Небо над столицей.
Из республики прислали летающий корабль, построенный Идеалом.
Корабль, переживший то сражение, сейчас находился под совместным управлением Шести Великих Домов и был поделён между ними.
А во главе этих сил прибыла…
— Лерия! Ты всё-таки пришла!
…Лерия.
Когда Ноэль подбежала к ней, Лерия обхватила голову обеими руками.
— Да я и сама не хотела сюда тащиться! Но… но! Если сейчас встать против этого типа, мне точно крышка!
Рядом с Лерией, проливавшей слёзы, суетился, не находя себе места, Клеман.
На флагмане республики находился росток Священного Древа.
Лерия и её спутники думали о том же, о чём и Ноэль.
Они собирались черпать энергию из ростка Священного Древа и сражаться.
Это всяко сильнее обычного летающего корабля, и Ноэль возлагала на него надежды.
— Спасибо. Я правда очень благодарна.
— …Хотя я и пришла с расчётом, между прочим.
— И пусть так. Я ведь хочу спасти Леона.
Рядом с Лерией стоял и Серж.
Он казался немного постаревшим по сравнению с прежним.
Ноэль обратилась к нему.
— Серж, ты тоже пришёл.
Серж не особо стремился говорить.
— …Просто хочу вернуть должок.
Клеман рассказал Ноэль, как обстоят дела.
— Госпожа Ноэль, по правде говоря, в республике многие были недовольны отправкой флота. Господин Эрик заставил их замолчать.
— Эрик?
Услышав, что мужчина, когда-то надевший на неё ошейник и таскавший её за собой, отправил армию ради королевства, Ноэль испытала смешанные чувства.
— То же касается и господина Сержа. После того случая ему пришлось очень несладко.
Лерия опустила плечи.
— …Страны, затаившие на нас обиду, изображают воздушных пиратов и нападают. А Серж сражается с ними в одиночку.
Похоже, в республике Сержа гоняли как хотели.
Но при этом Серж активно участвовал в уничтожении пиратов.
То ли он сам считал это искуплением вины, то ли ещё что — но он постоянно находился на поле боя.
— Серж, ты ведь…
— …Я не считаю, что меня простят за такую мелочь.
Серж выглядел так, будто где-то ищет себе место, чтобы умереть.
◇
— Сестрё-о-онка!!!
А Эрик, фактический командующий республиканским флотом, явился к Мари.
Мари погладила его по голове.
— Пришёл, значит, Эрик.
— Так точно! Когда мне сказали, что сестрёнка в беде, я просто не мог усидеть на месте! Югу, который возражал, я хорошенько врезал!
— Э-это не перебор разве?
Эрик утёр слёзы.
— Я буду стараться ради сестрёнки! Кстати, а эта дама рядом — кто такая?
Эрик заметил Гертруду, которая, похоже, хотела поговорить с Мари.
Когда Эрик спросил «кто это?», она недовольно нахмурилась.
— Так, значит, господа Шести Великих Домов республики меня даже не замечают. Ну да ладно. Давно не виделись, никчёмная святая.
Мари смутилась.
— И ты тоже пришла…
Эрик, услышав, что Мари назвали святой, восторженно завопил: «Сестрёнка крутая!»
Гертруда вздохнула.
— Тебя тоже только никчёмные мужики любят. Ладно, к делу — кто, кстати, стал новым королём?
Мари склонила голову набок.
— Новым королём?
— Что, ты не слышала? Нам сообщили, что король Роланд отрекается от престола. Я сначала подумала, что они затевают какую-то мороку в такое-то время, но если поразмыслить — это решение верное.
Чтобы поднять разваливающееся королевство с минимальными потрясениями, лучше всего поставить нового короля.
Не такого, как прежний, а из новой линии крови.
Однако нужна была такая линия крови — такая сила, — что её признают все.
Обычно главными кандидатами становятся знатные дома, но в королевстве было существо, отвечавшее всем этим условиям.
Гертруда скрестила руки.
— Заслужить расположение нового Его Величества — значит обеспечить будущее дома герцога Фаносса. В этой ситуации выгоднее поддержать королевство, а не империю.
На это Эрик не сдержался.
— Я в делах королевства не сильно разбираюсь, но если посмотреть на другие страны — почти все склоняются на сторону империи. А ты разве не ради выгоды сюда пришла?
Гертруда, услышав это, покраснела.
— Д-да помолчи ты. У меня тут свои обстоятельства.
Глядя на этих двоих, Мари немного успокоилась.
— Слава богу. Теперь братан не один.
Гертруда, посмотрев на Мари, забеспокоилась.
— Ты какая-то невесёлая по сравнению с прошлым разом.
