Только выйдя на второй этаж, Янь Гё ещё не успел постучать в дверь, как из комнаты раздался голос Госпожи Янь.
—
— Да, Четвёртая Госпожа! — поспешно ответил Янь Гё, приняв почтенный вид.
— Янь Гё, можешь уйти. Пусть Хань Ли войдёт один.
Голос Госпожи Янь прозвучал ровно и безразлично, и та холодная отстранённость заставила Хань Ли внутренне вздрогнуть.
— Слушаюсь. — Янь Гё, очевидно, глубоко уважал Госпожу Янь и ни на секунду не усомнился в её приказе. Он слегка улыбнулся Хань Ли и бесшумно удалился с этажа. Наверху остался один Хань Ли, стоявший перед дверью.
Хань Ли холодно смотрел на дверь и не стал сразу входить. Он расширил своё духовное восприятие, стараясь ощутить обстановку в комнате — ему совсем не хотелось, чтобы, едва переступив порог, он тут же был окружён засадными бойцами и изрублен на куски. Лучше проявить осторожность!
В комнате царствовала тишина, людей там было немного — лишь слабое дыхание и едва слышный стук сердец Госпожи Янь да ещё нескольких человек. Лишних лиц не обнаружилось, и это несколько успокоило Хань Ли.
Он подошёл и дважды тихо постучал в дверь, приоткрыл её и заглянул внутрь, собираясь войти. Но увиденное заставило его лицо резко измениться — высунувшаяся была нога замерла в воздухе.
Комната была та же самая, в которой он бывал прошлой ночью. Столы, стулья, украшения — всё осталось как прежде. Единственным отличием стал наряд нескольких красивых женщин. Госпожа Янь и остальные красавицы были облачены в белые траурные одеяния, безмолвно сидели на стульях и холодно смотрели на него, не отводя взгляда.
Лицо Хань Ли побледнело, но не от страха — от ярости на покойного Доктора Мо.
Очевидно, этот старый лис опять удачно его провёл. Письмо, как он и подозревал, содержало скрытый подтекст, и эти тигрицы уже узнали из него о смерти Доктора Мо. Похоже, они поджидали его здесь — его, убийцу их мужа, — ожидая, пока он сам явится!
Хань Ли глубоко вдохнул, и его лицо пришло в норму. Затем он широким шагом вошёл в комнату, без церемоний пододвинул кресло напротив женщин, величественно сел и молча уставился на них, ожидая, как слабые женщины намерены с ним расправиться.
Очевидно, подобная разнузданность Хань Ли — его готовность открыто разорвать отношения — оказалась полной неожиданностью для Госпожи Янь и остальных и привела их в замешательство. Каждая из женщин выглядела по-своему.
Вторая госпожа, Госпожа Ли, побагровела от ярости. Выходица из семьи литераторов, где строжайше соблюдалась иерархия старшинства, она была в бешенстве от того, что вчерашний «ученик», который ещё вчера кланялся и называл их «Госпожами», нынче осмелился так нагло на них смотреть. Подобное неуважение к учителю и старшим заставляло её дрожать от возмущения.
Третья госпожа, Госпожа Лю, была совершенной противоположностью — она не разгневалась, а с явным интересом впилась взглядом в Хань Ли. Однако её поразительное обаяние заставляло Хань Ли не задерживать на ней взгляд — он лишь мельком взглянул на её лицо и тут же отвёл глаза.
Госпожа Янь, как и холодная красавица Госпожа Ван, держалась невозмутимо — молча и холодно смотрела на Хань Ли, и в её взгляде застыла леденящая всё вокруг суровость.
— У тебя немалая смелость, последний ученик моего мужа! — после долгого молчаливого противостояния, длившегося примерно столько, сколько нужно, чтобы выпить чашку чая, Госпожа Янь наконец заговорила. В её голосе сквозила такая язвительная саркастичность, что её понял бы каждый.
— Госпожи, если вы хотите что-то узнать или сказать — говорите прямо. Я не желаю слушать пустые слова и не намерен сам их произносить, — без выражения на лице ответил Хань Ли.
Хань Ли прекрасно понимал: единственное, что хуже словесной перепалки с одной женщиной, — это одновременная война слов с несколькими. Вместо того чтобы утомительно разбираться в фактах, лучше было сразу перейти к сути. К тому же отсутствие в комнате засадных бойцов с оружием говорило о том, что эти женщины пока не намерены применять к нему силу. Значит, либо они чего-то опасались, либо им было что от него попросить. Раз уж так — не стоило с ними особенно церемониться. Смерть Доктора Мо была его собственной виной, и Хань Ли не видел причин для угрызений совести.
— Ты... — Даже Госпожа Янь, видавшая в своё время всякие передряги, едва не споткнулась о его резкий тон и на мгновение лишилась дара речи.
— Хорошо, я спрошу тебя! Мой муж — он погиб от руки этого негодного ученика или нет?! — Вторая госпожа не выдержала — её прекрасные глаза, казалось, вот-вот извергнут пламя, книжная интеллигентность исчезла, уступив место открытой ненависти.
— Вторая сестра, — Госпожа Янь нахмурилась и тихо окликнула её, пытаясь остановить от вопроса, который немедленно привёл бы к открытому разрыву.
«Эта Госпожа Ли прямолинейна — прямо на стол выложила самый важный вопрос», — с холодной усмешкой подумал Хань Ли.
— Можно сказать, что он погиб от моей руки, а можно сказать, что покончил с собой, — равнодушно ответил Хань Ли.
Эти слова заставили Госпожу Янь и остальных женщин опешить — они ожидали, что Хань Ли либо всё отрицает, либо нагло и без церемоний во всём признается, но не такое двусмысленное заявление.
Госпожа Ли замерла на мгновение, а потом рассвирепела, решив, что Хань Ли издевается над ними.
— О чём ты несёшь? Ты явно убил его! — Госпожа Ли дрожала всем телом.
— Откуда ты так точно знаешь, что это я? Ты своими глазами видела? — уже без всякой вежливости парировал Хань Ли. Он прекрасно знал, что письмо было написано ещё до гибели самого Доктора Мо, а значит, тот не мог знать наверняка, что погибнет именно от его руки. Вероятно, в письме женам он оставил лишь свои предположения, и потому Хань Ли мог смело это оспаривать.
— Раз ты так говоришь, то изложи нам, слабым женщинам, как именно погиб мой муж. Если ты действительно не при чём — мы не станем тебя напрасно обвинять, — вдруг заговорила Госпожа Ван, которая до сих пор хранила молчание.