Спустя несколько дней одно из крыльев лекарской комнаты опустело. В кладовке, которой пользовались стажёры-лекари, раньше стояли ступки для растирания лекарств и учебные пособия — теперь всё было аккуратно убрано.
«Вы что, генеральную уборку устроили?»
Вдруг
Маомао
выговорила вслух.
«Его перевели на другое место.»
Ей ответил лекарь Лю.
«Стажировка закончилась?»
«Что-то в этом роде.»
Лекарь Лю, записывая данные в журнал.
На деле лекарская комната, расположенная ближе к военному ведомству, считалась для лекаря самым престижным местом. Где больше раненых — там лекарь лучше набивает руку.
Стажёров-лекарей сначала направляют именно сюда, на самое престижное место. После нескольких месяцев стажировки их распределяют в другие отделы. Чем выше мастерство, тем чаще человека оставляют на загруженных участках.
Между прочим, мой старик,
Лоумэн,
не был направлен в лекарскую комнату военного ведомства, и виной тому был чудаковатый военный стратег, постоянно тусовавшийся там.
Старик с моноклем, который после назначения Маомао в лекарскую комнату приходил туда чуть ли не каждый день, —
Жинши
благодаря партиям в го с которым стал появляться значительно реже — и она была этому рада.
(Благодарствую, благодарствую.)
По крайней мере в такие моменты хотелось выразить признательность.
Он также стал наведываться значительно реже после того, как Маомао получила должность помощницы лекаря. Дела, наверное, стали загружены — да и вряд ли это место из приятных. А ещё он не ладил с чудаковатым военным стратегом — хотя это была несовместимость совсем иного толка.
Сегодня белья было немного,
Эньэнь
стирала одна,
Яо
приводила в порядок склад. Беспокойная Эньэнь вручила ей громкозвонкий колокольчик: «Если на тебя кто-нибудь нападёт — зазвони.»
Что до Маомао, то сегодня она вместе с врачом Лю дежурила в медицинском кабинете. Правда, простым дежурством дело не ограничивалось — нужно было менять
простыни
на койках, убираться, записывать данные в журнал. Если приходил раненый, первая помощь — исключительно работа Маомао. Вышестоящие врачи вмешивались лишь тогда, когда дело касалось того, с чем не могли справиться стажёры или помощники врачей.
Сегодня работы было немного: намазать мазью порезы, полученные военными на тренировках, и наложить компресс на ушибы. Иногда заглядывали чиновники за лекарством от простуды, и заранее расфасованные для удобной выдачи медикаменты подходили к концу, но врач Лю упрямо варил новые порции. Похоже, даже важные персоны, когда свободны, не прочь приготовить какое-нибудь лекарство.
Освободившись, она
спирт
спросила, можно ли воспользоваться печью для перегонки, — и врач Лю посмотрел с раздражением.
«Когда-то давно Лоумэн тоже так говорил и делал...»
Лицо его исказилось.
«Когда он отлучился в уборную, какой-то тип зашёл в комнату и закурил трубку, так и не потушив её.»
«Ого. Такие идиоты тоже бывали, значит.»
Если подумать, это полный абсурд.
«Нет, Лоумэн просто ничем особо не предупреждал.»
По его смушенности сразу было видно, кто курил трубку. Маомао, которая просто молча делает что ей скажут, превосходно чувствует обстановку.
Судя по всему, врач Лю и её отец — давние знакомые, и Маомао было приятно время от времени слышать подобные истории.
«Печь лучше не используй. Какой-нибудь бездельник, курящий трубку, может подойти. Ладно, возьми жаровню и перегоняй в соседней комнате.»
«Но огонь-то слабый...»
«Много не нужно. Ты же просто думаешь, чем бы занять время, верно?»
(Попала в точку.)
«А ещё, может, думала, что бокальчик вина выпьешь и никто не заметит?»
Почему у него такой острый нюх?
Маомао принесла большую жаровню, перегонный аппарат с трубкой, напоминающий лекарственный котёл, вино для дезинфекции и бочку с холодной водой.
«А, точно. Вот, возьми и это тоже.»
С тяжёлым стуком на стол поставили ножницы, пакетную бумагу и уже приготовленные лекарства.
«Всего штук сто. Упакуй всё.»
«…Поняла.»
Похоже, свободного времени ей в принципе не дают.
Маомао подбросила угольков в жаровню и принялась собирать перегонный аппарат. В отличие от того, что она когда-то собрала из подручных материалов во дворце Нефрита, это была настоящая, солидная штука. Два котла соединялись через перевёрнутое горлышко лекарственного котелка — один над другим. В самый нижний котёл заливалось вино, его нагревали огнём, оно испарялось, а в верхнем охлаждалось и через горлочко вытекало уже в виде перегоненного спирта.
(Хотелось бы и в общежитии такой иметь.)