— Т-так? Ну, может, я просто волнуюсь перед битвой с империей.
Эрик удивился.
— А?! Сестрёнка, ты тоже выходишь на поле боя?!
Мари кивнула и указала на одинокий летающий корабль, висевший в небе над столицей.
— Я полечу вот на нём. Ликорн… красивый корабль, правда?
Эрик, посмотрев на Ликорн, сразу всё понял.
— На этом корабле, случайно, не установлено Священное Древо?
— Ого, ты заметил. Да, мы установили на него Священное Древо.
И Гертруда, взглянув на Ликорн, тоже всё поняла.
— …Атмосфера у него похожа на козырь королевской семьи. Поэтому ты на него и садишься?
Прежний корабль королевской семьи — Вайс — раскрывал свои настоящие возможности, только когда на нём была святая.
Поэтому Гертруда так и подумала.
— Хотя я бы предпочла оставить его на дне.
Мари подумала о чувствах Леона, снова решившегося использовать Вайс.
«Братан наверняка не хотел использовать этот корабль».
Использование Ликорна означало, что понадобится сила не только Мари, но и Оливии с Ноэль.
Мари сжала кулаки.
(Я должна защитить всех. Хотя бы это я обязана сделать…)
◇
Комната ожидания.
Оливия, закончив переодеваться, стояла лицом к лицу с Леоном.
У Леона было странное выражение лица.
— Ты правда выходишь на поле боя?
Глядя на встревоженное лицо Леона, Ливия немного обрадовалась.
Потому что он переживает за неё.
Но одновременно в ней поднялась злость.
— Если отпустить вас, Леон-сан, одного на войну, вы ведь уже не вернётесь.
На эти слова Ливии Леон ничего не ответил.
(Если оставить этого человека без присмотра, до него уже не дотянуться.)
Ливия взяла Леона за руку.
— Леон-сан, эту ситуацию для нас создала Анжи.
— Я ей правда очень благодарен. Я бы никогда такого не смог.
— Поэтому дальше помогать буду я. На Ликорн поднимемся я, Ноэль и… Мари-сан.
В нынешнем Ликорне установлено устройство с корабля королевской семьи.
К тому же на корабль доставлен и юный росток Священного Древа.
Чтобы привести устройство в действие, нужны Ливия и Мари.
Чтобы использовать росток Священного Древа, нужна Ноэль.
Только так Ликорн становится оружием решающего сражения.
Ливия обняла Леона и завела руки ему за спину.
— Леон-сан, на этот раз постараюсь я.
Леон ласково погладил Ливию по голове.
— Если станет опасно, можно бежать. Иначе я не смогу спокойно сражаться.
Ливия подняла голову и посмотрела Леону в лицо.
Он действительно беспокоился о ней, но сам нынешний Леон относился к собственной жизни легкомысленно.
— Если вы, Леон-сан, умрёте, мне не для чего будет жить.
— Да нет, такого…
— Это правда! Я… я получила от вас, Леон-сан, очень многое. И ничего ещё не отдала взамен. И… я хочу быть рядом с вами всегда.
Уткнувшись лицом ему в грудь, Ливия заплакала.
— Я не могу, как Анжи, действовать ради вас, Леон-сан. Не могу, как Ноэль и Мари, обратиться к своим связям. Поэтому если я не постараюсь здесь… я не буду иметь права быть со всеми. Позвольте мне помочь. Сейчас я только это и могу.
Она хотела стараться ради Леона.
Но то, что она смогла сделать, было… ничтожно малым.
Она не могла объединить королевство, как Анжи, не могла прибегнуть к связям, как Ноэль или Мари.
Это было для Ливии мучительно.
— Леон-сан, обещайте мне. Пожалуйста, ни в коем случае не умирайте.
— Это… невозможно. Я не могу пообещать, что вернусь живым…
Предстоящее сражение было настолько тяжёлым.
Леон, понимая это, всё же словно отбрасывал свою жизнь — так казалось Ливии.
— …Леон-сан, вы ведь относитесь к собственной жизни слишком легко?
— А? Да ничего подобного. Я прекрасно понимаю, что моя жизнь дорога. Ну ведь… умирать страшно.
Глядя на Леона, что натянуто улыбался, Ливия убедилась — он снова лжёт.
— Вы сейчас солгали. Леон-сан, у вас проявилась привычка, которая появляется, когда вы лжёте.
— Что?!
Услышав о привычке, которую не замечал в себе сам, Леон испуганно начал ощупывать своё лицо рукой.
Ливия очень внимательно следила за Леоном.
Поэтому она научилась замечать и его ложь.
