— Э-э-э... — Услышав это, Ван Цян слегка нахмурил брови. Он уже понял, что дела принимают дурной оборот, и поспешно передал Чу Фэну тайным посланием: — Братец Чу Фэн, я-я-я ведь просил тебя поддержать меня, а ты-ты... ты зачем это делаешь? Неужели ты не хочешь, чтобы я участвовал в состязании? Если не хочешь, т-т-тогда я лучше просто выйду.
— Хех... — Чу Фэн лишь слегка улыбнулся в ответ на тайную угрозу Ван Цяна и, не обращая на неё внимания, обратился к окружающим.
— Этот Ван Цян на каждом шагу твердит, что его какашка — семейная реликвия.
— Но он не может заставить себя даже нефритовую шкатулку выставить залогом. Как человек настолько скупой может по-настоящему расстаться с семейной реликвией?
— Такой человек — откровенно стыден и ненавистен, он явно дурачит нас, невежд!
— Если бы он согласился выставить шкатулку — ладно. Но если откажется, его следует не просто лишить права на участие в игре.
— Я бы ещё и выгнал его с территории Древней деревни Печатей. Полагаю, жители Древней деревни Печатей тоже не хотели бы принимать такого гостя. Старший, ведь я прав? — Чу Фэн обратился к старику из Древней деревни Печатей.
— Молодой Чу Фэн прав, — старик, который и без того питал отвращение к Ван Цяну, услышав слова Чу Фэна, стал лихорадочно кивать.
— Верно, такой человек невыносим! Его нужно не просто лишить права на участие, но и выгнать, не пускать в Древнюю деревню Печатей! — Тем временем остальные участники игры единогласно поддержали.
— Не-не-не-не надо!
Услышав это, Ван Цян мгновенно побагровел, шерсть встала дыбом, и он поспешно достал свою нефритовую шкатулку и протянул старику из Древней деревни Печатей.
Отдав шкатулку старику, Ван Цян продолжал бормотать: — Р-р-разбойники! Вы все — о-одна шайка разбойников! О-открыто обижаете честного человека! О-особенно ты! Я-я-я, кажется, тебя неправильно оценил! — Ван Цян ткнул пальцем в Чу Фэна.
— Ван Цян, а знаешь, каких людей я больше всего ненавижу в жизни? — Чу Фэн спросил с улыбкой.
— К-каких? — Ван Цян нахмурился.
— Тех, кто мне угрожает, — невозмутимо ответил Чу Фэн.
Услышав это, Ван Цян остолбенел. Лишь в этот момент он понял: Чу Фэн не просто уловил его тайную угрозу — он прекрасно её понял.
Только вот Чу Фэн не поддался давлению и, напротив, поступил совершенно противоположным образом.
Как ни горько ему было, как ни хотелось спорить, но в той негласной схватке между ними Ван Цян проиграл.
Как бы там ни было, Ван Цян вынужден был признать поражение — слишком уж не хотелось ему уходить. Пришлось лишь, повесив нос, вернуться в толпу.
Увидев, что Ван Цян наконец выдал шкатулку, люди больше не преследовали его. Остальные участники игры также подходили один за другим и передавали свои ставки на хранение старейшине из Древней деревни Печатей.
— Босс, этот Чу Фэн тебя подставил! — Когда Ван Цян вернулся в толпу, здоровенный толстяк подошёл к нему и прошептал.
— Чепуха! Э-э-это было по моему замыслу! В любом случае, всё и так моё. Пусть отдают шкатулку — что с того? Пусть пока... пока порадуются, а я скоро заберу всё... всё обратно с процентами! — упрямо возразил Ван Цян, однако в его взгляде на Чу Фэна неизбежно появилась тень обиды.
— Эти вещи я возьму на хранение. Буду ждать у ворот Древней деревни Печатей. Кто из вас первый доберётся — тому и достанется всё, что в Мешке Вселенной! — произнёс старик и громко воскликнул: — Отворите ворота!
Едва его слова догорели, раздался непрекращающийся рокот, и ворота, ведущие в деревню, медленно распахнулись. Перед взором собравшихся открылся вход в барьер — медленно вращающийся, невообразимо чёрный.
Это и были подлинные ворота деревни. Пройти через них или нет — каждый был предоставлен самому себе.