— Шуаншуан, почему ты так спрашиваешь? — Чу Пин обратился к ней.
— Брат Пин, нынче Глава клана очень балует брата
— То же самое касается тех внутри клана, кто посмеет чинить Чу Фэну препятствия — Глава клана не пощадит такого человека. Иначе он не передал бы даже жизнь и смерть двух Верховных Старейшин на усмотрение Чу Фэна. Ведь Верховные Старейшины — это боевая мощь Небесного клана Чу.
— Так что если ты всё ещё в хороших отношениях с Чу Хунъи, предупреди его — пусть даже не думает мстить Чу Фэну. Иначе, не говоря уже о том, что Чу Фэн не простит его, даже если бы Чу Фэн и простил — Глава клана не простит, — сказала Чу Шуаншуан.
— Спасибо, сестра Шуаншуан, за предупреждение. Мне действительно стоит поговорить с Хунъи об этом.
— Хотя с тех пор, как мы сюда пришли, по мере роста его сил и положения он всё меньше считается со мной, своим прежним братом.
— Но мы всё же братья. Я не могу спокойно наблюдать, как он идёт на конфликт с тем, с кем лучше не связываться, — сказал Чу Пин.
Тот Чу Пин, надо отдать ему должное, сдержал своё слово — сразу после расставания с Чу Шуаншуан он отправился к Чу Хунъи.
Однако, когда он объяснил тому ситуацию, его встретили упрёками и прогнали. Чу Пину не оставалось ничего, кроме как уйти.
Но из-за беспокойства за Чу Хунъи Чу Пин не сомкнул глаз всю ночь.
Не спал и Чу Фэн. Узнав, что место, где жили его отец и дед, было захвачено Племенем Фэнье, и не зная даже, сохранились ли в целости дворцы, в которых жили его отец и дед, — в его груди горел огненный ком, не находя выхода. Он был страшно расстроен.
— Если не можешь стерпеть — иди и отбери свою территорию обратно, — произнесла Владычица.
— Если бы дело касалось только меня, я бы не стал считаться и делал то, что хочу.
— Но здесь всё иначе. Мои поступки затронут весь Небесный клан Чу, — ответил Чу Фэн.
— А они считают тебя своим? Кроме Цин, Шуаншуан и вот этого Пина, остальные, по-моему, совсем не воспринимают тебя как члена клана. Пока ты силён — они тебя боятся. Слаб — издеваются. А жить тебе или умирать — их не волнует.
— На этом ваши отношения и заканчиваются, — сказала Владычица.
— По правде говоря, Даньдань не так уж неправа. Ладно, я наведаюсь в Племя Фэнье тайком и посмотрю — если дом моего деда и отца цел и невредим, я ещё дам им побыть там какое-то время.
— А если они разрушили жилище моего деда и отца — тогда я стерпеть не могу.
Чу Фэн не шутил.
Хотя для многих дворец, в котором некогда жили его дед и отец, — вещь незначительная и ничего не стоящая.
Но для Чу Фэна он имел особый смысл. Для него это была бесценная драгоценность, и он не допустит, чтобы кто-то её уничтожил.