Из-за необычной формы изготовление такого устройства обошлось бы недешёво. Та модель, которой она пользовалась, была керамической, но и металлическая стоила бы немало.
(А когда она стареет и станет ненужной, не отдадут ли мне её?)
Мечтая о таком, Маомао упаковывала лекарства в пакетную бумагу. Поскольку из-за сезона многие чиновники простужались, их и снабжали лекарствами. Лекарства, как и еда, портятся, если их долго не использовать, — но они и так быстро заканчивались.
Пока Маомао усердно заворачивала лекарства, в соседней комнате, похоже, появился кто-то. Не раненый ли? — и она направилась обратно к лекарю Люю.
«Продолжай работать.»
Лекарь Люй стоял перед дверью, преграждая ей путь.
«Гость, но чай ему не нужен. Лучше не предлагать — так будет надёжнее.»
(Надёжнее, говоришь?)
Маомао, озадаченная, послушно вернулась к упаковке… Ни в коем случае.
Она тихонько прижала ухо к двери.
«Прошу не выдвигать нереалистичных требований. Вы хотите, чтобы я подготовил ещё одного способного лекаря?»
Слова почтительного тона — нечто необычное для лекаря Люя. Значит, собеседник был для него человеком старшим по положению.
(Кто это?)
Но вопрос Маомао разрешился мгновенно.
«Я и так понимаю, что прошу невозможного. Но хотелось бы ещё двоих.»
Прекрасный голос, различимый даже сквозь единственную дверь. По сравнению с временем в Гаремном дворце, сладостности в нём стало меньше, но зато появилось нечто неотразимое, притягивающее людей.
(Из небесной девы стал небесным бессмертным, что ли?)
Разумеется, это был голос Жинши.
«Как вы и велели, я готовлю учеников-лекарей. Но годными станет лишь половина. У одних есть задатки, но нет мастерства; у других есть мастерство, но не хватает стремления. И то и другое — и мастерство, и стремление — требует времени, чтобы взрастить.»
(Ум, мастерство и тело? Вот что нужно, чтобы стать лекарем?)
«Невозможно обучить этому на практике?»
«Я не намерен устраивать эксперименты,
в которых гибнут люди, —
по крайней мере, тому, кто не обладает
достаточной стойкостью, быстро придёт конец.»
(Гибнут люди...)
Что-то в его словах было не так.
То, что Маомао не давало покоя последние несколько дней, подводило её к определённым выводам. Ей хотелось немедленно задать вопрос, но она сдержалась и сосредоточилась на том, чтобы подслушивать.
«Если человек обладает крепким духом, это вполне вероятно.»
«Если выбирать, лучше того, у кого поменьше привязанностей. Если родители чрезмерно опекают — будут неприятности. Да и никто не пожелает добровольно отправляться в далёкие земли.»
Говорил с явным подтекстом.
Жинши нуждались в лекарях. Раз он говорил о далёких землях, значит, хотел взять их с собой в поход.
(Подготовка к войне?)
Нет, возможно, до этого ещё далеко, но Жинши был из тех, кто тщательно закладывает основы заранее. Подумав о будущем, он мог стремиться направить больше людей в стратегически важные пункты обороны.
(Значит, север или запад?)
На западе —
Сан'оу.
На севере —
Хокуарэн.
.
Между Лэем и Хокуарэном простирается огромная горная цепь. Преодолеть горы, которые, по преданию, возвышаются на несколько ли, было бы практически невозможно, и большинство армий, шедших с севера, появлялось там, где горный хребет на северо-западе прерывается, — так было сказано в условии задачи на экзамене для придворных дам.
(Спасибо той старушке-виртуозу — я ещё всё помню.)
Впрочем, от неё и стоило ожидать — она из тех, кто не прощает никаких полумер.
Что же находится на северо-западе —
Гёкуё
Западная Столица — родина Императрицы.
(Кстати,
госпожа Бякурэй
говорила кое-что странное.)
Что-то там о странных действиях западных торговцев.
Или это может быть связано.
Маомао была слишком поглощена подслушиванием и опоздала с реакцией — содержимое перегонного куба выкипело, и из него повалил странный дым.
Она фыркнула носом и осторожно оглянулась — и испугалась увиденного дыма. Поспешно плеснула водой на жаровню, потушив огонь.
Реакция была быстрой, но жители соседней комнаты не могли не услышать громкий плеск воды.
«Что ты там делаешь?»
Голос с ноткой усталого раздражения принадлежал Жинши.
Маомао неловко взяла полотенце и вытерла пролитую воду.
«Ну... я немного задремала, присматривая за огнём...»
«О-хо. У тебя на щеке отчётливый след от двери.»
Услышав слова лекаря Лю, Маомао вскрикнула и схватилась за правую щеку.
«……»
«……»
Тот факт, что она подслушивала, стал очевиден для всех.
