Продолжаю просить поддержки в виде лунных голосов — за каждые сто голосов будет выпущена дополнительная глава, без верхнего предела...
На бледном, как у нежити, лице Фелипе появилась тень улыбки: «Профессор, у вас действительно необычайные взгляды и оригинальное видение в области стихийной магии. Полагаю, человеку вашего уровня невозможно не иметь имени и положения. Если честно, мне любопытно — не являетесь ли вы одним из тех людей, которых я знаю?»
Чем выше он оценивал уровень Профессора в тайных искусствах, тем труднее было определить его реальную силу, и его охватывали сомнения. Хотя он и был уверен в себе и не сомневался, что среди магов, не достигших высшего ранга, он безусловно принадлежит к сильнейшему классу, маг, обладающий таким высоким мастерством в тайных искусствах и таким широким кругозором, мог оказаться отнюдь не слабее его самого — в случае столкновения всё легко могло обернуться взаимным поражением.
Люсиан услышал оценку Фелипе и понял, что его обман прошёл. Намеренно изменённым голосом, с улыбкой, он ответил: «Может быть, когда я стану магом высшего ранга и мы сможем встретиться в Алине, я подумаю, рассказать ли вам, Фелипе.»
Он не добавил «господин», намекая на то, что они действительно встречались в штаб-квартире Континентального магического парламента и хорошо знакомы друг с другом. А поскольку Люсиан полагал, что в реестре очищения Церкви уже должна быть отметка о его уровне, он не стал скрывать и вполне безразлично дал понять, что ещё не стал магом высшего ранга — таким откровенным и уверенным поведением стараясь создать у Фелипе ощущение, что его сила загадочна и неизмерима.
Однако аура Фелипе внезапно стала опасной — казалось, он готовится к нападению!
Люсиан снаружи по-прежнему сохранял спокойствие, но внутри его нервы натянулись ещё сильнее. Весь его блеф и все приёмы держались на предположении, что Фелипе — достаточно рассудительный и трезвомыслящий маг, который умеет взвешивать выгоды и потери, сопоставлять силы. Но если этот человек скрывает в себе склонность к безрассудству или безумию, Люсиан окажется в чрезвычайной опасности! Его собственные способности и магические предметы абсолютно не могли противостоять опытному магу третьего круга, не говоря уже о Фелипе, который, скорее всего, был уже близок к высшему рангу.
«Говорят, некроманты безумнее магов других школ», — мелькнула в голове Люсиана навязчивая мысль.
Наступила молчаливая, застывшая тишина. Даже выглядевший невозмутимым и безмятежным виконт Карентия перестал потягивать красное вино и всёцело сосредоточился — хотя он и не хотел вмешиваться в дела Магического парламента, это был его замок, и его разрушение обернулось бы чудовищными потерями.
В самые опасные и напряжённые моменты Люсиан становился только спокойнее и собраннее. Непринуждённо и невозмутимо он поднял чашку чая, которую управляющий Нид поставил на столик, и деланно пригубил: «Фелипе, если у вас нет больше вопросов по стихийной магии, я хотел бы обсудить с вами древние уникальные заклинания некромантической школы.»
Раз уж тот испытывал его уровень, он должен был ответить тем же. В такой момент пустое отступление противоречило бы роли «нарушителя чужих планов».
«Он хочет испытать мою магическую силу? Неужели не боится, что я попробую похитить некромантическое заклинание, которое тот намерен обсуждать?» Фелипе, охваченный сомнением, утратил свою опасную ауру. «Только если он считает, что я просто не в состоянии этого сделать! А невозможность означает лишь одно: либо конструкция этого уникального заклинания такова, что его можно разобрать по частям и по одной детали невозможно восстановить целое, либо я буду трупом — а труп не способен похитить ни одного заклинания! Хм, Профессор, ты так низко меня ценишь?»