— Очень много людей молятся, чтобы вы, Леон-сан, вернулись. Если вы умрёте, очень многие будут горевать. Конечно, и Анжи, и Ноэль… и все ваши близкие будут горевать. Будет горевать очень много людей.
Услышав это, Леон помрачнел.
— …Но больше всех буду горевать я.
— Что?
— Леон-сан, я люблю вас. Поэтому, пожалуйста, не умирайте. Не отбирайте у меня самого дорогого человека.
Ливия крепко обняла Леона.
Леон высказал то, что было на душе.
— Я тоже хочу вернуться. Не хочу умирать. Но…
На это Ливия прикрикнула на него.
— Да хватит уже!
— …Что?
Леон опешил от её слов.
Эмоции взяли верх, и у Ливии вырвался говор её родных мест, но она не обратила на это внимания.
— Сколько можно ныть! Если ты мужик, держись как мужик!
— Т-так точно!
Поражённый напором Ливии, Леон вытянулся и ответил по всей форме.
Ливия прикрыла рот рукой и, немного смутившись, покраснела.
— П-простите. У меня вырвался местный говор. Н-но я правда переживаю за вас, Леон-сан.
— Д-да.
Видя странное выражение лица Леона, Ливия закрыла лицо обеими руками.
— Простите. Я до сих пор это скрывала, а оно вырвалось наружу.
Глядя на смущённую Ливию, Леон улыбнулся.
— Нет, я удивился, но всё нормально. Это… было даже мило.
Услышав это, Ливия покраснела ещё сильнее.
Глядя на такую Ливию, Леон сказал:
— И правда. Нельзя не пытаться выжить. К тому же оставить такую милую невесту и умереть — слишком расточительно.
Ливия надула щёки и потянула Леона за одежду пальцами.
— Не принимается. Только что вы упирались, а как услышали мой говор, так сразу согласились.
— Ну, да. Что-то от смеха на душе полегчало.
Леон обнял Ливию и произнёс слова благодарности.
— Спасибо, Ливия. Теперь и я смогу постараться.
И тут Ливия поняла.
(…Леон-сан, опять солгал.)
Она разглядела, что Леон солгал ради того, чтобы её успокоить.
Это было и грустно, и одновременно — радостно.
(Тогда мне нужно постараться.)
Ливия решила, что ни в коем случае не позволит Леону умереть.
◇
Я смотрел на Ликорн, висевший за окном.
В комнате были только я и Луксион.
— Эта Клеаре совсем распоясалась. Тайком установить устройство с Вайса — да хватит уже.
Когда я пробурчал недовольство в адрес Клеаре, Луксион заговорил со мной.
«Мастер. По поводу разговора с Оливией — вы действительно собираетесь отказаться от плана с риском для жизни?»
На этот вопрос я ответил, опустив глаза.
— Менять план уже поздно. Я ставлю на кон свою жизнь, но не дам погибнуть ни Ливии, ни остальным. …Даже ценой моей жизни я защищу их.
Там я пообещал вернуться живым, но если уж говорить от себя — не рисковать жизнью было бы нечестно и по отношению к врагам, и по отношению к своим.
Если бы это была обычная война, мне было бы всё равно.
Но это — борьба за выживание. Битва на жизнь и смерть.
К тому же, как у меня есть дорогие мне люди, так и у врага есть свои дорогие люди.
— Война — мерзкая штука. Почему люди вообще воюют?
«Не только люди сражаются с себе подобными».
— Но воевать до полного уничтожения умеют только люди.
Война Старого Человечества с Новым была как раз такой — они дрались до полного истребления.
А теперь воевать с империей предстоит мне.
— То есть, если я выживу, парни из империи…
«Эффективнее не щадить врага, а позаботиться, чтобы как можно больше своих остались в живых. Мастер, империя отвергла ваше предложение».
Я предложил империи путь, при котором выживут обе стороны.
Что мы подготовим устройство, рассеивающее магический элемент в атмосфере — давайте откажемся от войны и будем вместе жить на одной планете.
Но с точки зрения людей империи, в местах без такого устройства им было не выжить.
Принять такое бремя они, конечно, не могли.
Если бы и нам предложили: вот вам место, куда не доходит магический элемент, живите там — мы бы, разумеется, тоже отказались.
Если бы это был только я, я бы согласился, но втягивать в это толпу людей — невозможно.
«Вы солгали Оливии?»
— Ложь — тоже средство, разве нет? Я ведь не точно умру. Если повезёт, выживу.
Мир, где нужно столкнуть кого-то вниз, чтобы выжить самому, — для такого мягкого, расслабленного отомэ-игрового мира это слишком жестокий мир.