Войска по всей Империи были приведены в боевую готовность.
Я вывел Императора за стены имперской столицы. Гражданские и военные чиновники
последовали за нами. Мы все были облачены в блистательные одежды, и мой алый
плащ развевался при каждом шаге. Сотни чиновников всех рангов спешили за нами
быстрым шагом.
«Уступите дорогу Его Превосходительству, единственному и неповторимому владыке
Империи, благословленному всеми богами и повелевающему верностью всех демонов,
великому Императору Габсбургов!»
За городом простиралась обширная равнина, на которой была воздвигнута высокая
трибуна. Придворный глашатай заметил нас и прокричал зычным голосом.
Усиленное магией провозглашение эхом разнеслось по всей равнине, и
около двухсот гвардейцев дружно вытянулись по стойке смирно.
Здесь разворачивалась весьма необычная сцена. Я не ехал верхом. И не был
вознесен на паланкине. Вместо этого я продвигался, прихрамывая,
полагаясь на протез ноги и трость. Император подстроился под мой темп,
и в результате сотни людей, следовавших за нами, были вынуждены двигаться так
же медленно.
«…….»
Это была безмолвная, недвусмысленная демонстрация силы.
Эти неприятные, прерывистые шаги тихо показывали, в чьих руках на самом деле
сосредоточена власть в Империи. Когда я поднялся на трибуну вместе с
Императором, наблюдатели смотрели на нас в торжественном молчании.
Стоя на высоком помосте, я оглядел равнину.
Чиновники, солдаты и, прежде всего, посланники из каждой страны. Посланники
сгрудились на краю плаца, бросая в нашу сторону взгляды, полные едва
скрываемого напряжения. Я бесстрастно поднял правую руку.
— Бвууууу.
Протрубили рога. Трава задрожала, словно возвещая о зловещей перемене в воздухе.
Спустя мгновения, когда звуки труб затихли, послышался глухой, отдаленный
барабанный бой. Звук неуклонно приближался с дальнего конца равнины.
Поднимая пыль, словно развевающийся плащ, вперед грохотала кавалерийская
часть.
Сотни боевых коней яростно фыркали, мчась к нам. Во главе их ехал сам Повелитель
Демонов Марбас. Сжимая шлем под мышкой, Марбас управлял скакуном с привычной
легкостью.
Глашатай развернул пергамент и выкрикнул:
«О благородный король Паннонии, вечный защитник императорского дома Габсбургов и
величайшая опора Империи, Себастократор Марбас! Возглавь пять тысяч элитных
воинов и ответь на августейший призыв Его Превосходительства!»
Солдаты описали широкую дугу вдоль внешнего края плаца, а затем медленно прошли
перед трибуной. Знамена с гербом Марбаса, львом, держащим весы, полоскались на
ветру.
«…….»
Марбас повернул корпус в нашу сторону и твердо приложил кулак к правой стороне
груди. Салют. Когда-то салют армий Повелителя Демонов, теперь — салют
имперских сил. Встретив его взгляд на расстоянии, я молча ответил тем
же жестом, приложив кулак к груди.
Войска Марбаса прошли мимо помоста и стройными рядами выстроились на равнине.
Пять тысяч солдат выпускали жар резким, ровным дыханием. Пока они стояли в
тишине, выдыхая остатки своего пыла, из-за горизонта вновь донесся звук
копыт.
На этот раз знамя несло эмблему трехрогого козла.
Глашатай снова выкрикнул:
«О благородный Великий герцог Люксембургский, принц-курфюрст Майнца и Высший
камергер Империи — Ситри! Возглавь десять тысяч элитных воинов и ответь на
августейший призыв Его Превосходительства!»
Ситри ехала во главе десяти тысяч солдат, верхом на огромном горном козле. Ее
фиолетовый плащ яростно хлопал на ветру.
Она поглотила все личные силы Пеймон, вместе с войсками Повелителей Демонов
Фракции Гор, которые подверглись чистке. Если бы нужно было назвать
Повелителя Демонов, командующего крупнейшей единой силой, Ситри не знала
бы себе равных.
«…….»
Проезжая мимо трибуны, Ситри отдала мне воинское приветствие.