Маомао отвела взгляд, но лекарь Лю не сводил с неё глаз. Он схватил её за голову и сжал.
(Ой-ой-ой-ой-ой!)
Маомао схватилась за голову и присела.
Маомао подумала, что, наверное, её оставили в соседней комнате, рассчитывая, что даже если она что-нибудь услышит, это не будет иметь значения. Но, похоже, подслушивать всё равно было нельзя.
Жинши еле сдерживал смех. Рядом с ним стоял
Батэн.
Кроме того, с ним было ещё двое военных — похожих на телохранителей. Быть столь привлекательным — тоже нелёгкое дело.
Похоже, смех утих, и Жинши откашлялся с преувеличенной серьёзностью.
— Доктор Лю, можно задать один вопрос?
— Какой вопрос?
— Ты говорил, что стажёр-медик — штука сомнительная, а как обстоят дела с ассистентами?
— …О чём это вы? Ассистент медика — это всё-таки лишь ассистент.
— Но я слышал, что обязанности стажёра и ассистента почти неотличимы. Неужели, если у человека есть и знания, и мастерство, и выносливость, его нельзя повысить до медика?
Эньэнь и Маомао обсуждали, как Маомао могла бы стать медиком, — и Жинши, вероятно, размышлял о том же.
(Только вот с этой тройкой — знание, мастерство, выносливость — и заключается проблема.)
Чего, по мнению Жинши, достаточно, чтобы стать медиком? Однако если она начнёт здесь выяснять это, дело обернётся лишь против неё.
За время общения с Жинши она уже научилась в целом понимать, о чём он думает. Конечно, иногда его бывает невозможно прочесть, но то, что он собирается сказать сейчас, ей вполне понятно.
— А насколько сильна психика этого ассистента?
Казалось, он обратился к ней с озорной усмешкой. Не улыбкой — именно плутовской ухмылкой.
— Эта Маомао просто напускает на себя напористость. А главное — она женщина. Медиком ей не бывать.
Доктор Лю ответил категорично.
(Это, конечно, так.)
Маомао, разумеется, не могла не думать о том, что было бы, если бы она стала медиком.
(Отец, наверное, был бы против.)
Лоумэн вырастил Маомао как фармацевта. Как ремесленное мастерство этого было более чем достаточно для жизни в цветочном квартале, но он не стал делать из неё врача с более высоким доходом. Напротив, он учил её: «Не прикасайся к трупам».
«Людей тоже можно превратить в лекарство.»
Эти слова, вероятно, имели иной, скрытый смысл.
— В данном случае врачом быть необязательно. Если человек обладает теми же навыками, что и медик, — будь то сельский лекарь,
аптекарь —
— всё дозволено. Я предоставлю особое разрешение. Так что — не сможете ли вы подготовить ещё как минимум двух человек?»
В словах Жинши чувствовался подтекст. Это было похоже на атмосферу, которую он создавал, когда во времена внутреннего дворца неоднократно впутывался в неприятности.
Но одновременно Маомао ощущала, как мурашки бегут по всему телу.
Не отвращение, нет. Среди лёгкого покалывающего напряжения проступало предвкушение — точно перед тем, как испытать собственными руками новую траву, с которой раньше не работала.
Маомао задумалась, чего Жинши хочет добиться от неё. Вернее, не задумалась — она знала наверняка: это будет что-то хлопотное. Но одновременно это был и бесценный шанс получить нечто, она по праву получить не могла.
Жалеть о хлопотах — или жалеть об упущенной возможности?
Ответ Маомао был очевиден.
Лю Игуан пристально смотрел на Маомао. Выражение его лица говорило само за себя: «Откажись».
(Не могу)
Маомао опустилась на одно колено перед Жинши.
«Здесь есть одна травница — как вам такой вариант?»
Уголки губ Жинши едва заметно поднялись.
«Вот что я хотел сказать. Как你觉得, Лю Игуан?»
«……»
Лю Игуан свирепо уставился на Маомао. Он ведь был уверен, что при оценке работы стажёры и помощники равны — неважно, мужчина ты или женщина. И всё-таки пол Маомао оказывался проблемой.
«……Я не могу дать ответ по собственному решению. Тем более что опекуном этой помощницы врачей является Лоумэн».
Появилось имя отца.
(Он из-за отца考虑овал)
Маомао представила себе своего опекуна — безобидного бывшего евнуха, который только изредка нечаянно нарушает хрупкое равновесие окружающей среды.
Если бы он посмотрел на неё с грустным лицом.
(Было бы невозможно вынести)
Это был человек — единственная по-настоящему уязвимая точка Маомао.
«Если Маомао сумеет получить разрешение Лоумэна, у меня не будет возражений».
Лю Игуан посмотрел на Маомао так, словно спрашивал: «Ну что, сможешь?»