Когда стройные ирисы покрывались голубыми бутонами, посылка была доставлена. Телега выкладывала мешки один за другим перед входом в Рёкусэйкан.
Все посылки были
адресованы
Маомао.
— Хм, качество неплохое, —
Дерзко и самовольно вскрывая содержимое мешков, была старуха-хозяйка. В мешках лежала пшеница. Это была доля Маомао, выигранная во время той неразберихи в Бумажной деревне. Она просила рис, но пшеница тоже сойдёт. Правда, размалывать её в муку — дело хлопотное.
Судя по виду пшеницы, старуха была права — качество неплохое. Маомао взяла несколько зёрен, очистила их от шелухи и рассмотрела. Казалось, внутри ещё много влаги. Пшеница, собранная в этом году.
Может, это своего рода протест со стороны поставщиков? Для помола её стоит ещё немного подсушить. Маомао не собиралась сердиться — ей и так досталось всё, что обещали, и это уже было подарком.
Одну мешочку стоит оставить на кашу, а остальное сбыть мельнику. Хранить её вечно не планировалось.
— Познакомлю тебя с хорошим мельником.
Старуха-хозяйка подхватила мысль Маомао.
— Комиссию ты, конечно, сдерёшь.
Тем не менее, чтобы не оказаться в дураках перед покупателями, лучше было действовать через старуху-хозяйку, и Маомао согласилась на это предложение. Собственно, изначально на это и рассчитывала, попросив выгрузить мешки перед Рёкусэйканом.
Кошке
Момо
мешки с пшеницей пришлись по вкусу — она царапала их когтями. Поскольку пора у неё наступала, приходилось следить, чтобы котята не посыпались один за другим.
Маомао, гримасничая, оттащила Момо от мешков. Тот яростно барахтал лапами в знак протеста.
(О?)
За мешками с пшеницей, в глубине, пряталась какая-то коробка. Открыв её, Маомао обнаружила внутри бумагу высокого качества.
Маомао вытянула один лист и провела пальцем по его поверхности.
— Вот это качество! Тонкую бумагу такого качества я вижу впервые.
И в этот раз старуха-хозяйка тут как тут. Как она и говорила, бумага была тонкой и просвечивающей. Цвета тоже поражали — розовый, цвет молодой травы. Но больше того — в бумаге были вплетены лепестки цветов.
— Похоже, это новинка.
Раз уж дело касалось поставщика для дворца, полагалось делать нечто оригинальное. Бумага — всего лишь бумага, но всё же бумага. Вероятно, это прислали из мастерской того лекаря-шарлатана.
Момо распахнул круглые глаза и принялся загребать передними лапами. Похоже, он хотел поточить когти об эту бумагу, но Маомао не собиралась этого допускать. Она швырнула Момо в сторону, крепко закрыла коробку с бумагой и собралась убрать её в тайник.
— Но передумала и решила показать старухе-торговке.
— Сколько дашь?
— Охо, так ты хочешь продать то, что получила бесплатно?
— Если не нужна — не надо.
— Ну ты даёшь… На кого ты такая пошла?
(Бабушкино воспитание налицо.)
Она взяла лишь один лист с прессованными цветами, а всё остальное показала старухе.
Раз бумага такая, какая пришлась бы по вкусу изысканной публике, она прекрасно подходит для писем важным клиентам. Среди посетителей немало таких, кто оценивает степень утончённости куртизанок, так что подобные мелочи — не самый плохой инструмент.
(Куда бы это убрать?)
Если оставить без присмотра,
Чжао Ю
непременно опишет её всякими каракулями. Ладно, положу пока на дальнюю полку в аптечном шкафу, — думала она, как вдруг услышала ржание лошади. Обернувшись, она увидела за дверью знакомое лицо.
— Что случилось, господин Басэн?
— Объясню потом, но сейчас забирайся верхом!
Сказав это, он насильно посадил Маомао на лошадь.
(В последнее время всё время одно и то же.)
Маомао, жалея вспотевшую лошадь, тем не менее обхватила руками живот Басэна, чтобы не свалиться.
Местом прибытия оказался особняк на северо-востоке столицы.
По высоте здания и обширности участка нетрудно было догадаться, что хозяин — весьма влиятельный человек.
— Где мы?
— …Это дворец Жинши.
И тихо перевёл взгляд по диагонали.
Маомао проследила за его взглядом. Это тоже был весьма представительный особняк.
— А там что?
— Там,
у Борю-самы
особняк.
Подробности он пообещал объяснить внутри, и Ма Сянь вошёл за ворота.
Поскольку это личный дворец Жинши, присутствие его хозяина было само собой разумеющимся. И он, само собой, был там. Был как положено. Сидел во всём величии.
