Фонари внезапно погасли, и единственное тёмное место на всей улице оказалось именно там, где стоял
— Что случилось? — дед Бай и старик Вэй вздрогнули от неожиданности.
Рука Чэня Гэ повисла в воздухе, не коснувшись двери: — Я тоже не понимаю. Вряд ли это совпадение.
Ветра не было, фонари висели высоко, никто их не трогал — как же они могли погаснуть?
Слабый белый свет мерно покачивался, и как только бумажный фонарь над головой Чэня Гэ погас, по всей деревне начали раскачиваться остальные белые бумажные фонари, создавая непонятное давящее ощущение.
Чэнь Гэ и старик Вэй посмотрели на деда Бая, но и он прежде не видел ничего подобного: — Может, нам стоит сначала вернуться назад?
Он сделал два шага назад и, посмотрев вдоль грунтовой дороги, вдруг остановился.
— Осторожно! Кто-то идёт!
— Кто-то? — Чэнь Гэ посмотрел в сторону, куда указывал дед Бай. Мерцая в свете покачивающихся белых бумажных фонарей, расплывчатая тень медленно приближалась. — Кажется, она нам машет?
Тень шла всё быстрее, и Чэнь Гэ наконец разглядел, кто это.
Это была пожилая женщина в тёмной одежде. Она шла, опустив голову, и остановилась лишь когда оказалось, что вот-вот в кого-то врежется.
— Вы тоже пришли снаружи? — Голос этой старухи звучал странно и почему-то неприятно.
— Тоже? Значит, сегодня вечером в деревню ещё кто-то входил? — Чэнь Гэ уловил слова старухи и переспросил.
— Угу. — Старуха говорила, так и не поднимая головы, и лица её было не видно, словно оно было чудовищно страшно.
Вспомнив о сестре Цзян Лин, Чэнь Гэ знал, что во Деревне Живого Гроба у многих жителей были физические уродства, и не стал нарочно заглядывать старухе в лицо.
— Те, кто зашёл в деревню раньше нас — двое детей и мужчина средних лет? — Чэнь Гэ ещё раз спросил, но старуха больше не ответила. Похоже, она изначально пришла не к Чэню Гэ.
Голова старухи была так низко опущена, что создавалось ощущение, будто она сейчас отвалится. Но сама она, казалось, не замечала ничего странного и сохраняла эту жуткую позу: — Когда стемнеет, не стучите в двери наобум. Осторожно — за дверью может оказаться не человек.
Старуха, казалось, и не обращала внимания, с кем говорит. Так она и загнала троих посреди дороги; ночная тьма давила сверху, а фонари по обе стороны раскачивались всё сильнее.
— В деревне в последнее время беспорядки, не бродите без дела. Я отведу вас к месту, где можно переночевать. — Старуха развернулась и пошла в ту сторону, откуда пришла. Шаги её были мелкие, но быстрые, а в сочетании с головой, повисшей на уровне груди, весь её облик выглядел крайне неприродно.
— Идти за ней? — старик Вэй посмотрел на деда Бая и Чэня Гэ. Увидев старуху, он почувствовал непреодолимое желание свернуть назад.
— Пока что пойдём за ней, — сказал дед Бай. — Эта старуха кажется мне чем-то знакомой. Неужели я встречал её в детстве, когда приходил в Гробовую деревню?
Дед Бай шагнул вперёд первым, Чэнь Гэ и старик Вэй последовали за ним.
Старуха вела их по грунтовым дорогам Гробовой деревни, свернула несколько раз и лишь тогда остановилась: — На эту ночь остановитесь здесь. Если что — дождитесь рассвета.
Она всё время шла с опущенной головой, и тон её голоса не менялся ни разу — как у куклы.
— В доме три комнаты. Каждому — по отдельной. Зайдя внутрь, больше не выходите и не ходите друг к другу. Верёвки на окнах не трогайте. Нож за дверью не берите. Лягте на кровать и просто переждите эту ночь.