Эта загадочная горная деревня на юге Земель Хаоса почти полностью собралась вместе. Когда жители увидели, как Миллер, Ливингстон и Лин Лэй приближаются в воздухе, тысячи людей мгновенно вспыхнули восторгом и воодушевлённо принялись выкрикивать имена двух могущественных мастеров Святого Царства.
— Миллер! — Миллер! — Миллер!...
— Ливингстон! — Ливингстон! — Ливингстон!...
Поток голосов непрерывно эхом отражался от стен долины, в которой стояла деревня, и атмосфера становилась всё горячее. Миллер, Ливингстон и Лин Лэй спустились в центр площади. Миллер лишь поднял руки и слегка нажал ими в воздухе — и толпа мгновенно утихла.
Все смотрели на троих в центре. Многие также заметили очаровательную маленькую Теневую мышь на плече Лин Лэя.
На лице Миллера появилась улыбка: — Как и в прошлые годы, скоро начнётся деревенское состязание. Однако в этот раз есть отличия от прежних... Во-первых, число записавшихся участников достигло тысячи двадцати двух — значительно больше, чем обычно. А во-вторых, в этом году к нам прибыл мастер Лин Лэй, чьё имя известно на всём Континенте Юйлань!
Мастер Лин Лэй?
Услышав это имя, тысячи людей в деревне мгновенно замолчали, и все взгляды приковались к Лин Лэю. Затем по всей деревне разнёслись ещё более бурные крики. Все были в восторге от прихода легендарного гения — мастера Святого Царства.
— Пропустите! — Рейн упорно продвигался вперёд сквозь толпу.
Людей было слишком много. Рейн, который в деревне держался незаметно, поначалу стоял у задних рядов, но теперь энергично пробивался кпереди.
— Куда ты лезешь?! — вдруг раздался недовольный окрик.
Рейн обернулся — это был Видери, с которым у него были натянутые отношения. Пока вокруг громыхали крики толпы, Видери холодно смотрел на Рейна и негромко произнёс: — Что, хочешь взглянуть на мастера Лин Лэя? Ха-ха... до смеху!
Рейн не стал обращать на него внимания, обошёл одного человека и продолжил пробираться внутрь.
— Тише, все! — Миллер поднял руку, и жители деревни утихли. Но лишь собирался заговорить, как из толпы донёсся голос: — Третий брат!
В этот момент Лин Лэй, который тихо беседовал с Ливингстоном, замер. Ливингстон, заметив перемену в выражении его лица, с удивлением позвал: — Лин Лэй? — Но Лин Лэй словно не слышал — он медленно повернул голову в сторону, откуда донёсся голос.
Тот самый знакомый силуэт стоял среди толпы.
— Третий брат... — тело Рейна трепетало от волнения.
— Четвёртый брат! — Лин Лэй ощутил, как радость и восторг заполняют его грудь. Ему было не до разговоров с Миллером и Ливингстоном — его фигура метнулась вперёд, оставив за собой призрачный след, и он стремительно очутился перед Рейном, уже выбравшимся из толпы. Два брата крепко обнялись.
Объятие было крепким!
Когда он узнал, что этот хороший брат погиб, ярость заполнила грудь Лин Лэя. Узнав правду, в порыве гнева он отправился убивать Принца Юйлиня. Когда выяснилось, что именно Хук убил Рейна, Лин Лэй ещё в лагере собирался убить его, чтобы отомстить за брата.
Но позже Хук признался, что Рейн жив. И лишь тогда Лин Лэй не убил его на месте.
Лин Лэй не был военным. В его сердце не было и тени понятий о дворянском статусе или войне. Согласно некоторым доктринам монархической власти, если повелитель приказывает подданному умереть — подданный не может ослушаться. Принц Юйлинь, страшась смерти, погубил Рейна, и смерть Рейна оказалась бы напрасной — ведь в системе монархической власти положение государя вознесено превыше всего.
Но для Лин Лэя...
Бред!
Даже император не стоит его собственного брата. И что с того, что он император? Родиться в царской семье и унаследовать престол — разве это делает его благороднее собственного брата? Это лишь оболванивание простых людей. И Лин Лэю было совершенно наплевать на это.
— Рейн и мастер Лин Лэй, это... — все присутствующие были ошеломлены.
Особенно Видери — тот самый «Рейн», который в его глазах был не более чем петушком, вдруг обнял Лин Лэя с таким чувством? Что вообще связывало этих двоих?
Лин Лэй и Рейн разомкнули объятия.
На лице Лин Лэя появилась редкая, искренне счастливая улыбка. Он повернулся к Миллеру и Ливингстону: — Миллер, извини, что прервал руководство деревенским состязанием.
— Ничего, — поспешно ответил Миллер и с любопытством посмотрел на Рейна. — Брат Лин Лэй, а кто этот Рейн?
Лин Лэй небрежно положил руку на плечо Рейна: — Рейн — мой хороший брат, такой же близкий, как родной. Рейн рассмеялся и тоже хлопнул Лин Лэя по плечу, поморщившись: — Третий, хватит лирики.
— Ха-ха... — Лин Лэй смеялся от всей души.
Деревенское состязание, разумеется, продолжалось как обычно, однако многие молодые люди в деревне, увидев, что Лин Лэй и Рейн вместе, почувствовали, как у них земля уходит из-под ног. Ведь прежде они изводили Рейна — дать тумака или пинка для них было делом привычным. Если Рейн расскажет Лин Лэю, а Лин Лэй — Миллеру...
Учитывая суровость Миллеровых наказаний, им придётся туго.
— Этот Рейн, как это Рейн вдруг оказался рядом с мастером Лин Лэем? — Видери и его компания молодчиков чувствовали себя уязвлёнными и озлобленными.
Когда церемония открытия состязания завершилась, Миллер и Ливингстон забрали Лин Лэя и Рейна и все вместе отправились к запретной зоне деревни — к дому Моники.
— Дядя Миллер, я, пожалуй, лучше не пойду, — тут же сказал Рейн, глядя на густой лес вдали.
Это ведь была запретная зона деревни.
Миллер рассмеялся: — Ничего, раз уж ты брат Лин Лэя — иди с нами. Ничего страшного. — Вдруг сморщил брови и с усмешкой добавил: — Рейн, ты называешь меня дядей Миллером, а я Лин Лэя называю братом. Это, это довольно... забавно, ха-ха.
Лин Лэй и Рейн на мгновение опешили, а потом поняли, в чём дело.
Ливингстон рассмеялся: — Миллер, хватит болтать. Каждый обращается как привык. Ты и я — оба старше тысячи лет, а среди знакомых нам мастеров Святого Царства есть и трёх-четырёхтысячелетние, и пятитысячелетние. Мы ведь все обращаемся друг к другу напрямую.
— Я просто так, между прочим, — недовольно надув губы, ответил Миллер.
Рейн тоже рассмеялся. Миллер, который обычно держал холодное выражение лица, оказывается, тоже умеет шутить. Пожалуй, в деревне мало кто видел, чтобы Миллер пошучивал. Рейн понимал... лишь перед людьми своего уровня эти люди раскрепощаются и вольно болтают.