Жинши лежал на диване, лениво уставившись в окно. Сегодня выражение его лица было скорее не усталым, а печальным.
Что могло произойти?
— Пришёл?
Жинши обернулся, и Маомао поклонилась.
— Давно не виделись.
— Здравствуйте, Жинши-сама.
— Ага. Не буду церемониться, сразу перейду к делу.
Жинши снова посмотрел в окно. Там виднелся особняк Борю-самы, который Ма Сянь только что рассматривал.
— Вчера вечером в особняке Борю-самы состоялся банкет.
Вероятно, именно поэтому Жинши остановился в этом более близком личном дворце.
— Говорили, что мероприятие носило характер укрепления дружеских связей, но одновременно это был и праздник в честь дня рождения дочери.
— Дня рождения?
Когда речь заходит о дочери,
вспоминается Рису,
но, вероятно, речь идёт о её единокровной старшей сестре.
Обычно простолюдины не придают особого значения дню и часу рождения. Рождается ребёнок — ему год, наступает новый год — становится на год больше. Отмечать сам день рождения — не то чтобы совсем не бывает, но это скорее исключение.
(Не было ли ей предложено замужество?)
Если даже в чисто формальном порядке устроить праздник, это даст повод вывести дочь на публику. А если при случае удастся устроить встречу с Жинши — всё может развиться в сторону такого рода разговоров.
Если это старшая сестра Рису, то она вполне в подходящем возрасте.
Если рассуждать здраво, то куда естественнее было бы пожаловать именно её, а не Рису.
Не знаю, что Уцурю сейчас думает о Рису, но как чиновник — продвигать дочь к Жинши, в этом нет ничего странного.
И что с того? С чего эта тревога на лице Жинши?
Даже если он и не горит желанием, Жинши вряд ли из тех, кого так просто можно отвергнуть.
— Дочь этого Уцурю... вчера ночью покончила с собой.
От слов Жинши у Маомао челюсть отвисла.
— Вы её так... безжалостно отвергли?
Будь молодая девушка отвергнута Жинши,
Потрясение
было бы неизбежным. Она думала, что до сих пор он справлялся с этим безукоризненно, — а тут вдруг облажался.
— Нет, дело не в каком-то отвержении.
— Бедняжка. Низвергнута небесной девой на самое дно земли.
Маомао опустила голову и прошептала.
— Я же говорю, что дело не в этом!
Жинши повысил голос и с шорохом сбросил на стол стопку бумаг.
Что это, — Маомао взглянула на них.
Там подробно описывалось нападение на Рису, совершённое на днях в столице.
— Это...
— Оказывается, есть сведения, что за нападением на Рису стоит её единокровная сестра.
— И поэтому вчера вечером вы подстроили ловушку?
— ...Да.
Жинши произнёс это с неловким видом.
В самом деле, если из-за его ловушки та покончит с собой — неловкости тут не будет конца.
Но даже если она и единокровная сестра, за покушение на цветок дворца крайней меры всё равно не избежать.
— Даже если она и единокровная, но ведь это всё же родная сестра...
Какая же несчастная жизнь, — подумала Маомао о Рису. Сообщать ей самой об этом было бы слишком жестоко.
— А, значит, вот в чём дело.
Это связано с Рису — вот почему Масен так бушевал.
Но при чём тут вызов Маомао?
Жинши пристально вглядывался в особняк Усуюнаги.
— Сводная сестра Рису, говорят, повесилась.
— Да.
— Это видели все присутствующие на банкете.
— Да.
Весьма решительный поступок. Оказывается, она находилась на столь заметном месте.
Вот потому-то её и вызвали.
— Она повесилась на виду у всех гостей банкета. И когда все бежали ей помогать, её там уже не было.
Маомао слегка вздрогнула.
— Там, где, как предполагалось, она повесилась,
осталась лишь
обувь, но тела не было — висела лишь верёвка, за которую она якобы повесилась. На верёвке были следы разреза.
И когда все в отчаянии стали искать сводную сестру, нашли они...
— Тело, обожжённое перекинувшимся огнём факелов.
— ......
Это невероятно отвратительное завершение.
Маомао понимала, почему Жинши так мрачен.
При таком раскладе обвинить кого-либо не получится. Более того, это можно использовать как рычаг против самого Жинши.
Честно говоря, сегодня она интересовалась тем, с каким настроением придёт Жинши. Извините, но для Маомао было удобнее, когда голова была занята чем-то другим.
А вот так — можно работать как обычно.
— Значит, вы позвали меня ради этого?
Если это самоубийство — правда так и останется неизвестной. И главное — было ли это действительно самоубийством?
Похоже, он хочет, чтобы она это расследовала.
(Даже если бы он спросил её мнение)
Сказать «да» было единственным вариантом.
Маомао кивнула и посмотрела в окно.