антизвёздным Союзом, до сих пор не отменён.
Они прекрасно понимали всю серьёзность положения и, мысленно горько вздыхая, конечно же не намеревались более оставаться на месте.
Как только Хань Ли вступил в бой с лысым громилой, оба они тихо и незаметно стали пятиться назад.
Теперь, когда холодный взгляд Хань Ли скользнул в их сторону, их сердца забешали, и, не обращая внимания ни на что, они немедленно обратились в потоки света и бросились бежать в разные стороны.
Что касается прекрасной женщины, то в тот миг, когда Старец Цзинь, бросив её, обратился в бегство, она, охваченная паникой, тут же развернулась и, превратившись в алый свет, умчалась прочь.
Что касается младших культиваторов стадий Фундамента и Очищения Ци на берегу озера, то из-за низкого уровня культивации и большой дистанции они понятия не имели, что происходило в центре озера. Но, увидев издали, как их наставники и старейшины бегут в панике, они переглянулись друг с другом, и в их глазах отразился ужас. Толпа рассеялась мгновенно.
Увидев всё это, Хань Ли мрачно нахмурился. Внезапно потянувшись к поясу, он поднял в воздух мешок с духовым зверем.
Из мешка послышался пронзительный свист, и оттуда вырвалось облако белого морозного тумана, в котором клубились около дюжины снежно-белых многоножек. Каждая была длиной примерно в полчия, с прозрачными крыльями на спине — жуткие и свирепые создания, которые закружились в воздухе над головой Хань Ли.
Хань Ли не произнёс ни слова — лишь направил пальцы на трёх удаляющихся фигур, указывая на каждую по очереди.
Восемнадцать шестикрылых морозных многоножек тут же разбились на три группы и, обратившись в три порыва белого морозного ветра, с пронзительным шумом и клубами холода устремились за тремя культиваторами стадии Конденсации. Их скорость была заметно выше, чем у бегущих.
Обернувшись и увидев это, трое — включая прекрасную женщину — в ужасе из последних сил прибавили скорость, и та действительно слегка возросла.
Мгновение спустя все трое и шестикрылые морозные многоножки — одни впереди, другие следом — умчались прочь в яростной погоне.