Хотя Башня Десяти Тысяч Рабов обладала немалой историей и в её верхах хватало старейшин уровня Повелителей Демонов, в Городе Призрачной Ночи такой могущественной фигуры не было.
Поэтому два старых демона стадии Пустотного Совершенствования, несмотря на досаду, решительно не желали портить отношения с Хань Ли, чьё происхождение оставалось для них загадкой.
Ведь в каком-то смысле неизвестный Повелитель Демонов внушал им бóльший трепет, чем главы Четырёх Великих Семей.
— Доложу двум Защитникам: та рабыня, которую только что увёл Господин Хань, была зарезервирована главой семьи Чжао. Если мы просто позволим ему увести её, мне будет крайне сложно отчитаться перед семьёй Чжао, — пёстро одетый старик после ухода Хань Ли поспешно стал жаловаться двум старейшинам-демонам.
— Ту рабыню запросил Чжао Вэнхао? Семью Чжао действительно непросто отшить. Ты разве уже взял у него задаток? — однорогий старик нахмурился и спросил.
— Нет, этого не было. Но Чжао Вэнхао несколько месяцев назад сам приходил в нашу Башню и лично запросил молодую человеческую культиваторку стадии Конденсации Духа или выше, заявив, что готов заплатить за неё крупную сумму демонических камней. Подобные предварительные заказы на подходящих рабов — дело не беспрецедентное, — пёстро одетый старик поспешно стал объяснять.
— Прецедент — это прецедент! Раз задаток не взят, то человеческая культиваторша совсем не обязательно должна достаться семье Чжао. Если он очень хочет — ничего страшного, через некоторое время найдём другую подходящую рабыню, — другой старик-демон погладил бороду и произнёс.
— Верно. Раз семья Чжао — твоя зона ответственности, то и разбираться с этим тебе. Постарайся, чтобы семья Чжао не осталась недовольна нашей Башнёй, и ни в коем случае не разгневай этого Господина Ханя. Впрочем, мы возвращаемся к медитации. Дела Башни снова в твоих руках, — однорогий старик кивнул и, подав знак своему спутнику, шагнул вместе с ним в ближайший телепортационный круг.
— Слушаюсь, почтенные Защитники!
Пёстро одетый старик, услышав это, с трудом сдержался, чтобы не сморщиться, а средневозрастенный мужчина мысленно обрадовался. Оба одновременно поклонились вслед уходящим.
— Кстати, если этот Господин Хань снова явится в нашу Башню, непременно известите нас заблаговременно. Мы лично встретим его, дабы не подумал, что наша Башня относится к нему с пренебрежением, — однорогий старик в тот момент, когда телепортационный круг уже готовился к активации, вдруг вспомнил нечто и добавил.
— Так точно!
Два управляющих Башни Десяти Тысяч Рабов снова склонили головы в знак подчинения.
Перед глазами вспыхнул белый свет, и два старейшины-демона стадии Пустотного Совершенствования одновременно исчезли в круге.
— Хи-хи-хи, похоже, брату Хуану придётся потрудиться в этот раз. Но, насколько мне известно, у брата Хуана издавна неплохие отношения с семьёй Чжао. Уверен, он разберётся с этим безупречно.
Средневозрастенный мужчина, поднявшись, тут же усмехнулся пёстро одетому старику, а затем переместился в телепортационный круг и мгновенно исчез.
Пёстро одетый старик стал цвета чугуна. Долго стоял на месте, погружённый в размышления, а затем резко топнул ногой и процедил сквозь зубы:
— Со мной просто неудача! Стоило отправиться с этой девчонкой, как попался этот старый монстр. Придётся самому идти к Чжао и объяснять ситуацию, а заодно искать другую рабыню. Только где мне найти человеческую культиваторку, соответствующую его требованиям?
……
Тем временем Хань Ли уже сидел в маленькой звериной повозке вместе с девушкой в жёлтом. Погонщик гнал повозку, и та неслась по улице стрелой.
Хань Ли сидел, свернувшись в позе лотоса в центре повозки, с полуприкрытыми глазами, погружённый в медитацию.
Девушка в жёлтом свернулась клубком в углу и всё время робко поглядывала на Хань Ли.
То, что произошло в Башне Десяти Тысяч Рабов, убедило её в том, что Хань Ли — Повелитель Демонов. Но его столь молодая и обычная внешность лишь усиливала её внутренние сомнения.
Тем не менее, уровень Слияния Тела для неё был чем-то немыслимым. Теперь, попав в лапы к такому старому монстру, она окончательно утратила последнюю толику надежды на побег.
Сердце девушки было полно и ужаса, и отчаяния — она понятия не имела, какая невообразимо ужасная судьба ждёт её впереди.
Хань Ли не использовал никаких особых приёмов, чтобы непосредственно считать мысли девушки, однако догадывался о семи-восьми десятых того, что у неё на душе.
Но за внешним спокойствием его душе не было покоя — в ней бушевали бури, и в сознании один за другим возникали образы девицы в белом одеянии. Лицо её менялось: то радость, то гнев, то печаль, то ликование.
Некоторые из этих образов были смутными, другие — ослепительно чёткими, словно запечатлёнными лишь вчера. Тысячи лет аскетических занятий культивацией наделили Хань Ли железным спокойствием, но и оно теперь не могло остановить этот поток ни на йоту.
Хань Ли явно и не собирался применять какую-либо технику, чтобы разогнать эти женственные образы в своём сознании. Напротив, он медленно вкушал тонкую ниточку тоски, что вилась где-то в глубине его сердца и цеплялась за самую душу.
Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем повозка наконец замедлила ход и остановилась. Снаружи раздался почтительный голос возницы:
— Почтенный старший, мы прибыли в указанное вами место. Не желаете ли выйти и осмотреть его?
Хань Ли мысленно глубоко вдохнул, сдержал рой мыслей и распахнул глаза.
— Раз уж приехали, пора, конечно, выйти и посмотреть.
Затем он поднялся и неторопливо слез с повозки.
Хотя девушка в жёлтом увидела, что Хань Ли её не позвал, она на мгновение поколебалась, стиснула зубы — и пошла следом.
Девушка была не дура и прекрасно понимала: когда ты — мясо на разделочной доске, лучше вести себя по возможности послушно. Иначе при непостижимых силах этого человека он без труда подвергнет её мучениям, от которых смерть покажется милосердным даром.