«Ин Чун? Господин Управляющий, почему я никогда не слышал этого имени?» — спросил дворецкий.
«Ты, конечно, не слышал», — Ин Лянчэнь слегка улыбнулся. — «Знаешь ли ты, почему мой талант был столь выдающимся, а мой отец позволял мне жить на свободе, вместо того чтобы запереть в клане Ин и воспитывать?»
«Слуга глуп, прошу Господина Управляющего пояснить!» — с любопытством спросил дворецкий.
«На самом деле мой отец не раз и не два думал о моем воспитании. В действительности до моих пятисот восемнадцати лет я всё время содержался в пределах клана Ин, и каждый мой день был неразрывно связан с культивацией.»
«Даже когда все члены клана знали, что мой интерес к культивации невелик, мой отец по-прежнему старался воспитывать меня изо всех сил — не ради чего иного, а потому что мой талант был лучшим в истории нашего рода Ин.»
«Но, когда мне исполнилось пятисот восемнадцать лет, мой младший брат Ин Чун наконец вырос и прошёл тест на талант. Его потенциал оказался превосходным — он даже превзошёл мой.»
«Более того, Ин Чун, начав заниматься культивацией, проявил не только выдающиеся способности к боевым искусствам, но и страстную любовь к Воинскому Пути, и железную стойкость на пути культивации.»
«С тех пор мой отец целиком и полностью посвятил себя воспитанию моего младшего брата Ин Чуна, а его успехи всё больше радовали и отца, и весь клан. Именно поэтому мне была дарована свобода», — сказал Ин Лянчэнь.
«Неужели в клане Ин появился такой гений! Выходит, в скором времени ваш брат вступит в мир, и это событие непременно потрясёт всех!» — сказал старый дворецкий.
«Да, в нашем клане Ин тоже так считают. Но жаль — мир уже никогда не узнает его имени, а если и узнает, мало кто его запомнит», — тут лицо Ин Лянчэня омрачилось глубоким сожалением и печалью.
«Почему?» — не понял дворецкий.
«Точно я не знаю, но слышал, что он отправился культивировать в каких-то древних руинах и был поглощён формацией. Прошло уже несколько лет.»
«Хотя мы мало общались и наши чувства не были глубоки, именно благодаря его существованию мне досталась такая беспечная жизнь.»
«Поэтому я опечален его смертью — он был так молод», — сказал Ин Лянчэнь.
«Вы ведь кровные братья, а Господин Управляющий — человек чести и верности, так что ваша печаль естественна», — сказал дворецкий.
«Хм…», — услышав, что его называют человеком чести, Ин Лянчэнь усмехнулся загадочно и продолжил: — «Именно потому, что мой младший брат умер, мой отец вновь обратил на меня свой взор. Мои дни беззаботной свободы сочтены.»
«Вот почему я готов ради Чу Луяна заниматься подобным. Я помогаю ему исключительно из-за нескольких прелестниц в его доме», — сказал Ин Лянчэнь.
«Чу Луяна я, правда, не очень уважаю, но женщины в его доме — воистину превосходны», — при этих словах старый дворецкий приоткрыл рот и с жадностью сглотнул слюну.
«Ха-ха, не волнуйся. Когда молодой барин наиграется — подарю тебе», — сказал Ин Лянчэнь.
«Благодарю Господина Управляющего!» — дворецкий в восторге поспешно поклонился.
…………
А тем временем
Но, оказавшись здесь, гнев, подавленный в его сердце, немедленно вырвался наружу.
Он увидел несколько голов, повешенных перед воротами Ставки Лянчэня. Все они принадлежали старейшинам Общества Красной Бабочки, и среди них была голова Лю Чэнкуня.
Только головы, но Чу Фэн мог по рубцам на лицах угадать, что перед смертью Лю Чэнкунь и остальные подверглись жестоким пыткам.
Клинг!
Чу Фэн обнажил Клинок Императора Магмы, направил его на Ставку Лянчэня и возгласил громогласно:
«Все, кто в Ставке Лянчэня, слушайте внимательно! Либо вали отсюда, либо умрёте!!!»