Поскольку я стоял плечом к плечу с Императором, издалека невозможно было
сказать, на ком именно остановился ее взгляд. Однако отсюда это было
безошибочно. Это была не Ситри-возлюбленная, а Ситри — глава Фракции Гор;
ее лицо было холодным, спокойным и абсолютно лишенным эмоций. Я ответил на ее
приветствие с таким же бесстрастным выражением лица.
Десять тысяч солдат построились рядом с силами Марбаса. Жара на равнине
продолжала нарастать.
Затем последовало знамя с эмблемой единорога с оленьими рогами.
«О почтенная герцогиня Моравии, командующая всеми морями Империи и
покровительница бессмертного императорского дома — Гамигин!
Возглавь четыре тысячи элитных воинов и ответь на августейший призыв Его
Превосходительства!»
Затем знамя, изображающее крокодила в перевернутой короне.
«О благородный принц-курфюрст Кёльна, мудрый советник императорского дома —
Вассаго! Возглавь три тысячи элитных воинов и ответь на августейший призыв
Его Превосходительства!»
Следом знамя Анубиса с глазами, повязанными черной тканью.
«Граф Амон из Загана! Возглавь три тысячи элитных воинов и ответь на августейший
призыв Его Превосходительства!»
Затем знамя белого медведя, кусающего ядовитого змея.
«Граф Пурсон из Байройта! Возглавь две тысячи элитных воинов и ответь на
августейший призыв Его Превосходительства!»
Пятнадцать Повелителей Демонов, которые все еще были живы.
В порядке ранга каждый из них объехал плац и занял отведенную позицию.
Некоторые, несомненно, жаждали войны; другие, безусловно, желали вовсе
избежать поля боя. И все же каждый Повелитель Демонов без исключения показывал
мне тыльную сторону сжатого кулака, проходя мимо помоста, — и ждал моего
приветствия в ответ, прежде чем двигаться дальше.
Общая численность войск составила сорок две тысячи человек.
Пятнадцать различных знамен блестяще развевались на ветру.
«…….»
Посланники смотрели на имперские силы со страхом, отчетливо читавшимся на их
лицах. Сорок тысяч — это внушающее трепет число, но это была армия,
состоящая из демонов. По меньшей мере, они могли приложить силу в два
раза большую, чем люди, а при определенных условиях — возможно, даже в три
раза больше.
Другими словами, в человеческом исчислении перед ними стояло почти сто тысяч
элитных солдат.
И все же один легион еще не занял свое место на равнине. Одно знамя оставалось —
то, которое еще не вдохнуло местный воздух и не объявило его своим.
Вдалеке в небо поднялось облако пыли. Земля задрожала, когда легион начал
движение.
Это была не вибрация сотен или тысяч. Это был гром копыт и марширующих ног в
таком количестве, что любые другие цифры меркли. Солнечный свет пронзил
облако пыли, отражаясь от десятков тысяч наконечников копий.
Знамя синих гортензий.
«О почтенная герцогиня Фарнезе!»
Во главе великой армии ехала светловолосая женщина.
Верхом на черном боевом коне по имени Амикус, с ярко-синим плащом, развевающимся
за спиной, она продвигалась размеренным темпом. Позади нее солдаты сохраняли
строй в торжественном молчании. Никаких криков команд не раздавалось, но в
рядах не было ни малейшего беспорядка.
«Лаура де Фарнезе, единственная и неповторимая доверенная генерала Императора!
Возглавляя тридцать тысяч элитных воинов, ответь на августейший призыв Его
Превосходительства!»
Это была моя армия.
Нигде не было видно знамени с именем Повелителя Демонов Данталиана. На ветру
развевался только флаг дома Фарнезе. И все же каждый Повелитель Демонов,
собравшийся здесь, прекрасно его знал. Этот огромный легион, состоящий из
гельветских наемников и многонациональных солдат удачи, был армией Повелителя
Демонов Данталиана.
После падения Фракции Равнин гельветские наемники теперь входили в число лучших
элит Нейтральной Фракции. Более того, они только недавно сражались — и
завершили — Вторую Хризантемовую войну. Нет, называть это просто
успехом было бы слишком неадекватно.
Они создали легенду под именем Лауры де Фарнезе.
Абсолютное доверие к своему командиру.
Верность, рожденная наградами, которые всегда превышали обещанное.
И яростная гордость от веры в то, что они сами переписывают историю континента.