Фелипе, прищурив глаза, молчал несколько десятков секунд и вот-вот должен был заговорить, когда вдруг услышал голос виконта Карентии: «Ха-ха, господа, время Пира Смерти почти настало. Если у вас есть что обсудить, это может подождать.»
Его магнитный голос нарушил крайнюю давящую атмосферу в кабинете. Фелипе тайком облегчённо вздохнул и поднялся: «С Профессором было так интересно обсуждать, что я совсем потерял чувство времени.»
Люсиан, которого вот-вот могла выдать усталость, с трудом удержался и тоже поднялся с улыбкой: «Тоже самое.»
«Управляющий Нид, пожалуйста, проведите Профессора в зал. Мне нужно задержать господина Фелипе на две-три минуты.» Виконт Карентия поставил бокал с вином на подоконник и длинными шагами направился к Фелипе.
Когда Люсиан и Нид покинули кабинет, виконт Карентия обратился к Фелипе с улыбкой: «Господин Фелипе, возможно, вам всё равно, но это замок, оставленный моим дедом, и он дорог мне. Поэтому, если вы и правда намерены сражаться, пожалуйста, решите дело быстро. Иначе не обижайтесь, если я попрошу вас продолжить снаружи.»
Фелипе склонил голову и улыбнулся: «Хотя я и склонен к потере самообладания, я всё же умею уважать хозяина. Будьте спокойны, виконт: если я и решусь на нападение, то либо рассчитываю управиться с Профессором за тридцать секунд, либо он перейдёт черту мою и организации, и тогда отступать уже будет некуда.»
В словаре слегка безумного Фелипе перед словами «уважать хозяина» подразумевалась оговорка: «если этот хозяин обладает достаточной силой, чтобы его уважать...» А виконт Карентия, хотя и не являлся вампиром высшего ранга, обладал силой не меньшей, чем он сам, — а поскольку они находились внутри его замка, в случае реальной схватки Фелипе мог и не одержать верх.
«Господин Фелипе, как хорошо, что вы это понимаете. Я также предупрежу Профессора.» Виконт Карентия направился к двери кабинета.
Фелипе медленно шёл следом с Кливлендом, с обычной для себя мрачной и бледной миной.
«Учитель, почему вы не испытали его сразу? Профессор явно прячется в тени от страха перед вами.»
Высокий и коренастый мужчина, по годам как минимум вдвое старше Фелипе, — Кливленд — без малейшего нажима называл его учителем. В мире магии тот, кто обладает достаточной силой и знаниями, заслуживает соответствующего уважения и обращения. «К тому же, когда мы выйдем, он наверняка попытается нарушить ваши планы.»
Фелипе покачал головой: «Хорошо, что я его испытал, а не сорвался на безрассудную атаку. Теперь я ещё выше оцениваю силу Профессора. Неудивительно, что он попал в реестр очищения Церкви. Пока он не перейдёт черту, лучше не рисковать и не вступать с ним в бой.» Он по-прежнему сохранял достаточную уверенность в собственных силах, полагая, что причина его отсутствия в реестре очищения лишь в том, что он никогда не задевал нервы Церкви.
Остановившись, Фелипе бросил взгляд на Кливленда, как будто намереваясь дать наставление, но, приоткрыв рот, снова молча убрал руки в карманы плаща и продолжил идти.
Дела организации — это дела организации. Личные дела — личные дела. Требования к тем и другим различны.
Шагая за серьёзным и немногословным управляющим Нидом, Люсиан чувствовал, что ноги вот-вот подломятся. Противостоять такому магу, как Фелипе, — одновременно рассудительному и безумному, обладающему огромной силой, — означало колоссальное напряжение воли и духа.
«Организация, враждующая с "Волей Юаньчунь" или "Королевским магическим судом Холма", по-видимому, называется "Бледная Рука"... Похоже, это организация некромантов. Неужели Фелипе устраивает Пир Смерти, чтобы завербовать людей?»