С помощью нескольких произведений в форме канона Виктор подробно разобрал эту базовую полифоническую форму. Люсиан, Филлис и другие время от времени задавали вопросы и получали исчерпывающие ответы. Наконец Виктор улыбнулся, обращаясь к ученикам:
— Я знаю, что все вы усердно трудитесь и давно уже начали самостоятельно изучать канон. Почему бы не попробовать написать собственный? Это очень поможет вам понять полифоническую музыку и аккорды, а также научит сочинять более сложные произведения.
Увидев, что Лот, Филлис и Геродот выражают готовность взяться за дело, а Люсиан молча погружён в задумчивость, Виктор с лёгким удивлением спросил:
— Люсиан, у тебя выдающийся музыкальный талант, но основы пока не слишком крепкие — это заметно по первым исполнениям «Симфонии Судьбы». Написание канона будет полезно и тебе. Не думай, что канон — слишком простая форма. Если хорошо написать, он получается невероятно красивым и проникновенным, — как, например, классический канон ре мажора Пахельбеля: по прошествии почти ста лет он по-прежнему прекрасен.
Для Люсиана Виктор не был тем учителем, который — подобно тому, как он поступил со своим первым настоящим учеником Маркусом, ныне гастролирующим по дворам всей страны — позволял ученику развиваться исключительно на интуиции и лишь изредка вмешивался. По мнению Виктора, музыкальный талант Люсиана несравнимо выше, чем у Маркуса, и может сравниться с даром великих композиторов. Именно поэтому, как учителю, ему необходимо давать ученику верное направление и поддержку, дабы не допустить самомнения и расточительства таланта — это была бы величайшая потеря для мира музыки.
Люсиан пришёл в себя и серьёзно ответил:
— Виктор, я не забываю, как важны основы, и обязательно попробую написать канон. Но когда вы рассказывали о каноне Пахельбеля, у меня вдруг возникла идея: мне кажется, что в мелодию можно внести небольшие изменения. А почему бы не переложить его для пианино? Звучание этого нового инструмента, возможно, создаст совершенно неповторимый вкус по сравнению с оригинальным исполнением для виолончели и скрипки.
— Мелодия канона всегда коротка, и его красота рождается из непрерывного повторения, — заметил Виктор. — Канон ре мажора Пахельбеля не исключение — он состоит всего из нескольких двухтактных фраз, и внести в них даже малейшие изменения крайне непросто. Выразив обеспокоенность, он тут же поддержал и поощрил идею Люсиана: — Разумеется, существуют переложения для органа и для флейты, и я с нетерпением жду, когда ты переложишь его для пианино, Люсиан. Это может стать совершенно новым музыкальным впечатлением.
Люсиан улыбнулся:
— Не волнуйтесь, Виктор. Я использую написание и переложение канонов как способ изучения этой формы и не стану вносить слепых изменений. Красоту музыки легко оценить на слух.
— Тогда мы с нетерпением ждём «Канон ре мажора» в переложении для пианино, — сказали Филлис и Лот, увидев, как Виктор кивает.
После урока музыки, когда все отправились в класс для занятий на инструментах, Филлис нарочно ускорила шаг и поравнялась с Люсианом. Тихо спросила:
— Люсиан, ты собираешься исполнить переложенный канон ре мажора на пианино на моём дне рождения в следующем месяце? — Уголки её губ слегка приподнялись — в улыбке или в предвкушении.
Из-за простоты канона она полагала, что переложение не займёт много времени.
Но Люсиан внутренне вздрогнул и ответил благодарной улыбкой:
— Филлис, я не забуду твою помощь. На твоём дне рождения я обязательно исполню новое произведение, но это будет не переложенный канон. Я постараюсь за этот месяц написать весёлую серенаду, подходящую для вечеринки, и подарю её тебе.
— Правда? — Филлис была приятно удивлена. Она рассчитывала лишь на то, что Люсиан выучит несколько произведений для пианино и сыграет их на вечеринке: с его репутацией музыкального гения и советника принцессы даже исполнение уже существующих произведений было бы огромным подспорьем для её самолюбия. Но Люсиан собирался написать совершенно новую серенаду!
Люсиан серьёзно кивнул:
— Это, вероятно, будет не полное произведение во всех частях, а лишь небольшая фортепианная пьеса — отдельные мелодии, фактура и гармония.
Фортепианная пьеса — короткое одночастное произведение.
Филлис снова сцепила руки:
— Это большая честь! Люсиан, ты настоящий добрый человек. — Она была взволнована: даже если это будет лишь пьеса, учитывая столь короткий срок, это уже более чем достаточно.
«Ну вот, получил карту доброго человека», — мысленно пошутил Люсиан.
Но Филлис вскоре снова встревожилась:
— Не слишком ли мало времени — месяц? Если с серенадой что-то пойдёт не так, это может ударить по твоей репутации, Люсиан.
Хотя написание серенады-пьесы за месяц не является чем-то редким, Филлис не могла не беспокоиться — слишком высок был сейчас авторитет Люсиана. Одобрение «Симфонии Судьбы» председателем Кристофером, оценка принцессы, назвавшей его реформатором, и слова члена правления Отелло — «настоящий гений, заслуживающий поклонения» — всё это порождало зависть и недовольство среди тех, кто лишь и ждал, когда Люсиан допустит ошибку.
Они были подобны хищным зверям в ночи: стоит новому произведению Люсиана не дотянуть до нужного уровня или обнаружить малейший изъян, как они тут же набросятся, наводнят жертву насмешками и порицаниями, а вместе с ней пострадают и день рождения Филлис, и все её надежды, связанные с Люсианом.
По сравнению с этим Филлис скорее желала бы, чтобы Люсиан потихоньку шлифовал произведение, тратя год или даже два на создание работы, не уступающей «Симфонии Судьбы». Тогда его положение было бы окончательно укреплено: он перестал бы быть просто вновь пришедшим гением и стал бы подлинным музыкальным авторитетом.
— Серенада — не проблема, — Люсиан попытался зазвучать так небрежно и уверенно, как это свойственно всем гениям. Эту серенаду он уже обдумал — это мелодия, которой ещё не существует в этом мире, самая выдающаяся и классическая среди серенад подобного весёлого характера. Даже Люсиан из прошлой жизни, не слишком увлекавшийся классической музыкой, часто её слышал.
Разумеется, за месяц Люсиан не мог создать полное четырёхчастное произведение — он ограничился переложением первой части в виде фортепианной пьесы. Имея эту прелюдию, позже, в недалёком будущем, будет совершенно естественным шагом расширить произведение до полного варианта.
Увидев решимость Люсиана, Филлис открыла рот, но, не зная, как его убедить, сказала с надеждой и тревогой:
— Тогда я буду ждать замечательную серенаду.