Этот легион, возглавляемый Лаурой де Фарнезе, был категорически отличен от любой
другой присутствующей силы. Десятки капитанов наемников следовали за ней,
оглядывая окрестности с непоколебимой уверенностью. Среди них были
знакомые лица — баронесса Джулиана де Блан, Жакри и другие, которых я
узнал с первого взгляда.
«…….»
Лаура остановила коня перед трибуной.
Другие командиры просто проезжали мимо, но Лаура спешилась. В одиночку она
поднялась по ступеням трибуны, ее сапоги глухо стучали при подъеме.
Она опустилась на одно колено.
Направление ее поклона было точно между Императором и мной. Глядя на нее сверху
вниз, я заговорил спокойным голосом. Обмен фразами между нами прозвучал мягко,
но отчетливо, до самых дальних уголков равнины.
«Герцогиня Лаура де Фарнезе».
«Да».
«Империя вновь стоит перед вызовом. Вызовом, который презирает нашу честь,
угрожает нашим жизням и стремится перегородить нам путь в будущее. Фарнезе
постоянной победы — готова ли ты обрушить молот на этих наглых претендентов?»
Лаура склонила голову и положила руку на правую сторону груди.
С ее губ слетел прекрасный, но непоколебимо твердый голос.
«Эта готова посвятить всю свою жизнь и убеждения выполнению вашего приказа».
«Тогда я настоящим передаю герцогине Фарнезе всю полноту власти в этой войне».
Я принял меч из рук Императора и вручил его Лауре. Она почтительно приняла его
обеими руками, а затем подняла голову.
Глаза Лауры горели жестоким голодом мести.
Холодно она заявила:
«С этого момента предателям, вставшим на пути Империи, позволено лишь одно:
равная смерть».
Лаура не знала истинной глубины этого дела.
Для нее Дейзи была предательницей, отплатившей за доброту бунтом. Когда она
услышала, что я отсек собственную левую ногу из-за этого предательства,
лицо Лауры исказилось в чем-то демоническом. А при мысли о том, что
Елизавета вступила в сговор с Дейзи, чтобы плести заговор, ее
враждебность вспыхнула открыто.
«Не просто смерть, а жестокая и безжалостная смерть. Полная агония. Я дам им
понять, что на самом деле означает ад на земле».
Сейчас Лаурой двигала чистая ненависть.
Если что-то и объединяло нас с Лаурой, так это то, что чем сильнее ненависть
разъедала края наших сердец, тем холоднее и яснее мы становились.
Лаура в одиночку отправилась в Гельветскую Конфедерацию, чтобы убедить племенных
вождей и капитанов наемников, а затем быстро сплотила разрозненные отряды
наемников, рассеянные по северной Сардинии. Стоимость найма такого
количества солдат была астрономической — но это не имело значения.
Средств, которыми располагали Ивар и я, было более чем достаточно, чтобы
содержать армию из тридцати тысяч человек.
«…….»
Я перевел взгляд на иностранных посланников. Одна из них — святая Лонгви —
встретилась со мной взглядом, как будто ждала этого момента. Она поднялась
на трибуну и заняла место рядом с Императором.
Смысл этого действия был недвусмысленным.
Если бы Император действительно был трупом-марионеткой, оживленным с помощью
черной магии, святая Лонгви ни за что не осталась бы в стороне. По крайней
мере, именно так считал мир. Одно лишь присутствие Святой в поддержку
Императора служило прямым опровержением заявлений Елизаветы.
По правде говоря, Император давно был заменен одной из кукол Ивар.
Даже если бы кто-то сейчас обыскал его на предмет следов черной магии, он не
нашел бы никаких доказательств.
«…….»
Лаура поднялась на ноги и обернулась.
Оглядывая семидесятитысячную армию, она подняла правую руку.
В тот же миг солдаты разразились приветственными криками, словно намереваясь
обрушить небеса.
Голоса, скандирующие имя Лауры де Фарнезе, нарастали и ширились. Богиня войны.
Великий полководец, низвергнувший Бретань и Сардинию. Солдаты яростно
вскидывали наконечники копий в воздух, их руки двигались без пауз, как
поршни.
Конец пятого месяца, Континентальный год 1513.
Семьдесят четыре тысячи солдат Габсбургской Империи.
Лаура де Фарнезе, доверенная главнокомандующая Императора, и шестнадцать
Повелителей Демонов.
Под знаменем подавления мятежа внутри Империи — они двинулись на юг.